Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 559

Все курсанты – как яйца в инкубаторе: все в темных костюмах, в белых рубашках, галстуках. Все обучались на одних и тех же занятиях. Экстравагантность, мягко говоря, не приветствовалась. Даже бородка допускалась только на комсомольских значках у латунного Ленина.

Была у Павла домашняя заготовка. Весь вопрос, будет ли возможность ее использовать.

В экзаменационной комиссии сидели знакомые преподаватели, но присутствовали и незнакомые персоны. Именно перед ними лежали «личные дела» курсантов.

На вопросы об основах оперативной работы Павел отвечал как учили. Ну а как же еще? Он ждал вопросов от незнакомцев, присутствовавших на экзамене. Они не могли их не задать, пусть даже формально.

– Какие языки изучаете? – бесстрастно спросил уже порядком утомившийся незнакомец, мельком взглянув на Павла и быстро пролистав его худенькое «личное дело». По тому, как перед ним тянулись руководители школы, было понятно, что этот лысоватый кряжистый мужчина главный в комиссии. Вместе с ним принимал курсантов человек с острым, пытливым взглядом, неброской, незапоминающейся внешностью. Он почти не смотрел в «личные дела», но внимательно слушал и любил задавать вопросы.

– Английский, немецкий. Факультативно испанский. И на спор – народный венгерский.

«Ай-стоппер» – броский, интригующий посыл, используемый для привлечения внимания. Его основная задача – вызвать любопытство, поразить, выделить из общего ряда, приковать внимание и обеспечить тем самым интерес и запоминаемость объекта. В переводе с английского «то, что останавливает глаз».

– Это как? – попался на приманку тот, что помоложе.

– Венгерский язык относится, как вы знаете, к одной из самых сложных в изучении финноугорской группе языков. Мы с ребятами поспорили, что я за день выучу народную песню про черного барана.

– На что поспорили? – заулыбался незнакомец.

– Хотелось бы на пиво, – притворно вздохнул Павел. Секретарь парткома тут же напрягся. Запахло нарушением режима. – Но в итоге согласились на килограмм молочных сосисок из буфета.

– Ну и как?

– Вечером мы с соседом по комнате уже уплетали жареные сосиски с острым кетчупом и свежим черным хлебом.

– Да за такой приз я и сам бы сейчас спел, – оторвал глаза от бумаг тот, что постарше.

– Товарищ полковник, обед нас уже ждет. Столы накрыты, – услужливо встрял партийный чиновник, по положению обязанный присутствовать на экзаменах, собраниях, субботниках и встречах с ветеранами.

– Да подождите вы, – отмахнулся от него старший. Его напарник снова обратился к заинтересовавшему его курсанту:

– Сейчас спеть ее сможете?

Павел откашлялся, легко поднялся из-за стола и, притоптывая и прихлопывая, затянул венгерскую народную песню про черного барана и волка.

После исполнения «молодой» поинтересовался:

– Мы же просили только спеть, а вы еще и плясать стали. Зачем?

– Отвлекающий маневр. На него можно списать огрехи в языке… запыхался, сбился, мол. Если вы носитель языка, то можете придраться к произношению и нечеткости некоторых слов, тогда не видать мне сосисок.

Экзаменаторы рассмеялись. «Молодой» продолжал допытываться:

– С песней понятно. А в реальных условиях что вы будете делать с недочетами языка, пока не адаптируетесь?

– Их можно маскировать приступами кашля, заиканием. Я планирую сначала попробовать с жевательной резинкой. Жевание объясняет нечеткость произношения.

– Грамотно, – согласился вопрошавший и посмотрел на старшего. – Понимаете, молодой человек, самая большая неприятность для нелегального разведчика – попасть на носителя языка. Вы выдаете себя за венгра где-нибудь в Бразилии, где их днем с огнем не сыщешь, соглашаетесь исполнить для друзей песню своей, так сказать, родины. И вдруг возникает тип, который заявляет, что он тоже венгр. То есть он может вас раскрыть. Как быть? Быстро.

– Кинусь к нему, предложу выпить за родину и буду настаивать спеть с ним хором. Когда человек сам поет, он хуже слышит другого. А здесь можно просто подпевать ему. Но смыться надо как можно быстрее и в этот бар больше не ходить.

– Сам додумался или подсказал кто? – лысоватый явно был доволен ответом.

– У нас было спецзанятие, как привлекать внимание, как отвлекать внимание, а следом была лекция по социальной психологии. Нам рассказывали в том числе и об «эффекте Зейгарник».

– Это кто такой? – встревожился секретарь парткома. – Он хоть на марксистских позициях, этот психолог?

– Товарищ секретарь партийного комитета, Блюма Вульфовна Зейгарник – это советский ученый. Психолог из Ленинграда.

– Блюма Вульфовна да еще и Зейгарник – советский психолог? – с сомнением покачал головой партиец.

– Продолжайте, коллега, – предложил «молодой».

– Суть «эффекта Зейгарник» в том, что незавершенные действия или непонятные, необъясненные запоминаются в два раза сильнее, чем обычные, понятные. Вывод – все мои поступки и действия должны быть…

– …грамотно залегендированы, – продолжил за него старший. – Почему вы выбрали факультативно испанский?

– В Европе, Северной Америке испаноговорящих не так уж и много. Да и с английским-немецким легче учится французский язык. Кроме того, в Европу и Северную Америку и без меня много желающих. Зато испанский – это целая Латинская Америка, часть Африки. От испанского легче переходить к португальскому, а это уже остальная Африка.

– Согласен. – «Лысый», как бы подводя итог встрече, закрыл «личное дело» и поинтересовался: – Скажите, Савельев, не было у вас мысли заняться французским языком? – Он с ностальгическим взглядом распушил указательным пальцем свои шикарные усы.

– Возникали, конечно. Но после 1812 года мы с французами вроде бы не особо конфликтовали. Были даже союзниками. Франция в свое время отказалась от членства в НАТО. Мне кажется, что разведка в большей степени нужна там, где неспокойно.

– Тогда расскажите, что вы знаете об интервенции против Советской России во время Гражданской войны, – посерьезнел руководитель комиссии.

– Во время Гражданской войны, в начале 1918 года, румынские войска оккупировали Бессарабию, – уверенно начал курсант. – Затем английские и американские десанты высадились на севере. Это Мурманск и Архангельск. К концу года Франция контролировала Крым. Это Севастополь и Одесса. Ну и, конечно, Япония на Дальнем Востоке. Это крупные военные силы. Номинально присутствовали небольшие миссии от Италии, Греции, Канады, Австралии.

– Хорошо. Кто из них захватил наибольшую площадь нашей страны?

– Затрудняюсь ответить. – Павел никак не мог понять, куда клонит руководитель комиссии. Не мог же он просто так задавать вопросы по истории!

– Наибольшую часть России, от Пензы до Владивостока, молодой человек, захватил так называемый чехословацкий корпус. С 1917 года чехословацкие легионеры входили в состав вооруженных сил Франции. Во всех частях корпуса вводился французский военный дисциплинарный устав. Так что влияние Франции на судьбу России всегда было велико. Это ли не поле для разведчика? Учтите, в том, что они конфликтовали с НАТО и поддерживали дружеские отношения с Советским Союзом, немалая заслуга нашей разведки. Поверьте мне, я знаю, что говорю.

На этих словах кончики его шикарных усов задиристо поднялись вверх.

– Скажите, товарищ полковник! – Павел решил, что по возрасту и должности «лысый» не может быть ниже этого звания, а выше – должность не та. – Есть языки, которые неинтересны для разведки?

– Конечно есть, – встрял секретарь парткома. – Это языки братских народов Советского Союза. Потому что, как учит нас ленинское учение…

– Мы вас поняли, коллега, – перебил его «лысый», опять повернулся к курсанту и с улыбкой добавил: – Нам неинтересны только древнегреческий, арамейский, язык инков, коптский и санскрит.

Члены комиссии рассмеялись.

– На что будете делать упор в следующий учебный год, товарищ курсант? – перехватил эстафету вопросов «молодой».

– На изучение песен.