Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1050

И всё же.

Тучи сгущались, и прятавшийся в них гром только ждал подходящего момента.

Большой Шаман, он же директор громадного многопрофильного предприятия, в состав которого входили разнообразные проектные бюро, сумел ограничить запросы тётки из департамента и взял заказ на городок аттракционов.

Аккурат на самой границе города, подъезд удобный. На манер копенгагенского Тиволи, но круглогодичный, а не только в тёплое время. Начальник высочайше распорядился осмотреть территорию, и в якобы выходной день толпа представителей всех отраслей двинулась на смотрины.

Дело было под конец сентября, в субботу, погода — столь же прекрасная, как накануне Второй мировой войны, что ни у кого не вызвало дурных исторических ассоциаций, наверное потому, что бомбы нигде не взрывались. Участвовал народ с энтузиазмом, поскольку инвестор проявил невиданную щедрость и превратил рабочее мероприятие практически в пикник: с грилем, пивом и закусками.

— Ты глянь, для меня эти холмики — сущий клад, — радостно заявила Боженка, отыскав Майку у столика с закусками. — Летом будет соплякам обычная горка, а зимой — чистая саночная трасса, Мне и делать ничего не придётся, лишь бы как есть оставили. Просто рай!

— Не раскатывай губу, половину сроют, — остудила подружкины восторги Майка. — Надо же где-то разместить притоны разврата для взрослых.

— Мне и половины хватит. И нечего эти жалкие остатки так разглядывать. Всё лучшее уже сожрали.

— Ничего. Вот интересно, что все так набрасываются на те, с яйцом, будто дома нельзя яйца сварить…

— Бездомные вкуснее.

— А у меня аж сердце ноет…

— Из-за яиц? — изумилась Боженка, заглатывая последний сэндвич с сыром и помидором.

Майка мечтательно вздохнула:

— Нет, из-за бутербродов вообще. Ты представить себе не можешь, как я обожаю делать бутерброды! У меня аж руки чешутся, а я даже не помню, когда последний раз их делала, лет восемь назад. Всё никак времени нет, с ума можно сойти.

— Что и говорить, трудоёмкое занятие…

— Нам здесь только сортира типа люкс не хватает, и был бы пикник экстра-класса, — заметил притормозивший рядом с ними электрик. — Вы тут, дамочки, кончайте крошки подъедать и подтягивайтесь на совещание. Во-первых, там вырезка-гриль, а во-вторых, прежде всего, решают, не испоганить ли пейзаж. Экологию аж перекосило. Обе там пригодитесь.

— А в-третьих, прежде всего, у них там пиво ещё осталось, — проявила сообразительность Боженка, и все трое энергичным шагом двинулись поближе к начальству, где весьма пространно обсуждались профессиональные вопросы, главным образом, путём интенсивного размахивания руками.

Майка пребывала в хорошем настроении. Рельеф способствовал вдохновению, и она уже видела, какие рекламные биллборды удастся здесь разместить, какое можно предложить цветовое решение, и всё это вместе ей очень даже нравилось. Любила она свою работу. Заметила Доминика со Стефином и Юреком, которые спорили как-то странно, притоптывая ногами, причём каждый топал одной, что выглядело как некий ритуальный танец. Время от времени один из них ещё и подпрыгивал.

— О, имеешь счастье лицезреть Вертижопку, — ядовито буркнула Боженка.

О Вертижопке Майка совсем позабыла. Последняя ночь, половину которой ей удалось провести в постели, а не за монитором, и которой Доминик воспользовался для пламенных доказательств своих чувств, явно не супружеских, поскольку для супружеских такой огонь обычно не характерен, привела сё в отличное настроение. Направляясь к притоптывающим конструкторам, Майка без особого интереса огляделась.

Вертижопку она вычислила сразу. Такого высокого, соломенного, сверкавшего на солнце начёса не заметить было просто невозможно. Зада Майка не видела, поскольку Вертижопка также подходила к конструкторам, а за ней следовали двое: обожатель Зютек и Эльжбета из бюро Доминика. Оба чрезвычайно внимательно разглядывали пресловутый зад, вот только эмоции у зрителей он вызывал совершенно разные. У Зютека какую-то смесь отчаяния и дикой страсти, тогда как на лице Эльжбеты отражалось презрительное недоумение. Обалдевший Зютек, не видя ничего вокруг, брёл, спотыкаясь о каждую кочку. Эльжбета шла нервно, старательно демонстрируя равнодушие.

Майку эта сцена одновременно рассмешила и чуть огорчила. Фигуры вокруг Доминика пришли в движение. Юрек оглянулся, перестал топать, буркнул что-то и быстро зашагал прочь, Стефан тоже оглянулся и неуверенно отступил метра на полтора. Доминик остался в одиночестве. Вертижопка приближалась, глядя на него весьма оригинально — будто его вовсе не было, словно сквозь прозрачное стекло изволила любоваться красотами расстилавшегося перед ней пейзажа. Хитро…

Вертижопка уже подходила, но Майка оказалась ближе, просто сделала ещё пару шагов и встала рядом с мужем. Оба, и она, и Доминик, смотрели на Вертижопку, но тут Доминик заметил жену.

— Ты здесь! — воскликнул он с нескрываемой радостью.

Вертижопка, не замедляя хода и не меняя выражения лица, слегка пожала плечами и чуть изменила направление, двинувшись вслед за Юреком и наперерез Эльжбете. Тут только Майка смогла в полной мере насладиться видом. Шок был порядочный.

— Ах, ядрёна кочерыжка! — непроизвольно вырвалось у неё.

— Полностью разделяю мнение предыдущего оратора, — заметил Стефан, занимая своё прежнее место рядом с Домиником. — Грандиозно, скажи!

Задница Вертижопки просто сбесилась. Доминик даже глазом не повёл.

— На чём остановились? — нетерпеливо принялся он расспрашивать подошедшую Эльжбету, которая заслонила грандиозное зрелище.

— На наших нуждах, — доложила Эльжбета, задумчиво провожая глазами ошалелого Зютека, уже совсем было нагнавшего Вертижопку. И тоже топнула ногой. — В других местах грунт слабый, только здесь крепко, пришлось им согласиться, разве что не плакали. Массивные устройства должны стоять прочно, вот здесь и будет ваша работа. Признаться, не завидую вам.

Отведя взгляд от романтической пары, она повела подбородком в сторону Майки с Боженкой. Стефан и Доминик весело согласились, довольные решением руководства, Майка криво им улыбнулась, мысленно хороня свои радужные проекты. Похоже было, что придётся им обеим — Боженке своей зеленью, а ей рекламой — маскировать конструктивные причиндалы, что так некстати выросли на первом плане. Только здесь, ближе к улице, грунт был достаточно прочным, чтобы выдержать чёртово колесо и кошмарные американские горки, прямо сказать, с тылу не шибко красивые. Права Эльжбета, их ждала нелёгкая работа, это вам не хухры-мухры.

Боженка принялась бормотать что-то о пиве и Зютеке и потянула всех в глубь территории. В пользе пива никто не сомневался, а вот чем мог оказаться полезен Зютек, ей пришлось объяснить:

— Пока ему этот задний ротор напрочь отключил мозги, он на всё согласится, а мне вода понадобится. Пусть протянет из того озерца…

— Это речка, — поправила её Эльжбета.

— А разве не канал? — удивился Стефан.

— Мне по барабану — канал, река, просто лужа — лишь бы вода. Желательно без рыбы. И без лягушек. Чует моё сердце, без проблем не обойдётся, любой гидро… он же сантехник, обязательно бы кочевряжился, а Зютек сейчас не в себе, что угодно подпишет, что угодно пообещает, а потом сделает, потому как он мужик правильный.

— Ты там осторожнее, он далековато от Вертижопки, может и оклематься…

— Постараюсь заловить его в непосредственной близости.

Если бы не заманчивое пиво и запах жареного мяса, Боженка не замедлила бы приступить к охоте. Условия были весьма подходящие. Вертижопка вместе с прилипшим к ней Зютеком опять фланировала неподалёку, словно намагниченная стальными конструкциями.

— Мерзость, — сказал в пространство Юрек, опять присоединившийся к коллегам и вставший рядом с Майкой.

— А мне казалось, ты не смотришь? — удивилась она.

— Независимо от того, смотришь ты на нечто или не смотришь, оно своей природы не меняет и остаётся прекрасным или мерзким. Погоди, сдаётся мне, что инвестор тряхнул мошной, и я где-то видел приличное вино. Давай-ка, подтягивайся.