Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1029

Что касается данного аспекта, тут Элюня полностью разделяла мнение подруги и вообще не хотела бегать за мужиком. Она хотела, чтобы он за ней бегал, тем более что не так уж много придётся ему побегать. И разговор с подругой закончила в совершенно раздёрганных чувствах, хотя надежда ещё не совсем покинула её сердце.

За работу Элюня села в таком мрачном настроении, что невольно подумалось — самое подходящее для проектирования надгробий, глядишь, даже выиграла бы конкурс на лучший памятник для кладбища. Работать же предстояло над рекламой туристической фирмы, и очень хотелось не рекламировать её потрясающий теплоход, а немедленно погрузить его в пучину одного из экзотических морей, а опять же потрясающий самолёт изобразить рухнувшим в виде отдельных частей. И даже улыбнулась, представив себе реакцию заказчика на такую рекламу.

Работа никак не шла, промучившись напрасно, добросовестная Элюня отказалась наконец от неравной борьбы с настроением и решила позвонить бабуле.

Бабуля обрадовалась звонку внучки.

— О, хорошо, что позвонила, я тут всерьёз занялась твоей проблемой, да нет, мне самой было интересно, я даже составила список знакомых, перспективных в рассуждении стенаний и причитаний, и теперь уже знаю, кто ими пользовался. Предлагаю тебе на выбор три кандидатуры.

Элюня сразу оживилась.

— Ах, бабуля, это чудесно! Кто они? Я их знаю?

— Не уверена, дитя моё. Могла бы знать, но вряд ли помнишь. Одна — моя подруга, ещё с детских лет, уже умерла, ты её видела уже в пожилом возрасте. Видела, это я помню хорошо. А ты помнишь?

— Это такая старушка, немного странная, внизу толстая, а вверху худая?

— Нет, ты говоришь о другой моей подруге, а та была толстая равномерно. Ну вспомни же, у неё были чёрные волосы, целая копна, и каждая волосинка толщиной с проволоку. Красила она их, ясное дело.

— А, вспомнила! По волосам. Я ещё думала — парик, потому и запомнила, хотя видела её всего раза три.

— Правильно. С этой подругой мы вместе учились в школе, вместе готовили домашние задания, и она эти стенания и причитания переняла прямо от моей бабушки. Непосредственно. И могла передать молодому поколению. У неё была дочка. А сама она умерла не так давно, лет пять назад. Калинская её девичья фамилия, по мужу Дронжакова, а дочка вышла за какого-то Маслякевича или кого-то в этом роде. Возможно, уже развелась. Это первая кандидатура.

Бабуля сделала небольшую передышку, чем немедленно воспользовалась внучка.

— А её дочке сколько лет?

— Дочке? Минутку… Она на пять лет старше твоей матери, ибо Клара Калинская начала рано, даже школы не закончила, удовольствовалась малым аттестатом, тогда ещё были малые аттестаты. Значит, сейчас ей пятьдесят.

— А дети у неё были?

— Да, сын и дочь, я на похоронах Клары их видела. Сыну на вид лет тридцать, дочь помоложе. Больше ничего о них не знаю, но адрес сказать могу, потому что дочка осталась жить в Клариной квартире.

Элюня вежливо попросила назвать адрес и записала его. Разговор с бабушкой очень хорошо сказался на её самочувствии, а работать она все равно бы не могла.

Бабуля продолжала:

— Вторая кандидатура — наша домработница, та, которую я брала на несколько лет к твоей матери, когда работала в редакции. Девушка совсем молодая, деревенская, необразованная и очень глупая, но за эти несколько лет немного пообтесалась. Стенания и причитания она как-то сразу ухватила и взяла на вооружение. Уж не знаю, почему они ей так понравились, возможно, она считала их каким-то особенно шикарным городским выражением и пользовалась ими во всех случаях жизни. Сколько раз мне приходилось, слышать, как она употребляла бабушкино выражение в телефонных разговорах — когда никого из нас не было дома и надо было об этом сообщить, мне знакомые, смеясь, рассказывали. Но самое смешное было, когда приходили гости, она открывала им дверь и с ходу ошарашивала: Господ нет дома, прихватили стенания и причитания и на рораты отправились, входите, пожалуйста! Её как-то совершенно не смущала нелогичность высказывания.

— Ты полагаешь, бабуля, она этой фразы и потом не забыла?

— Уверена. Стала её дурной привычкой.

— А где теперь эта домработница?

— После того, как она у нас проработала… сколько же это лет? Лет восемь, не меньше. А потом вышла замуж за Владика, что уголь развозил. Уголь их и познакомил. Я не протестовала, ведь благодаря этому знакомству мы несколько лет получали отличный уголь и почти по нормальной цене.

— А её фамилия?

— Хеленкой звали, а фамилия… какая-то птичья. От домашней птицы. Уткина? Русакова? О, вспомнила. Курчак. Хелена Курчак! Из Соколова Подлесского в Варшаву приехала…

— Погоди, бабуля, я должна записать. Когда это было?

— Твоей матери четыре годика стукнуло, когда я взяла домработницу, сосчитай сама. А зачем тебе вообще это надо?

Элюня почти не колебалась.

— Бабуля, дорогая, все тебе скажу, но давай сначала покончим с кандидатурами. Две ты уже назвала. Кто третий?

— А вот относительно третьего, я, откровенно говоря, не уверена, — со вздохом призналась бабушка. — Послушай меня, дитя моё. Вот сидела я и вспоминала, кому ещё могла сказать про стенания и причитания, в конце концов, такие вещи говорятся не каждый день, человек произносит их только по особым случаям. Ну и вспомнила. Не так давно, думаю, года три назад, пошла я в гости к одним знакомым. Вернее, знакомым моих знакомых, тех людей я практически не знала. Собрались мы на партию покера в пять человек, и тут случилась глупая история. Так до сих пор толком и не знаю, что именно, но не успела я прийти, как началась суматоха то ли из-за какой-то мамули, то ли бабули, то ли тётки. Говорю тебе, до сих пор не знаю, что именно отколола мамуля или бабуля — дом ли подожгла, ключи ли потеряла, а может, в подвале захлопнулась. Не там, где мы собрались, а в другом месте. Ну и пришлось хозяину дома с другим гостем — то ли шурином, то ли зятем — ехать выручать несчастную женщину. Заверили меня и ещё одного гостя, что сейчас вернутся, ведь покер дело серьёзное, не отменять же его из-за какого-то дурацкого пожара. Тем временем приехал и пятый, только сел — опять звонок в дверь. Мы трое переглянулись — кто-то незапланированный, сверх программы. Пятый пошёл открывать дверь, а я, злая как черт, потому что не любила, когда срывается покер, возьми и скажи в сердцах: Господ нет дома, прихватили стенания и причитания, на рораты отправились. Четвёртому покеристу, видно, очень понравилось выражение, он громко рассмеялся, мне же не до смеха было. Вот его, четвёртого, я и имею в виду. Точно помню, что тогда употребила это выражение, а незнакомец небось взял на вооружение, как в своё время Хеленка Курчакува. Больше ничего не удалось выковырять из своей биографии, так что придётся тебе удовлетвориться этими вариантами.

— Расскажи, бабуля, поподробнее про четвёртого, — попросила внучка. — Сначала возраст и внешний вид.

— Да не очень-то он мне запомнился, значит, выглядел обыкновенно. А возраст — тоже не скажу точно, но молодой, тридцати ещё не было.

Элюню как что кольнуло.

— Бабуля, а нос у него был? — взволнованно поинтересовалась она.

— Наверное, был, дитя моё, если бы не было, тогда уж я наверняка бы запомнила, — резонно ответила старушка. — Даже такая старая склеротичка не забыла бы.

— Бабуля, да ты не обижайся, я говорю не вообще о носе, а о таком, который в глаза бросается! — уточнила внучка. — Такой выдающийся, большой, блестящий и немного красноватый, а к концу вроде бы как потолще.

— Так ты знаешь этого типа? — подозрительно спросила бабушка.

— А что, именно такой нос?

— В точности, очень хорошо ты его описала. Прямо так и вижу перед собой.

А Элюня продолжала ковать железо, пока горячо:

— И маленькие усики щетинкой?

— Правильно! И усики были. Выходит, ты… как это теперь говорят? Вышла на подозреваемого. В таком случае давай выкладывай, в чем дело, потому как я старушка страшно любопытная.