Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 300

— Слушай, я больше не могу, — жаловалась Яночка брату уже в лесу, куда они поспешили сбежать, благополучно доставив Мизю домой. — Я спячу с ней. Возможно, уже немножко спятила...

— И даже множко! — перебил безжалостный Павлик. — Уж таких идиотизмов, которые ты напридумывала с дурацкими брильянтами, мне еще не доводилось слышать. А эта безмозглая дура всему верит. Выходит, машина та самая? Номер запомнила?

— Тот самый. Ну, наш, отечественный. Перед носом у меня торчал, да я не знала, что надо обратить внимание. А милиционер им интересовался.

— Кем? Автомобилем?

— Нет, его хозяином. Еще раньше наблюдал за ним, когда тот к машине бежал. Павлик не удивился.

— На то он и милиционер, чтобы отличать подозрительный элемент от нормальных людей. А этот явно подозрительный.

— Этот тот самый, могильный преступник! Погоди, давай по порядку обо всем, что там происходило, я же ничего не знаю.

. Павлик был очень ответственным. Желая дать подробный отчет о происходившем в рыбацком порту, он даже остановился на лесной тропинке, чтобы ничто не отвлекало. Значит, к рыжему Попрыгуну он подобрался, когда тот расстался с первым собеседником и переключился на второго. Первым был рыбак, он ожидал лодку, входящую в порт, и, как только она подошла к причалу, сразу приступил к разгрузке. Вторым был тот самый подозрительный, с крысиной мордой и оттопыренными ушами. Вместе с Попрыгуном они направились к складу, там спрятались за горой пустых ящиков и о чем-то подозрительно шептались.

— И ты не мог подслушать? — набросилась на брата Яночка, не дослушав.

Павлик возмутился.

— Сама бы попробовала! Близко не подойдешь, а там шум стоял. И всетаки кое-что услышал. Тот, с ушами, сказал: «Не знаю, найду ли», так он сказал, и еще: «Но ведь ищу же!» И добавил слова, которых я не расслышал. А рыжий был недовольный. «Слишком уж долго это тянется», — сказал и еще что-то. А тот, с ушами, долго в чем-то убеждал Попрыгуна и все приговаривал: «Зато потом окупится, всё окупится». А тут вдруг подкатил на мотоцикле наш хозяин и заорал на крысиную морду: «Привет, шеф!» Попрыгун отскочил как ошпаренный и поспешил скрыться. Похоже, крысиный шеф тоже рад был смыться, да пан Джонатан не позволил. Соскочил с мотоцикла и к нему. Разговор шел на повышенных, да что толку, мотора пан Джонатан не выключил, и я услышал только, как наш хозяин допытывался: «Сколько можно ждать?» А тип с ушами вроде как оправдывался: «Да уже немного осталось, что вы себе думаете, тяп-ляп и готово? Это ведь тонкая работа». И опять о чем-то говорили, да я ничего не разобрал, только пан Джонатан сказал: «Может, и найду» и тут помахал рукой милиционеру, тому самому, с собакой, а Ушастый даже перекосился весь, не понравилось ему это. И громко так заявил: «Вам легко, вы leqrm{i, вы тут всех знаете». И ушел. Пан Джонатан злой был как черт, даже вслед ему сплюнул, пожал плечами, сел на свой мотоцикл, развернулся в сердцах и уехал. Хорошо, что ты успела заметить номер машины, я хоть и бежал за Хабром — он по следу шел за Ушастым, не успел бы.

Яночка размышляла над услышанным. Неприятные новости.

— Выходит, наш пан Джонатан тоже из их шайки, — пришла она к печальному выводу. — Выходит, Ушастый нанял его для раскопки могил и не платит, а пан Джонатан добивается своего. Павлик был в чем-то согласен с сестрой, а в чем-то не согласен, так что одновременно и кивал головой утвердительно и покачивал отрицательно.

— Может, и нанял его для раскопки, — сказал мальчик, — да только концы с концами не сходятся. Ведь это же он сказал, что немного осталось, что он, пан Джонатан, себе думает и что работа тонкая. И выходит, вроде бы это он раскапывал, а пан Джонатан его подгонял.

— Или вот еще вариант, — подхватила Яночка. — Попрыгун нанял их обоих...

— Не думаю, — возразил Павлик. — Попрыгун явно поспешил, смыться, не желая ничего общего иметь с этим делом и с нашим хозяином. Такое у меня создалось впечатление.

Теперь возразила Яночка:

— Но ведь мы же знаем, что имеет! Постой, Давай рассуждать так. Если он нанял их... если он шеф... знаешь, такой, что предпочитает оставаться в тени... не хочет, чтобы нанятые знали, на кого работают. Ведь у преступников так часто бывает — шефа никто не знает и не видел, чтобы в случае чего не поймали. И, может быть, пан Джонатан знает только своего сообщника с ушами, а шефа не знает. Ничего не знает о Попрыгуне...

Подумав, Павлик согласился с гипотезой, выдвинутой сестрой.

— Что ж, такое возможно. Ушастый как бы передаточное звено между нашим хозяином и шефом, ведет с шефом переговоры об оплате, и, наверное, это и есть та самая тонкая работа. Пан Джонатан роет землю и ищет, а Ушастый из шефа деньги выколачивает.

— А Попрыгун уверен, что Ушастый сам роет, — дополнила Яночка концепцию брата. — Или его вообще не волнует, кто роет, главное, чтобы нашли. Значит, у нас уже трое подозреваемых...

— Нет! — воскликнул Павлик. — Погоди, давай сосчитаем. Попрыгун — раз. Он тогда в домике сидел. Тот, с лопатой — два. А водитель с машиной — три...

— Водитель же и есть Ушастый!

— Предположим. Но тот, что тогда в темноте с лопатой прибежал, не мог быть паном Джонатаном.

— А ты уверен? Ведь темно же было.

— Уверен. У пана Джонатана борода, а у того не было. Даже в темноте заметно. И это не был Попрыгун, согласись. Выходит, их четверо вместе с нашим хозяином.

Яночке пришлось согласиться, брат рассуждал логично. Значит, есть и четвертый. Шайка разрасталась не по дням, а по часам. И ее многочисленность ужасала, ибо расследовательские возможности брата с сестрой были весьма ограничены.

— Вся надежда на Хабра, — вздохнула Яночка, поставив точку в совещании на тропинке и продолжая путь.

Павлик тяжело топал следом.

— А вообще, сдается мне, тут серьезное дело, — на ходу делился он с сестрой своими соображениями. — Не иначе, как международная шпионская афера. Наверняка разные иностранные разведки прислали сюда своих тайных агентов, и, очень может быть, нам следует сообщить в милицию.

— Не можем мы это сделать! — решительно воспротивилась сестра.

— Почему?

— Да потому что нас тут же упекут в исправительное заведение. Ведь они же видели, как мы пересекали границу. Думаешь, не наябедничают милиции, если мы на них донесем? Еще как наябедничают! А ведь нам еще раз придется пересекать...

— Совсем забыл! Так что же теперь делать?

У Яночки уже был готов ответ:

— Ничего. И вообще, нам остается лишь одно. Нелегальный переход границы нам могут простить лишь в одном случае...

— Каком же?

— Если у нас будут перед милицией или пограничниками какие особые заслуги. Вот если мы сами сумеем выследить преступников... И даже хитростью отобрать у них найденные важные документы... И доставить их кому надо... Тогда пусть себе ябедничают, нам уже не страшно! За такие заслуги нам наверняка простят какой-то дурацкий нелегальный переход.

— Два перехода.

— Да хоть десять!

Идея Павлику чрезвычайно понравилась.

— Ты права! Только давай второй раз границу перейдем поскорее. Пока там спохватятся, а дело уже сделано. Смотри, мы рядом с границей, давай посмотрим, нет ли за ней еще какого подходящего куста. И тогда прямо завтра и провернем работку...

* * *

Этим же вечером пограничный патруль обнаружил кое-какие изменения в приграничной полосе. В нескольких метрах от сетки, по ту ее сторону, виднелась свежевыкопанная яма средних размеров.

Явление нетипичное и совершенно непонятное. Пограничники привыкли к тому, что рядом с линией границы чего только не обнаруживали. Шпионы и прочие враги закапывали в землю свои парашюты боеприпасы и оружие, взрывчатку и прочие материалы. Иногда в тайниках обнаруживали совершенно поразительные вещи. Приходилось внимательно изучать не только тайники, но и поверхность приграничной полосы, на которой тоже находили много интересного: следы от ходуль или костылей, отпечатки копыт и лап всевозможных лесных зверей, человеческие следы, а также какие-то непонятные условные знаки, явно адресованные преступным сообщникам. Но яма, из которой явно что-то вырыли и которую даже не попытались замаскировать, встретилась пограничникам впервые. Нарушитель границы, шпион или контрабандист, оставивший столь бросающийся в глаза след, наверняка был ненормальным...