"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Владыкин Александр - Страница 833

Её движениям вторил и Владис. И так же не смог сдержать удивления.

Перед ними стоял не тот Юлиан Джаджен, к которому они привыкли. Всегда спокойный, уравновешенный, идеально выглядевший. Носивший одежду от кутюр. Сохранявший самообладание даже тогда, когда уничтожал своих врагов и присутствовал на допросах. Древний вампир, уверенный в своей силе и власти.

Сейчас они увидели другого Джаджена. Пропустившего через себя Ад. Увидевшего Бездну. Заглянувшего в глаза Тьме. Юлиан словно за одну ночь похудел на десяток килограммов, осунулся. Его глаза налились кровью. Лицо испещрили глубокие морщины. Губы потрескались, и на них запеклась кровь.

При всех удручающих метаморфозах, что произошли с его внешностью, он оставался спокойным. И от этого спокойствия веяло самой Смертью. Казалось, воздух вокруг него терял свои живительные свойства, переставал питать организм. Одет Джаджен был только в джинсы и плащ. И по его обнаженной груди змеились, точно живые, тонкие огненные полоски.

Сатинская, побледнев, сделала шаг назад.

- Что за черт, - вырвалось у неё.

- Я не черт, - так же холодно произнёс Юлиан, а через мгновение уже сжимал рукой её запястье. - Владис, свободен.

Владис без лишних слов скрылся в комнате для персонала. Но оставался настороже. Возможно, он понадобится Хозяину. Мало ли что.

Елизавета, интуитивно понимая, что перед ней не тот Джаджен, которого она видела несколько часов назад, попыталась вырваться из его хватки.

- Пусти, - зашипела она. Весь кураж, привнесенный алкоголем, чудесным образом испарился.

Вместо него в душу закрался страх. Непривычное ощущение, удушающее.

- Пошли.

Снова короткий приказ без эмоций.

Больше Юлиан вести беседы не намеревался. Четким шагом он направился к двери квартиры, едва ли не волоча за собой Сатинскую.

У Елизаветы будто что-то щелкнуло в голове. Она вдруг начала отчаянно сопротивляться, пытаясь освободиться, исторгать грязные ругательства и проклятия. Цеплялась за пустые стены, ломая ногти, упиралась босыми ногами, не замечая, как кожа сдирается с пяток. Кровь, кровь, кровь! Джаджен должен был прореагировать на человеческую кровь!

Дверь квартиры глухо захлопнулась, отрезая Сатинскую от внешнего мира. И сразу же она почувствовала, как цепкие холодные пальцы перестали её удерживать.

Юлиан отпустил её.

Но надолго ли... И почему, мать вашу, он не реагирует на кровь?

- Ты, долбанный придурок! - прошипела она, часто дыша. - Ты чего творишь? Не боишься покалечить тело своей ненаглядной шлюшки?

Юлиан точно не слышал её. Методично развязывал завязки на окровавленном плаще. Кровь была его.

- Эй! Ты меня слышишь, Джаджен? - Сатинская в воздухе щелкнула пальцами, словно пытаясь достучаться до вампира. Только стоило ли это делать?

Она стояла в полушаге от него и чувствовала, как мир сужается до размеров гостиной. До размера нескольких метров, что они занимали. Воздух вокруг них сгустился, казалось, резани ножом - и останется след. Елизавета злилась и продолжала скалиться. Уже мысленно подобрала пару едких эпитетов про отношения Джаджена с его девкой. Страх, что пробрался в её нутро, необходимо было пресечь на корню.

Настораживало, что Юлиан молчал. И выглядел очень плохо. Разве вампир может состариться в одночасье? Тем более Древний? И где хваленая регенерация существа, прожившего более тысячи лет?

- Слышу.

Снова одно лишь слово.

И снова холодный пот по спине.

- Тогда какого черта не отвечаешь на мои вопросы? Или язык отсох? Кстати, где это тебя так потрепало? С кем это ты пообщался?

Она пыталась язвить. Меньше всего хотелось, чтобы Джаджен почувствовал ее страх.

Юлиан скинул плащ. Всё это время он неотрывно смотрел на Сатинскую. Сквозь пелену затуманенного сознания он видел всё: каждую царапину, каждую капельку крови.

Его девочку ранили. Ей сделали больно. А это недопустимо. Никому не позволено причинять боль его Лизе.

- Иди ко мне.

Сначала Елизавета даже не поняла, откуда в голосе Джаджена взялась мягкость и нежность. Растерянно моргнула и нахмурилась.

- Это ты мне?

- Да.

- Эй, ты часом не сошёл с ума, милый?

Договорить она не успела.

Как и не успела отпрыгнуть.

Объятия Джаджена были крепки. Из его рук простой смертной вырваться было нереально.

Как только её грудь расплющило о мощную грудь Юлиана, всё встало на свои места. В голове пронесся рой нереальных, выбивающихся из привычного строя, мыслей.

А когда Юлиан начал медленно наклонять к ней голову, и она увидела удлиняющиеся клыки, всё встало на свои места.

Где-то на задворках памяти всплыло воспоминание об увлечении Джаджена древними реликвиями, и его поиски редких манускриптов. Темная магия, книги, пропитанные кровью и написанные на человеческой коже, гробницы с существами, о которых лучше не знать. Она всегда относилась с долей иронии к его пристрастиям. И только сейчас осознала - зря.

- Нет!! - крик шёл из самого сердца. Ещё бьющегося. Еще живого. - Ты не можешь!.. Не имеешь права!.. Тебе никто не давал добро на инициацию!!!

Не хотелось умирать заново. Не хотелось уходить за черту. Не хотелось видеть чертей из Ада и ложиться под демонов. Уж лучше снова клетка и призрачное тело! Что угодно! Но только не смерть...

- Я его получил.

Как он может говорить так спокойно, когда всё вокруг окрашивается в черно-красные тона? Когда он собирается сделать то, что считается преступлением даже в вампирской среде? Инициация человека давно запрещена. Особенно у высших вампиров. Чем чаще вампир проводит инициацию, тем больше риск превращение его в стригоя. Жажда крови становится неконтролируемой. Вампир начинает выбирать себе не доноров для утоления голода, а выискивает жертв для обращения, для уничтожения их души, для пополнения армии бездушных тварей.

Чтобы вампир без последствий провел инициацию, собирается совет из старейшин. И под контролем сильнейших вампиров свершается древний обряд.

В пентхаусе всё происходило иначе. Не было совета. Не было пристальных глаз, готовых в любую минуту прекратить обряд, если что-то пойдет неправильно. Вампир не должен увлекаться, не должен испивать человека до конца.

Когда Елизавета услышала, что Джаджен получил разрешение, она закричала. Надрывно. Зло. Вложила в крик всё отчаяние. Отчаяние трех столетий, окрашенных лишь болью, кровью и борьбой за существование в мире, где невозможен чистый воздух, где нет добра, где не приветствуется даже глумливая улыбка. Где тебя ежедневно рвут на части просто ради того, чтобы причинить боль.

Разрешение Джаджену выдал не совет. А те, кто был выше даже сверхсуществ. Кто потребовал за разрешение непомерную для многих плату.

И Юлиан эту плату дал.

Его клыки вонзились в яремную вену девушки одновременно с когтями, что полоснули по ее спине, раздирая в клочья женское тело. Чем быстрее наступит смерть - тем лучше.

Он это знал.

Как и знал, что кровь Лизы безумно ему понравится. Что она будет слаще всего, что он пил за долгие, очень долгие столетия. Она дурманящая. Она неповторимая. Она предназначена для него.

В голове словно ударили тысячи колоколов. Уши заложило. Глаза зарезало. Перед внутренним взором Юлиана пронеслись кадры из прошлого Лизы.

...Вот она пятилетней девочкой сидит в кресле у парикмахера, сдвинув насупленные бровки. Соседская девчонка кинула ей в волосы репейник, и мама притащила Лизу, чтобы состричь её серебристые локоны. А она этого не хочет! И волосы жалко, и репейник не вытащить! И зло берет на девчонку, которую еще утром считала подругой...

...Вот она смущенная стоит перед учителем, вручающим ей диплом за победу на Олимпиаде по литературе...

...А вот она впервые увидела соседского парня. Его смеющиеся глаза заглянули в ее, и от этого случайного взгляда кровь быстрее побежала по венам...

Из горла Юлиана вырвался утробный рык. Именно сейчас, когда её кровь питала его организм, ревность прорвалась к сердцу. Сжала его и рванула. Впустила в него острые когти и с упоением провернула их, оставляя рваные раны.