Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 501

— Не распробовал! — заявил Павлик. — Дай еще один.

Яночка не возражала:

— Пожалуйста, хоть десяток. На сладкое сегодня желе, может, не поместится...

В Павлика вместились и десяток вареников, и шарлотка. Бабушка все-таки досидела до конца и покинула кухню лишь тогда, когда были выловлены последние вареники. Можно было продолжить разговор.

— Я бы все-таки подежурила в его дворе несколько вечеров, — сказала Яночка, поставив себе на стол стакан чаю. — И не только вечером, лучше всего отправляться сразу после школы. Ведь не каждый же день мы будем делать вареники.

Брат согласился с ней и предложил дежурить во дворе пана Вольского по очереди.

— Тогда я, пожалуй, прямо сейчас и отправлюсь, — сказала Яночка, задумчиво глядя в окно.

— А я?

— А ты можешь прихватить Бартека и погулять по городу.

— А Хабр с кем?

— Со мной. Говорю тебе, у меня прямо предчувствие какое-то...

— Ладно, — согласился Павлик и с грустью закончил: — Не нравится мне, что крадут они в основном по ночам. Не можем мы все ночи напролет дежурить. Тогда как же школа?

Яночка тоже тяжело вздохнула. Так они с Павликом вздыхали, сокрушаясь о том, как много времени отнимает у них школа. Ведь в школу надо было ходить изо дня в день, с самого утра, и не спать на уроках. А потом еще надо готовить домашние задания. Все это отнимало множество драгоценного времени, а то можно было бы дежурить целыми ночами, а днем отсыпаться.

Честная натура девочки заставила ее признаться:

— Нет, ты сам убедился, от школы иногда тоже бывает польза. Ничего не поделаешь, пусть по ночам караулит полиция.

Павлик внес ценное предложение:

— Одну ночь можно и не поспать. Нас ведь трое, поделимся. Да, чуть не забыл! Стефек тоже просится.

— Он уже выздоровел?

— Выздоровел и чуть меня не поколотил, чего, мол, до сих пор его не привлекаю. Его старший брат Збиня, оказывается, кое-что знает о Веськином брате.

— Да ведь Веськин брат намного старше Збини!

— Не так уж намного, всего на четыре года. Второгодник был, школу только в прошлом закончил, и то с горем пополам. Бартеку я уже сказал о Стефеке, он ему тоже инструмент приготовит. Шведку.

— Что это такое?

— Такой костыль. Его отец когда-то сломал ногу и долго ходил с костылем. Теперь костыль остался без применения.

— Думаешь, сумеет?

— Научим! — обнадежил Павлик. — И я считаю, идея первый сорт. Если что, никто на него не подумает. Будет ходить прихрамывая, и никому и в голову не придет, что вот этот, с костылем, так быстро смылся.

— В самом деле, неплохая мысль. Когда же он приступит?

— Костыль завтра же в школу принесет. На всякий случай мы так договорились, я не знал, будет ли вечер свободным.

— Да! — вздохнула девочка. — Столько у нас сложностей, все приходится делать на всякий случай... Я сегодня делала вареники и обед разогревала, так что посуду моешь ты!

— Я суп подогревал! — воспротивился было Павлик, но его протест не был принят во внимание. — Ладно уж, — неохотно согласился мальчик, — но без вытиранья. Само высохнет на сушке. Значит, вы с Хабром прямо сейчас и отправляетесь? Я сделаю математику и тоже пойду. История останется на потом...

Было уже совсем темно, когда Яночка с Хабром добрались до двора дома пана Вольского. Девочка осмотрелась, но свет из окон освещал двор лишь кое-где, в основном же его покрывала темнота. Впрочем, и днем нелегко было разобраться в нагромождении пустых ящиков, выброшенных картонных коробок, сараев и будок, сплошной стеной тянувшихся на задах небольших частных лавчонок, витрины которых выходили на Пулавскую. По обе стороны нагромождения размещались две помойки. Одну из них украшал уже вросший в землю проржавевший кузов старой машины.

Смутную тревогу внушало девочке все это безобразие, усиливая и без того не дававшее покоя предчувствие. А что за предчувствие — самой не ясно.

Сколько ни всматривалась девочка в темные закоулки двора, сколько ни пыталась понять причины тревоги, ничего не получалось. Ни одна светлая мысль не приходила в голову. Вздохнув, девочка решила обратиться за помощью к верному другу.

— Песик, покажи пана Вольского. Пан Вольский. Что он здесь делал? Где был? Покажи, песик!

Яночка все больше склонялась к мысли, что пан Вольский подслушивал злоумышленников в своем дворе, а значит, должен где-то прятаться. Если это так, умница Хабр ей сообщит.

Деликатно освободив голову из рук своей обожаемой хозяйки, Хабр приступил к делу. Пана Вольского он знал хорошо, его запахом был пропитан дом, чувствовался он и кое-где во дворе. Другие запахи пока Хабра не интересовали. И раз хозяйка пожелала пойти по следам пана Вольского, значит, пойдем.

И Хабр оправдал возлагаемые на него надежды. Сначала он показал укромный уголок сразу за входной дверью, где человек мог спрятаться и становился совершенно невидим в темноте. Затем он повел Яночку в узкий проход между деревянным сараем и какой-то каменной пристройкой из кирпича. Именно здесь сидела тогда Яночка на ящике, именно здесь подслушала краткий разговор преступников. Теперь она знала, одним из них был Пурхель. Хабр так рьяно обнюхивал след, что стало ясно — пан Вольский бывал здесь неоднократно и к тому же совсем недавно. Интересно, он тоже сидел на ящике в темноте? А может, эта кирпичная пристройка — его собственность?

Но вот Хабр приблизился к деревянной сараюшке, и Яночка с удивлением увидела, как собака встала на задние лапы и принялась что-то вынюхивать под самой крышей сарая. Хабр нюхал и нюхал, а потом спустился на землю и сделал стойку! Яночка прекрасно поняла, что сообщала ей собака: именно это место пан Вольский посещал чаще всего, видимо, здесь и встречались преступники. Самый темный угол во дворе. Может, пан Вольский оставил здесь какой-то принадлежащий ему предмет? Во всяком случае, по мнению Хабра, это было самое главное место, которое посещал пан Вольский.

— Спасибо, мой драгоценный! — сказала донельзя взволнованная девочка. — Погоди минутку, надо посмотреть, что там.

Осторожно оглядевшись, Яночка убедилась, что двор пуст. Можно посветить фонариком...

Патрулируя улицы Варшавы, Павлик и Бартек вспоминали всякие известные им случаи угона автомобилей. Вот, например, одному знакомому пожаловался его сослуживец, как у него увели машину всего за каких-то три минуты, которые тот пробыл в магазине. Вышел — а машины и след простыл. Правда, мальчики не знали подробностей, не знали, когда произошел несчастный случай и в каком районе города, но это уже не столь важно. Раз где-то увели машину у магазина, могли сделать это в любом другом месте у Любого магазина. И не только у магазина. Люди оставляют машины, забежав на минутку к сапожнику, в парикмахерскую... Ту машину увели средь бела дня. Не скажешь, что сейчас белый день, в декабре рано темнеет, пусть черный день, но ведь в темноте и украсть легче!

Мальчики решили ограничиться районом Мокотова. Район ничем не хуже других, совсем не обязательно отправляться в какой-нибудь отдаленный. Правда, Урсинов был получше, там в последнее время кражи происходили чуть ли не каждый день, но сегодня мальчики решили остаться в своем районе. Вот, например, улица Хочимская, за ней Солнечная. Ого, сколько машин стоит у домов! И много иномарок. На Солнечной недавно понастроили гаражи, часть машин загоняли туда, но только часть...

Вой сигнального устройства мальчики услышали издалека и бегом бросились в том направлении Выл «БМВ», припаркованный на Хочимской недалеко от больницы. Внутри какой-то мужчина пытался отключить сигнальную установку. Рассмотреть мужчину не удалось, хорошо были видны лишь ноги, оставшиеся снаружи.

— Как думаешь, вор или дурак-владелец? — . с надеждой спросил приятеля Бартек.

— Кто его знает, — ответил приятель. — Давай посмотрим на всякий случай.

Он не успел еще договорить, как Бартек подбежал к задним колесам машины. Ножка от стола, которую он нес на плече, на секунду исчезла с плеча, потом снова на нем появилась. Вот Бартек вернулся, и теперь оба мальчика спокойно стояли на краю тротуара в трех метрах от воющей машины.