Выгодная позиция (ЛП) - Каффери Ребекка Дж. - Страница 64

В ту секунду, когда я брошу свою розу и уйду, земля будет заполнена, и других моментов не будет.

Я знаю, что могу вернуться и навестить могилу, но ничто не будет прежним.

«Я тоже, мама. Люблю тебя всегда». Шагая вперед рука об руку, мы оба опускаем розы и отходим от могилы.

Грант ждет, протягивая руку, чтобы поймать Элизу, когда она захлебывается рыданиями, а я стою, крепко держа Харпер за руку.

«Прощай, мама», - наконец шепчу я, оставляя ее покоиться с миром.

________

Поминки, которые мы устраиваем после службы, имеют совершенно другую атмосферу.

Список знаменитостей не похож ни на что, с чем я когда-либо сталкивался. У

прессы был бы настоящий день, если бы они узнали имена, которые сейчас находятся в большом белом шатре в нашем саду. Ошеломляет, как много людей любили маму, и мы с Элизой с удовольствием слушаем все новые и новые небылицы о маминой жизни и карьере. Такое ощущение, что все пытаются превзойти друг друга своими историями, и я только рад этому. Я рад, что эта часть больше похожа на вечеринку.

Я провожу некоторое время, болтая с мамиными сестрами. Они обе то появлялись, то исчезали из моей жизни с самого детства и до сих пор путешествуют по миру, выступая в качестве бэк-вокалисток для самых известных имен в индустрии.

Они воркуют над Кэсси и Джесси и пытаются копаться в моей жизни, спрашивая, не планирую ли я завести детей в ближайшем будущем, но я отмахиваюсь от них, оправдываясь тем, что у меня суматошный график и что я много времени провожу в дороге.

Все идет гладко, пока к разговору не присоединяется Харпер, положив утешающую руку мне на поясницу. Тогда пара приходит в ярость.

«Представь нас, пожалуйста», - говорит тетя Джудит, любопытные глаза пляшут между нами двумя.

«Джудит, Энджи, это Харпер Джеймс. Второй водитель Хендерсома и мой... друг-мужчина». Пара хихикает, и Харпер присоединяется к ним, словно участвуя в шутке, а мне хочется, чтобы земля поглотила меня.

Мужчина. Друг.

Блестяще. Я никогда не переживу этого. Никогда.

«Ну, не надо его заваливать. У него отличный сезон для новичков, и мы должны увидеть его в следующем году», - говорит Энджи, ухмыляясь мне. Потому что,

конечно, она прекрасно знает, кто такой Харпер. Она всегда любила автоспорт. Это она познакомила моих родителей с ним в свое время.

«Не волнуйся, мы ждем свадьбы», - отвечает Харпер.

Мои колени инстинктивно поджимаются, чтобы не дать моим желеобразным ногам повалить меня на пол. Он только что сказал «брак»? Куда подевался фобия обязательств?

Он развлекает моих тетушек, а я на секунду выхожу из шатра, чтобы собраться с мыслями. У меня какие-то неземные ощущения, которые не совсем связаны с тем, что это похороны моей матери.

К сожалению, холодный воздух только еще больше пробудил мои мысли к тому, что он сказал. Может, он и пошутил, но никто, даже Харпер, не может быть настолько болтливым, чтобы бросаться такими словами, когда знает, что другой человек так сильно переживает. Слишком сильно.

Да и захочет ли он этого? Я просто не представлял его таким, кто захочет законно подписать с кем-то контракт на вечность. Неважно, насколько сильно я хотел...

хотел... надеяться, что это может стать нашим будущим.

Харпер находит меня вскоре после этого, обхватывает рукой и притягивает к себе.

Я в замешательстве. Сейчас не время, но такое ощущение, что в комнате стоит слон.

«Та фотография...» - говорю я.

«Это была ерунда. Честное слово, ничего. Я делал то, что делаю всегда: вел себя как абсолютный придурок, потому что ты, черт возьми, пугаешь меня до смерти. Ты должен помнить, что я совсем новичок во всей этой романтической ерунде. Я

парень на одну ночь, на один раз, а тут ты пришел и завладел всем моим мозгом и сердцем».

Его сердцем? Неужели на поминках моей мамы у нас будет первый момент отношений? Это странно и крайне неуместно.

«Я не могу продолжать в том же духе, Харпер. Я был раздавлен, и мне кажется, что ты играешь в игру. Каждый раз, когда я заканчиваю и пытаюсь двигаться дальше, ты возвращаешься и находишь способ зацепить меня снова».

Я знаю, что так кажется, но это не мое намерение. Ты мне очень дорог, и я пытаюсь разобраться со всеми своими проблемами в терапии, но это займет время. Ты можешь дать мне время?»

Я вздыхаю и делаю глубокий вдох. Я вспоминаю слова Элизы о том, что сказала бы мама. Может быть, это идеальная обстановка для разговора?

«Если мы собираемся это сделать», - наконец говорю я, - «то должны быть определенные границы, и первая из них - это то, что у нас все серьезно. Если захочешь, ты будешь моим, но не более того. Больше никого».

«Киан», - серьезно говорит он, - «я не хочу никого, кроме тебя. И уже давно не хочу. Это защитный механизм, когда я пугаюсь, а потом паникую и отталкиваю тебя, потому что боюсь, что тебе станет скучно и ты бросишь меня, и это будет чертовски больно, но я обещаю тебе, я хочу только тебя».

«Почему ты не мог сказать все это месяц назад, я даже не могу представить, как мы были бы счастливы сейчас?»

«Потому что я не знаю, как это сделать!» - говорит он. «И потому что я идиот, конечно». Это самая честная фраза, которую он когда-либо говорил со мной.

«Мы уже делали это. Нам просто нужно немного подправить края».

«Да, наверное».

«Приведение в порядок - не совсем твоя сильная сторона, я знаю».

«Отвали», - говорит он, смеясь, и стучит меня по плечу. «Можно я тебя поцелую?»

Это похоже на рай - обнимать и целовать его сегодня, как никогда. Не знаю, как бы я справился с этим без него. Думаю, мама бы одобрила, и это приятно.

Он отстраняется и говорит: «Хотя это здорово и все такое, я не думаю, что уместно возвращаться туда со стояком, так что, может быть, мы пока поставим на паузу?

«Что ж, это впервые. Я мог бы привыкнуть к ответственному Харперу...» -

поддразниваю я.

«Ответственный Харпер также интересуется, когда, по-твоему, мы должны рассказать Андерсу, потому что ты знаешь, что он будет срать кирпичами, если узнает об этом из социальных сетей...»

Вау, это действительно впервые.

Глава тридацать

Харпер

«Вот дерьмо», - вырвалось у меня, когда я пролистывал свой Instagram. Киан крепко спал позади меня, как большой медведь, которым он любит быть, но мои слова, должно быть, напугали его, и он напрягся позади меня.

«Я вообще хочу знать?» - ворчит он, его голос густой и сонный.

Он не хочет. Действительно не хочет. Я бы хотел защитить его от того, что должно произойти, но ничего не могу поделать.

Это первая интимная фотография, которую я когда-либо видел. Мы никогда не делали совместных селфи и не были запечатлены на свидании. В основном потому, что мы никогда не были на них, и это моя вина.

Должно быть, какой-то абсолютный засранец либо летал на дроне над садом во время поминок, либо фотографировал через стены, потому что у них есть несколько разных фотографий меня и Киана снаружи шатра. Рука об руку, обнявшись, и, чтобы не было никаких кривотолков, мы целуемся.

Это неуважительно, и я даже не могу предположить, сколько газета заплатила бездушному монстру, сделавшему эти фотографии. Это горько-сладко, потому что мы так хорошо смотримся вместе, но это был такой личный момент, что это кажется настоящим нарушением.

Я знаю, это ирония, исходящая от меня.

«Что такое?» Он приподнимается, прогоняя сон из глаз. Я и забыл, какой он очаровательный, когда только просыпается.

Я откидываю экран телефона, чтобы он не сразу увидел его, но я обещал больше не убегать и не прятаться.

Поэтому я поворачиваюсь к нему лицом, чтобы посмотреть в глаза, а он ковыряется в шве своего одеяла. «Ага, значит, кот вылез из мешка».

«Мы?»

Он явно еще полусонно пытается понять, что я имею в виду.

Я наклоняю экран к нему.

«Мне так жаль, Киан».

«Почему ты извиняешься? Боже, Харпер, мне плевать на это. Мы оба знали, что это произойдет. Тебя беспокоит, что они рассуждают о том, что это значит?»