Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 392

Самолет шел на посадку в Варшавском аэропорту Окенче.

— С таможенниками объясняйтесь сами, — нервно говорила мама. — Я сделаю вид, что к вашему багажу никакого отношения не имею. И к вам самим тоже.

— Да мы, если хочешь, и твой багаж возьмем на себя! — благородно вызвался сын. — Нам все равно.

Яночка обиженно заметила:

— Подумаешь, «розы пустыни»! Из-за них ты стесняешься таможенников, а сама везешь эту тараканью отраву. Не знаю, но мне бы было стыдно...

— Мы можем сказать таможенникам, что эту пакость везем по собственной инициативе, втайне от тебя, как и все прочие наши диковинки.

— Скажите! — обрадовалась мама. — Я уже ничему не удивляюсь и уверена, вы и сквозь таможню пройдете беспрепятственно. С вашей энергией.

Павлик шепнул сестре:

— Хорошо, что мы не обо всем им рассказали! Представляешь, что бы с ними было, расскажи мы еще и об Обезьяньем ущелье?

И громко сказал маме:

— Ну что ты так нервничаешь? В Алжире мы же прошли арабскую таможню без проблем.

— В Алжире ты на вопрос что везем ответил: «Фрукты для мытья кузины», — напомнила мама.

— Ну и что? — вспыхнул Павлик. — У меня сложности с французским, я хотел сказать «цветы на свадьбу кузины», подумаешь, немного оговорился. Зато таможенник сразу перестал задавать глупые вопросы. О, сели!

В зале таможенного досмотра мама с одним небольшим чемоданом встала в одну очередь, а дети с двумя огромными чемоданами и громадным картонным ящиком — в другую.

— Вы одни прилетели? — удивился досматривающий их таможенник.

— Да! — ответила Яночка.

— Нет! — ответил Павлик. Таможенник попросил их определиться. Девочка пояснила:

— Можно считать, что одни, хотя мы и с мамой. Но она сказала, что отказывается от нас.

— Вы не обращайте на нее внимания, — посоветовал Павлик. — У нее в чемодане самые обыкновенные вещи. Ничего интересного. Все интересное у нас.

— А можно знать, что именно?

— Конечно, проше пана. Съедобные желуди, две «розы пустыни», раковины, один засушенный скорпион, кора пробкового дуба, две масляные лампы, четыре разновидности чертополоха, стручки со стручкового дерева, шкуры овечьи или козлиные, один глиняный вазон...

— Отрава для тараканов,вмешалась Яночка.И минералы из каменоломни. И хлопчатобумажная пряжа, два кактуса, туалетная бумага...

Таможенник отключился уже на стручках со стручкового дерева. Взгляд его скользнул с багажа детей на сидящего рядом с большим ящиком пса. Хабр сидел так, что всем сразу становилось понятно, какой он воспитанный и культурный. Таможеннику что-то смутно припомнилось, он даже перегнулся через стойку, чтобы хорошенько рассмотреть собаку, улыбнулся, махнул рукой и поспешил отдать детям их паспорта, не изъявляя ни малейшего желания полюбоваться на экзотическое содержимое их чемоданов. В другой очереди пани Кристина со своим одним-единственным чемоданом привлекла куда большее внимание таможенников. Ее заставили раскрыть чемодан и внимательно изучили его содержимое.

Выйдя из таможенного зала, путешественники увидели встречающих — тетю Монику с мужем и сыном. Жутко гордый собой Рафал приехал на машине друга. Он забрал в свою машину Павлика и весь багаж, пани Кристина с Яночкой и Хабром отбыли вместе с тетей Моникой в машине дяди Анджея. До дома доехали без происшествий.

Всю дорогу пани Кристина восхищалась Варшавой:

— Как тут холодно! Как тут зелено! Как тут чисто!

— Не иначе, африканское солнце припекло тебе головку, — с беспокойством отозвалась золовка. — Ты находишь, что тут чисто?!

— Еще бы! На мостовой не валяются разорванные мешки с мусором, возле домов не сушится тряпье. И трава растет!

— Очень специфическое у тебя после заграницы восприятие родного города, — заметил дядя Анджей. — А еще что-нибудь специфическое, кроме восприятия, ты привезла?

— Конечно же мы привезли очень интересные вещи! — ответила Яночка. — Дома покажем.

— А как вы пронесли через таможню аметисты? — поинтересовалась мама. — Спрятали?

Яночка обиделась: — И вовсе нет! Мы честно сказали таможеннику, что везем минералы, но он не захотел на них смотреть.

— Аметисты! — восхитилась тетя Моника. — Обожаю аметисты! Но лучше бы вы привезли лампочки и туалетную бумагу, их теперь только за макулатуру и можно приобрести.

— Не волнуйся! — сказала пани Кристина. — Теперь вернулись Павлик с Яночкой, а они уж все на свете раздобудут.

— Кстати, о макулатуре! — сказал дядя Анджей. — Ту, которую вы не вывезли до отъезда, мы аккуратно сложили под лестницей, ждет вас. Но там мало, на лампочки не хватит.

У дома совершенно извелись от ожидания бабушка с дедушкой. Перебивая друг друга, все набросились с расспросами на приехавших. Отмахиваясь от родственников, пани Кристина сразу села на телефон и принялась обзванивать родных и знакомых алжирских поляков, для которых она привезла письма. Многие из этих родных и знакомых приехали за письмами еще в тот же день и тоже присоединились к расспросам о житье-бытье в Алжире. Рафал решил во что бы то ни стало попробовать съедобные желуди, и вот из кухни послышались звуки, очень напоминавшие взрывы, потому что эти желуди надо было печь, как каштаны. А тетя Моника, что бы она там ни говорила о дефицитных лампочках, просто не могла оторваться от аметистов.

К нормальной жизни можно было приступить только на следующий день. До занятий в школе оставалось еще три дня, и за это время надо было переделать множество дел. В том числе упорядочить макулатуру и решить проблему дефицитных электрических лампочек. Яночка с Павликом для начала залезли под лестницу, где дядя Анджей сложил в кучу оставшуюся еще от прошлого сбора макулатуру.

— Смотри-ка, ее тут немало, — заметил Павлик. — Но боюсь, на лампочки не хватит.

— А вдруг опять наткнемся на какое письмо с тайной? — мечтательно произнесла Яночка.

— Очень может быть, — ответил Павлик, роясь в кучке старых бумаг. — Гляди, в основном письма. А вот и конверт с маркой! Надо вырезать ее.

— Пойди принеси ножницы, а я сложу в кучу вот эти газеты,распорядилась сестра.

Вернувшись с ножницами, Павлик застал Яночку замершей над каким-то обрывком письма. Нахмурив брови, девочка внимательно разглядывала его.

— Никак новая тайна? — обрадовался мальчик.

— Наоборот, кажется, старая, — неуверенно ответила Яночка. — А ну, принеси то самое письмо...

Оставив ножницы сестре, Павлик помчался к себе за письмом. Его не было довольно долго. Наконец запыхавшийся мальчик вернулся.

— Представляешь, буквально в последний момент поспел! — возбужденно заявил он.Мать уже загружала мои джинсы в стиральную машину, а это письмо было в кармане. А зачем оно тебе?

— Похоже, я нашла недостающий клочок того письма, ну, об алжирских сокровищах, — ответила сестра. — Давай приложим...

Взволнованный Павлик дрожащими руками разложил на ступеньке лестницы клочки старого письма и приложил к ним найденный Яночкой обрывок, тоже обнаруженный в чудом уцелевшем кусочке конверта. Это и в самом деле оказались обрывки одного письма. Когда их сложили, получился целый лист, исписанный тем же самым, ровным и мелким, почерком. Теперь можно было его прочесть целиком.

Дорогая Марыся!

Перед отъездом хочу еще успеть написать тебе письмо, может, хотя бы о самом главном сообщу. Тут и в самом деле полно настоящих сокровищ, только надо знать, где их найти, а ведь у тебя же будет всего неделя. Так вот, мягкую стопроцентную шерсть лучше всего купить на суку в Махдии. Потом отправляйся в Сугер, там ее красят. Нечто потрясающее, ничего подобного, уверена, тебе в жизни не приходилось видеть! В Тиарет советую ехать через Обезьянье ущелье, стоит его посмотреть, другой возможности у тебя не будет. Поселок находится по левую руку от шоссе, когда едешь к плотине.

Тут еще много чего интересного, ты и в самом деле нигде больше не встретишь таких чудес. Обязательно побывай в специальном районе города для богатых. Там живут важные алжирские сановники, знаешь, этакие арабские шишки. Район для богатых находится у каменоломни. А может, это вовсе не каменоломня? Не знаю, такой открытый карьер для добычи щебня, или как его там. А, может, песка? Это не важно. Ничего подобного ты себе и представить не можешь!