Японская война 1904. Книга четвертая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 44

— Какая нужна помощь? — Хорунженков поднялся из-за стола и начал надевать мундир. Кажется, скоро придется побегать.

— Нужна помощь в захвате.

— У вас же под сотню человек уже. Не справятся?

— Там целый квартал. Несколько домов по кругу, словно настоящая крепость. Есть пулеметы и другое оружие. Боюсь, мои люди просто не умеют брать такие укрепления.

— Мои умеют. Правильно вы пришли, — тряхнул головой Хорунженков, а потом широко улыбнулся.

Наконец-то можно будет забросить чертовы бумажки и заняться делом. Даже дышать стало легче! В том, что они справятся с бандитами, пусть и вооруженными английским оружием, командир 1-го конно-пехотного не сомневался.

Лавр Георгиевич Корнилов настоял, что тоже будет участвовать в штурме.

Так уж получилось, что он, лишь немного потеревшись при штабе и почти сразу закопавшись в дела разведки, никогда и не видел, как на самом деле работает 2-й Сибирский. А тут такой шанс… В голове у Корнилова предстоящая операция выглядела примерно так: пара взводов окружает дома с бандитами, огонь, штурм. Нет… Полковник вспомнил результаты разведки. Минимум два пулемета, причем один в случае чего установят прямо напротив главного входа. Нельзя на такое в лоб переть.

И что бы он сделал, если бы командовал отрядом сам? Лавр Георгиевич задумался, но простого ответа не находилось… А Хорунженков, наоборот, словно и не видел во все новых докладах от наблюдателей ничего страшного. Спокойно развернул войска, поднял в воздух один их приданных им аэростатов, подтянул артиллерию… Кстати, может, вот он, ответ?

— Вы хотите их просто похоронить под обстрелом? — спросил Корнилов.

С одной стороны, такой подход выглядел грубовато. С другой, никаких своих потерь, а пара раненых так или иначе им достанется. Люди — живучие твари, и просто так их не убить, всегда кто-нибудь забьется в угол потемнее, поглубже и выживет.

— Нет, — короткий ответ оборвал все мысли полковника.

— Но…

— Фанзы хунхузов в два этажа, значит, не глиняные, а каменные. И даже если бы я решил потратить на них все фугасы, что у нас есть, то мы бы все не разрушили. А я не решу. Эти снаряды нам на что-то действительно серьезное могут пригодиться, а тут… — Хорунженков только рукой махнул.

И дальше Корнилов просто следил за работой 1-го конно-пехотного.

— Начали! — рявкнул Хорунженков через десять минут, когда все заняли свои позиции.

В тот же момент по ближайшей фанзе без всякой жалости ударили из нескольких сотен винтовок. Кто-то из хунхузов попытался подобраться к окнам и ответить, но тут еще и снайперские двойки работали. Всех энтузиастов быстро сняли, а потом под прикрытием не замолкающего огня вперед побежали саперы.

— Зачем они? — все-таки не выдержал Корнилов.

— У двери пулемет, там нас ждут. У окон тоже. Чем терять людей, проще сделать новые проходы. Надо просто выбрать места потоньше.

На стенах тем временем закрепили заряды, саперы рванули назад, а на их место начали подтягиваться боевые пятерки… Взрыв. В пробитые в стенах дыры тут же полетели гранаты. По рассказам они взрывались ярко и с огненной вспышкой размером с лошадь. Вранье. Как оказалось, наступательные гранаты — это еле заметный серый хлопок и бьющая по ушам ударная волна. Впрочем, тем, кого заденет или она, или летящие во все стороны осколки, легче от этого не станет.

С той стороны стены раздались крики, а внутрь одна за другой залетели ведущие пятерки. Одна так даже с пулеметом шла. Корнилов сглотнул.

— Это чтобы коридор прикрыть, — заметил его удивление Хорунженков. — И саперов, им теперь ведь и внутри стены взрывать.

Больше Александр Александрович не отвлекался, отслеживая ситуацию по сообщениям от наблюдателя с воздуха и от приданного атакующим отрядам связиста. Враг несколько раз пытался закрепиться, но к нему по той же схеме быстро заходили в тыл, и хунхузы просто не успевали сообразить, что происходит. Немногих пулеметчиков сняли снайперы и одну особо крепкую позицию разнесли артиллеристы, остальных в основном глушили гранатами. Винтовками пользовались для контроля и чтобы выводить оглушенных пленных на свежий воздух.

— Это просто невероятно, — выдохнул Корнилов, глядя на собранную на улице толпу.

— Это вы еще 1-й штурмовой не видели в деле, — улыбнулся Хорунженков, но было понятно, что ему приятно. — Жалко, что оружия для такой войны пока не хватает.

— Оружия?

— Ну да, винтовки хороши в поле, но для такого боя накоротке, в доме или в окопе, лучше бы пригодилось что-то другое… Мы с генералом уже не раз это обсуждали: увы, пока ничего интересного не подворачивалось, но он обещал, что будет искать варианты. Кстати, ваших людей уже можно запускать внутрь, пусть ищут то, что нужно, а я, — Хорунженков вздохнул, — пойду общаться с местными властями.

Корнилов обернулся, проследив за его взглядом. И действительно, пухлый китаец, видимо, специально выжидавший, пока бой закончится, спешил к ним, возмущенно размахивая руками… Впрочем, Лавр Георгиевич был уверен, что и с этим они справятся. Один раз 1-й конно-пехотный уже попадал в перестрелку, и законный представитель императрицы Цы Си спокойно принял все объяснения, подкрепленные относительно скромной суммой. А потом так даже благодарность вынес русской армии за союзническую помощь в поддержании порядка.

Корнилов крепко пожал руку Хорунженкову, а потом, махнув своим людям, побежал в дом. Договорятся или нет, чем раньше они закончат, чем раньше найдут английские бумаги и проведут допросы, тем лучше.

Фельдфебель Тюрин встречал уже третьего поручика, которого ставили на их роту после начала боев за Ляодунский полуостров. И самое обидное, все эти смерти были зря. После того первого успеха, когда они ворвались на позиции японцев, больше ничего такого не получалось и в помине. Любые попытки приблизиться к вражеской линии обороны встречались огнем. Днем, утром, ночью, неважно когда. А русской артиллерии просто не хватало мощности залпа, чтобы подавить японцев и прикрыть своих солдат.

— Не сомневайтесь, — вещал молодой поручик, чье имя даже не успело отложиться в голове у Тюрина, — план генералов Линевича и Штакельберга обязательно принесет нам победу. Вот сколько вы уже давите супостата? Три недели? Вот! Значит, скоро они уже не выдержат. Главное, не останавливаться.

Фельдфебелю было что сказать в ответ, но он уже устал спорить. Вместо этого он просто обернулся, оглядывая то, что осталось от их роты, и… Неожиданно услышал странный гул, словно сама земля начала дрожать от ужаса.

— Что это? — новенький поручик тоже заволновался.

— Кажется, свои… — Тюрин повернулся в сторону 17-й сопки, где сидели полковые наблюдатели. Все на месте, но тревоги не поднимают. — Точно свои.

Следующие полчаса все в роте то и дело крутили головами, пытаясь увидеть, что же это такое происходит. И вот показалось сначала облако пыли, а потом в нем получилось разглядеть несколько тысяч всадников.

— Не казаки! — удивился поручик, опознав пехотные мундиры. — Почему пехота едет на лошадях?

— Это 2-й Сибирский, — на выдохе ответил Тюрин, сжимая кулаки. — Они, когда нужно своих куда-то быстро перебросить, всегда лошадей используют. Или поезда.

— И им их выделяют?

— Нет, но генерал Макаров для своих всегда сам все, что нужно, покупает.

— А… — поручик так и не задал следующий вопрос, потому что разглядел в облаке пыли не только конную пехоту.

Он даже глаза потер, чтобы убедиться, что это не мираж. А вот Тюрин ничему не удивлялся: про 2-й Сибирский уже столько слухов ходило, что гремящие, закованные в сталь машины вызвали у него лишь кривую ухмылку. Ну, придумал золотой генерал новое чудо, так какая разница? Все равно: где он, а где они… Но неожиданно и Тюрин сглотнул.

— Они останавливаются.

— Что? — переспросил поручик.

— Они останавливаются. Люди, машины эти — они у нас останавливаются.