Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 458

К сожалению, все на свете имеет конец, даже повествование о самых невероятных происшествиях. Павлик мог бы бесконечно говорить на эту тему, но сестра безжалостно прервала визит, напомнив, что у них ещё много дел.

У калитки дома их ожидал Стефек, тоже измученный и засыпающий на ходу, а к тому же чрезвычайно удручённый.

Уже на первом уроке мальчик вдруг понял, что конец операции, блестяще проведённый этой ночью, автоматически означает и конец его контактам с обожаемым существом. Все радуются счастливому окончанию дела, для него же, Стефека, оно сущее несчастье. И мальчик принялся раздумывать над тем, что бы такое предпринять, чтобы контакты продолжались. Кажется, он немного отвлёкся от того, о чем говорилось на уроках, схватил две двойки и окончательно пал духом. Только к концу пятого ему удалось коечто придумать.

Спасительной соломинкой, за которую ухватился Стефек, стал, конечно же, его бывший подопечный Зютек. Надо нанести ему визит…

— Ну и рожа, доложу я вам! — в упоении описывал Стефек внешний вид врага. — Глаз совсем заплыл, нос распух так, что больше ничего и не видать, должно быть, Кара здорово приложила ему своим намордником. Лоб весь в синяках, а сам валяется и стонет. Какие ещё будут поручения?

С большим удовлетворением выслушали это сообщение брат с сестрой.

— А ты разговаривал с ним? — поинтересовалась Яночка.

— Я-то разговаривал, да он не очень.., не очень-то разговорчивый. Бормотал — все кончено, вышвырнули его, как выжатую тряпку…

— Может, выжатый лимон? — переспросила Яночка.

— Не помню точно, но что-то выжатое. И ещё шипел, что я ему несчастье приношу. Не знаю, я старался как мог…

— И очень хорошо старался! — с жаром подтвердила Яночка, наградив парня таким взглядом, что тот замер и больше уже ничего не мог произнести. Заговорил Павлик:

— Если я тебя тогда правильно понял, пани Полинская с телевидения живёт на одной площадке с Каролиной?

Стефек лишь молча кивнул в ответ, ещё не понимая, к чему клонит его приятель.

— И с ней ты договорился о марках? Тех, что Зютеку отнёс? Теперь эти марки могут пригодиться нам. Придётся к ней наведаться. Так и быть, пойду вместе с тобой.

Стефек в глубине души надеялся на то, что, если отпадёт необходимость и дальше присматривать за Зютеком, остаются марки с телевидения, ведь его кумир очень интересуется марками. И ему совсем не хотелось делиться своим источником марок даже с другом. Но отказать ему он не мог и неохотно произнёс:

— Ладно, познакомлю тебя с ней.

Тут мальчик вспомнил о пани из редакции и тёте Юльче и небрежно добавил:

— У меня есть ещё парочка таких.., источников, из-за этого проклятого Зютека пришлось заводить знакомства. Так что я вам марки все равно буду приносить.

И снова был одарён благодарным взглядом голубых небесных глаз. И блаженство снова оглушило и ослепило его. До такой степени, что он совершенно не слышал настойчивых вопросов Павлика, когда они могут пойти к пани Полинской и нельзя ли этого сделать прямо завтра.

Неизвестно, над кем сжалилась Яночка — над поклонником или братом, но девочка с улыбкой произнесла:

— На повестке дня у нас сейчас дедуля и пани Наховская. Стефек сам будет к нам забегать, а вот Каролинке тебе придётся все рассказывать, она заслужила. Боюсь, придётся неоднократно к ней наведываться…

И Павлик, уже в который раз, с уважением и безграничной благодарностью подумал: «Какая же умная у меня сестра».

А вот дедушка, похоже, жалости не знал. Целых два дня молчал, как партизан, словечка им не сказал, а на третий день устроил приём. Приглашение на приём в письменном виде им принёс Рафал.

Вручая брату конверт с красивой открыткой, которой в самой торжественной форме, по всем правилам дипломатических приёмов, они с Яночкой приглашались на праздничное торжество, Рафал озабоченно заметил:

— И пошевеливайтесь, а то дедуля выглядит так, что вот-вот лопнет, если хоть на минуту задержитесь.

— А зачем потребовалось писать вот это? — удивлялся Павлик, мчась по лестнице вслед за Рафалом и размахивая официальным приглашением, которое пришлось читать на ходу. — Не мог просто так позвать?

— Чтобы было торжественнее, — пояснил Рафал. — Да что там открытка! Он сказал — ради такого случая готов был приглашение даже на камне высечь, лучше всего на мраморе, и золотыми буквами, да времени у него нет.

— А что, ему удалось все отыскать? — спрашивала поспешавшая за ними Яночка.

— Не знаю, мне он не сказал. Сейчас все узнаем!

Дедушка и в самом деле с большой помпой обставил торжество. На столе возвышался огромный торт, лежали коробки с шоколадом, стояли бутылки с кока-колой. Бабушка внесла чай.

— Знаю, все вы помешаны на марках, и сегодня, так и быть, не стану вам мешать, — милостиво заявила она. — Ешьте от пуза, но советую пить побольше чаю, не то плохо будет. Чай пейте горький!

Бабушка удалилась, а дедушка стал распоряжаться:

— Садитесь и угощайтесь, мои дорогие. Хотя нет, давайте не сразу.., почтим успех минутой стояния!

И сам встал со своего кресла. Постояли.

— Так вот, — столь же торжественно продолжал дедушка, — вот тут перед вами лежит половина коллекции пана Франтишека. Сорок с лишним лет бесплодных поисков, бессонных ночей, напрасно растраченных сил.., эх, да что говорить. Я уже потерял надежду, и тем не менее вот она — эта бесценная коллекция! И найдена она благодаря вам!

Дедушка поступил очень мудро, не объявив минуты молчания, ибо в ответ на его слова последовал мощный рык. Так внучка и оба внука отметили радостную весть. Дедушка присоединил свой голос к победному кличу, и прозвучал он действительно впечатляюще.

Нет, как ни любили внуки торт, кинулись они не к нему. Три головы столкнулись лбами, когда наклонились над разложенными на письменном столе марками.

— Дайте мне посмотреть! — отталкивая братьев, кричала Яночка. — Дайте лупу! Да уберите же свои дурацкие головы!

— Свою убери! — огрызнулся Павлик. — Всем хочется посмотреть.

Рафал уже схватил лупу, да вспомнил о необходимости соблюдать солидность и сдержанность, приличествуемые его возрасту, и не стал спорить с этой мелюзгой.

— Ладно, я потом посмотрю. Дедуля, почему только половина? Ты сказал — половина? Значит, только половина успеха.

— Рассказывай же, дедуля! — затормошили дедушку внуки. — Рафал прав, коллекцию поглядим после, сначала за стол! — сказал сияющий дедушка, но сам не удержался:

— Я расположил марки так, как это делал пан Франтишек, парами. Глядите — чистая и гашёная, с одной и той же матрицы, с теми же характерными дефектами в надписях…

Много времени прошло, пока дедушка настолько успокоился, что смог приступить к связному рассказу.

— Ты правильно сказал, Рафал, — попыхивая трубкой, начал дедушка. — Это только половина успеха. И вряд ли мы добьёмся полного, ибо остальное рассеяно по свету. Собрать не удастся. Я счастлив, что вот это удалось спасти и опять собрать в коллекцию.

— Дедуля, это было у Баранского? — тормошила дедушку Яночка. — И он племянник той пожилой женщины, с которой тогда тебе удалось пообщаться?

— Да, это он. За тридцать лет немного изменился, но оказывается, я был прав, уже тогда испытывая к нему неприязнь.

Облизывая ложку и положив себе ещё кусок торта, Павлик спросил:

— И ты не знал, что этот человек — Баранский? Ведь ты же видел его в клубе сто раз.

— Представьте, не знал, ведь его внешний вид был мне неизвестен, а фамилия Баранский у нас очень распространена. Я сам знаю троих. Во времена далёкой молодости он был худым и хилым, носил длинные волосы, а теперь — сами видели. А слышал о нем много. Очень опасный это человек, способный на любое преступление ради наживы. Знал я также о поддельных печатях экспертов, но не имел понятия, кто их изготавливает и пользуется ими. Мне даже в голову не приходило, что именно Баранский является главарём шайки преступников.