"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Владыкин Александр - Страница 572

— Цвет?

— Черный и серый, бери все, что понравится и что купила бы себе.

Старик пытался, злился, кричал, а я ждал. Должно быть, он считал себя хитрецом, что обманул наивного Калибана, который не озаботился вдумчивым составлением договора. Однако он явно не привык общаться с такими же, как он, магами крови. Нет никакой нужды тщательно прописывать все пункты, когда ты используешь договор на крови. Сам договор решит, как и что должно быть.

Они даже паруса подняли и пытались вернуться к нам, но нет, течение потихоньку несло суденышко вдаль, к горизонту. Это сработал договор, написанный кровью. Даже мастера воды заработали во всю силу, пытаясь волнами направить к нам корабль, но старика уносило за горизонт, несмотря на мучения рабыни. И вот, наконец, прозвучал дзынь, а вместе со звоном появилась связь между мной и живым существом, которое устало вдохнуло и тут же уснуло. Договор исполнен.

— Теперь я хозяин рабыни, — устало проговорил я, усмехнувшись. Не получилось у старика оставить себе контроль, не смог он и заставить меня мучиться. Хорошая попытка, Мехмеды, но нет. — Саири, отплываем.

Наш кораблик несся по волнам, весь корпус трещал по швам и, судя по всему, разыгрывалась буря. Будто море не хотело отпускать уставшую рабыню, да и обиделось оно на меня, ведь мой договор повлиял на корабль старика. Я своими глазами видел, как рядом плыли корабли, у которых даже паруса не трепались. Злилось море, но не хотело убивать, а лишь ругалось, и повод был. Море не против свершившегося, но как тут не поругать мага крови за вмешательство в морские просторы? Пусть и повлияло это лишь на один корабль старого символиста, так и море теперь влияет лишь на один кораблик, и даже не топит.

Бедные матросы были все бледны, лишь Саири попивала крепленое вино, зло посматривая на меня и рабыню, сокрытую чистым, драгоценным шелком на моей груди. Я все еще сидел с завязанными глазами.

Солнце скрылось за горизонтом, а на пристани меня уже ждал отряд, а вместе с ним и моя названная сестра, Исау.

— Кто? — кивнула на мою грудь Исау.

— Бывшая Хозяйка, с которой я спустился в башню, будучи рабом, а вышел свободным, — ответил я. Исау на службе и скрывать от неё ничего нельзя.

— Доложить, — приказала одному из воинов сестра. — Калибан Рык, пройдемте за мной, со своей ношей.

Саири сделала шаг за мной и Исау на месте развернулась к главе клана Раидзуко.

— Госпожа Раидзуко, я на службе, вы не можете следовать за мной, — холодно проговорила сквозь зубы Исау. — Пжлста.

— Я буду ждать вестей, Рык, — проговорила Саири.

— Я вам должен, очень многое.

— Деньги — пыль.

— Когда-нибудь я расскажу, сколько вам должен, и тогда, надеюсь, я смогу расплатиться и с вами, и с кланом, — проговорил я и, как можно бережнее поддерживая рабыню на груди, поклонился Саири, в их народе это ценится и объясняет глубину слов.

Я шел за Исау, пока в небе не засияла яркая луна, мы не шли к императорскому дворцу, а ходили кругами. Круг за кругом, в полной тишине под молчаливые в этот раз взоры горожан. Они уже многое узнали, хоть и прошло лишь около суток. Вдруг на крыше мелькнул силуэт Лии. Я напрягся, она показалась мне, специально обозначив свое присутствие.

— Не сейчас, Лия, не её, — прошептал я, понимая, что убийство рабыни, которую я так бережно несу и насчет которой просил о помощи у Императора, будет сладкой местью.

Лия появилась еще через три круга, она стояла посреди дороги, вымощенной серым сальником, и, посмотрев на меня, громко проговорила.

— Тебя ждут.

И тут же пропала, словно мираж. Я так и не учуял ни единого факта ее присутствия. Посодействовал на свою голову.

Ступени, дворец, коридоры, все это мелькало перед моими завязанными глазами, и вот я шел уже один. Меня лишь вели указания теневых мастеров. Вот передо мной открылась дверь, и я вошел в небольшой овальный зал, пустой, серый, безжизненный, где у дальней стены горел камин, возле которого прямо на полу сидел в роскошном золотом кимоно Император в серой, немного потрепанной чалме, которую я еще не видел.

— Положи свою ношу в середине зала и сними эту тряпку со своих глаз, — не оборачиваясь, проговорил император, и я выполнил его просьбу.

— Да-а-а-а, — протянул император, вставая с пола и отступая от камина на два шага. — Не вовремя ты со своей ношей, но когда именно это вовремя наступит, не знает никто, даже я.

Я молча взирал на одетого в идеальное золотое кимоно императора, на его чалму потрепанную от времени, на его руки, на которых были десятки браслетов и серебряных колец с рубинами и начертанными на них символами. На его бороду, в которой заметно прибавилось седины всего лишь за сутки. Я смотрел на все, что угодно, но только не в глаза Императора и на то, что он держал в левой руке. Обгоревшую, безглазую, но все еще живую голову его сына.

Я молча склонил голову и мой позвоночник захрустел, сгибаясь в поклоне, но меня остановили.

— Не надо, — устало проговорил император и подошел к Арии, что лежала на каменном полу, не в силах сесть.

Император наклонился и заглянул под шелк, Ария смотрела на императора, хоть я и не видел, но это читалось по глазам императора.

— Неплохо, — усмехнулся император. — Красивая, умная, властная… Была, и такой уже не станет.

— Ваше вели… — донесся слабый голос Арии,

— Молчи, — приказал Император Арии. А затем спросил у меня. — Кормил?

— Нельзя, — тихо ответил я. — Поил своей кровью, иного желудок не выдерживает, она лишь скудно пила в течение многих дней в рабстве.

— Без еды можно долго протянуть, а вот без воды, — усмехнулся Император. — Да, сынок? Может пора закончить с твоим глупым бессмертием?

Я видел, как обугленная голова задвигала губами, беззвучно отвечая отцу лишь на им двоим известном языке.

— Приготовить мою комнату для омовений, — проговорил в пустоту император и указал на сверток шелка. — Омыть это, одеть и вернуть сюда.

В зал вошли женщины в черных одеждах и аккуратно подняли сверток шелка. Когда они поднимали тело, из свертка вывалилась худая, словно кость, рука, когда сверток проносили мимо меня, рука схватилась за рукоять моего ножа.

— Дай, — слабо проговорила рабыня, которая должна была питаться долгое время лишь… Не-ет, я не буду даже думать об этом, не просто так она отказывалась от еды. Тем временем голос из свертка продолжал требовать от меня. — Нужно, дай.

Я отдал нож одной из женщин, и она положила нож внутрь свертка, засунув туда и руку, и они удалились из комнаты.

— Холодно, — проговорил император и указал на место у камина.

Мы сели и молча смотрели на огонь.

— Омовение ей поможет. Но что она сделает с твоим ножом? — решил заговорить первым император.

— Не знаю, больно падать в пропасть с вершины самой высокой горы.

— Запрет на самоубийство есть?

— Нет.

— Понятно. Как же мне лучше убить сына? Как думаешь?

— Разбить голову и пожарить на сковородке, до углей, до праха.

— Но можно и не разбивать, это продлит мучения, ведь так?

— Можно, но придется слишком долго жарить в собственном соку.

— Сейчас принесут сковороду, жарить будешь ты, пока я занимаюсь твоим… Как бы это назвать, созданием. М-да, не хочу его убивать сам, ведь все-таки я его отец.

— Понимаю, — выдохнул я. — Вам какой прожарки?

— Ну, сперва жги одну сторону до корки, а я почитаю по губам, что сын захочет мне рассказать. Но всю остальную голову на медленном огне, с маслом. — усмехнулся император. — С дорогим заморским маслом, которое он так любил. Как-никак он же все-таки принц.

Стихией огня я успокоил пламя в камине, мне принесли сковородку и я налил в нее немного масла.

— Масло не жалей, и вина добавь, — проговорил император, а в этот момент в зал вошла Ария, своими ногами. В черном костюме, как у Исау, с моим ножом за поясом и обритой им же головой. Я видел ее стихией земли и кровавым оком, не поворачиваясь. — Он его тоже любил…