Великий обман Бенедикта Блэкмура (ЛП) - Тейт Гайя - Страница 28

Виктор и Бенедикт неподвижно стояли на крыльце, любуясь открывшейся перед

ними прекрасной картиной. Проходили секунды. Наконец холод вернул Бенедикта

к действительности, и он быстро надел пальто. Виктор последовал его примеру.

Бенедикт смотрел на него, чувствуя, как внутри него бурлят эмоции. Он надеялся, что эти чувства утихнут; надеялся, что чувствует себя так потому, что Виктор

размыл границы полов. Он надеялся, что влюбился в Вивьен, которая была

женщиной или, по крайней мере, казалась таковой. Это было бы вполне

естественно.

Но сейчас, когда он смотрел на лицо Виктора, лишенное грима и парика, его с

силой пронзил электрический разряд. Сердце отчаянно затрепетало в груди, но не

от страха быть обнаруженным или вступить в нечто запретное, а потому, что он

впервые с полной ясностью осознал, что влюблен.

«Перестань на меня пялиться», - пробормотал Виктор, бросив на него косой взгляд.

«Пойдем».

Они старались не шуметь, пока выводили лошадь из конюшни. Бенедикт выбрал

Лаки - ту же черную лошадь, которую он всегда использовал для охоты, а

поскольку Виктор не мог ехать сам, ему пришлось сесть позади Бенедикта.

«Обхвати меня руками, а то упадешь», - сказал Бенедикт, направляя лошадь через

подъездную дорожку в сад.

«Мне кажется, за нами кто-то наблюдает», - медленно произнес Виктор с тревогой в

голосе.

«Что?» Бенедикт нахмурился, оглядываясь через плечо. «Где?»

«В окне».

«На каком этаже?» Бенедикт подумал, не слышал ли Перси, как они уходили.

«Второй», - сказал Виктор.

Значит, не Перси.

«Я ничего не вижу. Ты уверен, что это не просто тень или что-то в этом роде?»

«Не знаю».

Как только они оказались достаточно далеко от особняка, Бенедикт пустил лошадь

в галоп и почувствовал, как руки Виктора обхватили его за талию. Через несколько

минут они оставили поместье Блэкмуров позади.

«Может быть, это была Шарлотта», - задумчиво произнес Виктор, когда они ехали

по тихой аллее, обсаженной деревьями. Было почти приятно тепло, и ветер не

мешал. «Она не хотела, чтобы я уезжал без нее».

«Мне кажется, она меня ненавидит», - сказал Бенедикт.

Виктор хихикнул.

«Что?» Бенедикт поднял бровь. «Ты не согласен?»

«О нет, она тебя ненавидит». Виктор ухмыльнулся. «Она уверена, что ты

используешь меня, и сомневается, что ты выполнишь свою часть сделки».

«Ты говоришь о деньгах за кабаре?»

«Да».

«Я сдержу свое слово».

«Именно это я ей и сказал».

«Хорошо».

Еще несколько минут они ехали в молчании. В конце концов Бенедикт решил

спросить о том, что уже некоторое время не давало ему покоя: «Как ты понял, что

ты... другой?»

«Что ты имеешь в виду?» осторожно сказал Виктор. Казалось, вопрос застал его

врасплох. «Ты говоришь о том, что я ношу одежду или о том, что я квир?»

«О последнем».

«О, это легко». В его голосе прозвучала нотка пренебрежения. «Меня привлекают

мужчины. Сексуально».

«Все мужчины?» спросил Бенедикт, мгновенно осознав глупость своего вопроса.

«Конечно, нет». В голосе Виктора звучала обида. «Ты их видел? Большинство из

них - невыносимые болваны».

Настала очередь Бенедикта смеяться. «Не могу не согласиться».

На несколько мгновений снова воцарилась тишина. На этот раз ее нарушил Виктор.

«Так что же происходит между тобой и твоим братом?»

Бенедикт нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»

«Разве братья не должны быть близки?»

Бенедикт насмешливо хмыкнул. «Мы были... пока не умер наш отец».

Виктор замолчал, побуждая его к дальнейшим действиям.

«Ты знаешь, как это бывает», - пожал плечами Бенедикт. «Нас постигло горе. Все

просто случилось. В какой-то момент Перси обвинил меня в том, что я пренебрегаю

семьей, не делаю для них достаточно. Но правда в том, что именно я взял на себя

ответственность за отцовское поместье, в то время как Перси почти ничего не

делал».

Бенедикт вздохнул. Даже произнося эти слова вслух, он не мог отделаться от

ощущения, что все это звучит не по-взрослому.

«Как давно это было?»

«Год назад».

«И вы до сих пор ненавидите друг друга?»

«Ну, ненавидим - это сильно сказано. Презираем - это точнее».

«Очевидно, что это причиняет боль вам обоим».

Бенедикт оглянулся через плечо.

Виктор поднял бровь. «Что?»

«Это Перси продолжает мучить меня без причины, а не наоборот», - с

раздражением сказал Бенедикт. Его раздражало, что никто никогда не отчитывал

Перси; вина всегда падала на них двоих, хотя Перси и начал весь этот спор с самого

начала. «Он просто не хочет оставлять меня в покое. Если бы это зависело от меня, я бы уже давно перестал с ним разговаривать».

«Насколько я могу судить, вы одинаково мучаете друг друга. Дай угадаю, папа

любил тебя больше, чем твоего брата?»

«Нет, на самом деле все было наоборот».

«Правда?» В голосе Виктора прозвучало удивление. «Я думал, что старшие сыновья

обычно самые любимые. Что ж, тогда это многое объясняет».

«Заткнись», - проворчал Бенедикт, а затем снова оглянулся через плечо. «Что

значит - многое объясняет?»

«Ничего».

Бенедикт почувствовал, как по его шее пробежал жар. «Я не ревновал Перси, если

ты на это намекаешь».

«Я ни на что не намекаю», - невинно сказал Виктор.

Несколько минут они ехали молча. Затем Виктор спросил: «Какими были твои

отношения с отцом?»

Бенедикт пожал плечами. «Не знаю. Нормальные. Он готовил меня к тому, чтобы я

стал следующим главой поместья после деда Генри и его самого».

«Так почему же ты говоришь, что он любил твоего брата больше, чем тебя?»

Снова наступила тишина, когда они свернули на заснеженную дорогу, ведущую в

город. Лошадь замедлила ход, ее копыта глубоко погрузились в снег. На их головы

падали снежинки: одни мгновенно растворялись, другие оставались в волосах

нерастаявшими, как белые жемчужины.

Наконец Бенедикт сказал: «Что бы я ни делал, он никогда не был мной доволен. Но

он безоговорочно любил Перси и никогда ничего от него не требовал. Для него

Перси был идеален таким, какой он есть, а я никогда не мог с ним сравниться».

«Быть старшим сыном - это определенные ожидания».

«И я не оправдал их». Бенедикт не смог скрыть горечь в своем голосе. «Я не смог

вписаться в роль так, как ожидал от меня отец. Я очень старался, но казалось, что

чем больше я старался, тем хуже он ко мне относился. Он был как гончий, учуявший мою неуверенность». Высказав эти мысли впервые в жизни, он

почувствовал, что с его груди словно сняли огромный груз. Раньше он никогда ни с