Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1053

— Сдаётся мне, обе. А почему, не знаю, но по моим ощущениям выходит, что у обеих не клеится, обе локтями работают, да без особых успехов.

— Что так? Объект неподатливый?

Боженка с удовольствием поёрзала на сиденье, наслаждаясь удобством, доела последний кусок сыра и прикончила кофе.

— Не нравится мне всё это. Анюта бекала и мекала — «да» и «нет» не говорите, чёрный-белый не берите, — пришлось из её тумана самой выводы делать. И получилось у меня, что они обе, сначала Анюта, а потом Вертижопка, нацелились на конструкторов, но вот на кого именно, мне из неё выдоить не удалось. Ушла в кусты.

— Что за кусты такие?

— На свой счёт такую дымовую завесу устроила, что никак не прорваться, а насчёт Вертижопки Зютека мне подсунула. Зютек, сама знаешь, разведённый, без проблем…

— Ничего я не знаю, — возразила Майка, вооружившись уже двумя рольками и тремя фломастерами. — Что разведённый, в курсе, а что без проблем, впервые слышу. Ему некогда мне исповедоваться, я по большей части всухую работаю, с водой мало дела имею.

— Ну, теперь знаешь, что без проблем и ухлёстывает за Вертижопкой, а по слухам, из-за неё-то и развёлся, на ней жениться собирается. А она крутит не только задом, а вообще. Слушай, я только сейчас заметила… вспомнила и заметила… что совсем недавно… Ну, месяца два, может, чуть больше… Анюта вдруг здорово стала меня выручать, такая услужливая сделалась, аж противно. За любой мелочью к конструкторам бегала, с каждым оттиском, с каждой фоткой, с любой дурацкой калиткой, и сидела там до посинения. А теперь что-то перестала бегать.

Майка одним глазом поглядывала на Боженку, а другим — на чертёжную доску, где появлялись разноцветные каракули.

— Там рядом механики сидят, к их же мастерской относятся, симбиоз у них с конструкторами, — вспомнила она. — Ты уверена, что Анюта не к ним бегала?

— Ни в чём я не уверена, но о механиках речи не было. А вообще-то, по её словам, Вертижопка себе богатого мужа ищет…

— У конструкторов?! С дуба рухнула!

— Может, она и рухнула, Анюта же считает, что ищет, а Зютека про запас держит. Если судить по заднице, она и впрямь дурында, а тогда всё возможно.

Солёная соломка тоже закончилась, Боженка нехотя, но без особого труда встала с кресла, подошла к Майке и удивилась:

— Батюшки! Красотища какая! Слушай, да ты никак свою рекламку доделала?

Майка, наконец, внимательнее пригляделась к своему творению.

— Это ж надо, глянь, само вышло! Давай почаще о Вертижопке сплетничать, она меня вдохновляет. Сейчас на компьютер скину, а ты давай, стимулируй свою Анюту или ещё кого, у меня заказов чёртова туча…

Будь Майка чуть поменьше загружена халтурой, она наверняка раньше заинтересовалась бы окружающим. Но конъюнктурой надо было пользоваться и деньжат подзаработать, ведь Доминик так этого не любил…

Она даже не заметила, какой он стал нервный.

А может, и заметила, да временем не располагала, чтобы вникать в нюансы его настроений. Присмотреться повнимательнее к действительности её заставила Зося, когда при оформлении небольшой выставки исторического костюма Майка наткнулась на малоприятную жену Стефана, подозрительно сверкавшую зелёными глазами.

— Я бы на твоём месте вмешалась в интеллектуальные разгрузочки своего супруга, — небрежно бросила злорадная Зося. — Я тобой почти восхищаюсь.

— А что я такого делаю? — поинтересовалась Майка.

— Как? Разве ты не обратила внимания, что он всё позже домой возвращается?

— Позже? Что ты говоришь? А я и не заметила.

Интриганка Зося стояла на своём.

— Внимательнее надо быть. А то мало ли что…

С кем другим Майка, может, иначе бы говорила, но тут тоже упёрлась. Не доставит она злыдне-Зосе удовольствия, не станет расспрашивать и показывать своё беспокойство. Махнула равнодушно рукой и пошла прочь.

Но факт остаётся фактом: забеспокоилась.

Двумя часами позже её отловила по сотовому Боженка. Майка была неподалёку и решила заскочить к садовникам, на что, к немалому её удивлению, Боженка согласилась после лёгкого колебания.

— Да ладно, чего уж там, — отчаянно заявила она после непродолжительного молчания. — Заходи, будь что будет.

Заинтригованная, что такое теперь будет, Майка вошла в офис Боженки и с порога восхитилась макетом очаровательного сада с невероятным количеством беседок и разнообразных укромных уголков, а также небольшим озером с искусственным островком.

— Какая прелесть! Это что?

— Бордель, — сердито ответствовала Боженка. — И два разводных мостика в придачу.

— Такой… на свежем воздухе?

— Не совсем, хотя и на свежем тоже. Здание вот здесь стоит, где пусто, но меня оно не касается. Тебя коснётся, поскольку я тебя уже сосватала на предмет интерьеров. Если хочешь, могу его показать.

Майка хотела. Боженка полезла обеими руками под стол, с натугой извлекла оттуда довольно небрежно сделанный макет строения и водрузила его на пустое место. Объект приобрёл вполне завершённый вид.

— Похоже на ресторан, — заметила Майка. — Почему бордель?

— Кабак, танцзал, скорее, в миниатюре, небольшое казино и много отдельных номеров на манер гостиницы. Локализация ни к селу ни к городу. В прямом смысле. От города далеко, а природы вокруг никакой, и что это, по-твоему, должно быть? Подкрепились чуток за игрой и сразу домой пилить? Для дам там гардеробные комнаты предусмотрены, а ещё остров, как видишь, с отрезанным от мира домиком благодаря двум подъёмным мостикам, чтоб им пусто было!

— И ты мне эти их интерьеры?

— Тебе пригодятся. Чует моё сердце.

Майка ещё поизучала макет, бросила сумку на стул и оглядела комнату.

— Анюта, как я понимаю, помчалась с мостиками к конструкторам?

— Смотри-ка, как ты сразу нащупала нужную тему, — язвительно похвалила подругу Боженка и занялась приготовлением кофе в собственной кофеварке. — Помчалась, аж пыль столбом, по собственной инициативе, правда, к конструкторам ли, не уверена. Для них она марафет наводит больше, чем, к примеру, для фотосессии. А сегодня она недостаточно фотогенична, а потому, очень может быть, прячется в каком-нибудь нужнике, чтоб её никто не видел.

— А что с ней случилось?

— По моим сведениям, проревела всю ночь. Возможны варианты: грызла что-нибудь и била посуду. Живёт она одна, может дать себе волю. А когда утром заявилась, то так ядом сочилась, что пол прожгла.

Заинтригованная Майка обратилась в слух.

— И с чего это она так? Рассказала?

— Выплюнула, выстрелила, вырыдала, выкричала и всё, что ещё хочешь. Чуть соплями не подавилась, а главная героиня этих страданий — наша Вертижопка. Смертельный враг номер один, помноженный на десять тысяч.

— Да что она ей такого, прости господи, сделала?

— Увела из-под носа распоследнего хахаля, в смысле, который последний… Что может быть хуже?

Майка, собиравшаяся уже закурить сигарету, остановилась на полпути.

— Ну, пара вещей найдётся. А кто этот распоследний? Кто-то из конструкторов? Кто именно?

— Не сказала. Ты смотри, человеческий вид, считай, потеряла, тряпка тряпкой, а язык за зубами сдержала. Я по очереди то на Павла грешила, то на Адама, то, что без взаимности в Стефана втюрилась, то в Доминика, в Юрека вроде нет…

— Если без взаимности, то Вертижопке и уводить было нечего.

Боженка нацедила из кофеварки две чашечки отличного кофе. Одну чуть не пролила, когда пожимала плечами.

— Ты от неё в таких обстоятельствах ещё логики ждёшь? Может, раньше на неё обращал внимание, а теперь перекинулся на Вертижопку.

— Ни в жизнь не поверю. Они же все над её раскрученной задницей насмехаются!

— Здесь насмехаются, а там глазом зыркают, — философски заметила Боженка. — Разве мужик когда признается? Каждый предпочитает свалять дурака втихаря.

— Я Зосю встретила, — недовольно прервала подругу Майка. — Теперь до меня дошло, что она какие-то подозрительные намёки делала.