Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 580

– Боюсь, он все еще летит, – обеспокоенно ответила я.

– Может, это у него такой длинный хвост? – нервно сказала Баська. – Убери ты руку, посмотри, ты еще видишь? А вторым видишь? Я не нарочно, честное слово!

– Первым тоже вижу, – сказал Павел, осторожно выглядывая на свет из-под ладони. – Кучу звезд и какие-то разноцветные кусочки. Какое счастье, что я не ношу очков!

– Конечно, не нарочно, если бы нарочно, никогда бы в жизни так не попала, – заверила я Баську, которая продолжала приставать к Павлу:

– А нас видишь? Или только разноцветные кусочки? Они что, двигаются, летают? А может, ты хочешь водички попить? Убери же, бога ради, руку, дай посмотреть! А что ты видишь между кусочками? Тебе больно?

– Может быть, вы мне все-таки позволите снять носки? – вежливо спросил Тадеуш, прижатый к спинке стула.

Павел наконец отвел руку от глаза, и оказалось, что заметных повреждений он не получил. Он поморгал, огляделся и заявил, что больно не очень, а число звезд и разноцветных кусочков явно уменьшается. Ева решила, что злой дух вместе со своим хвостом уже пролетел, встала с дивана и начала собирать с пола кости.

Нашла четыре штуки, пятая куда-то завалилась.

Я вытащила второй комплект, чуть более угловатый, чем первый. Точнее говоря, мне ничего не надо было вытаскивать, кости хранились в стаканчике на полке у самого стола, я их просто высыпала.

– И чего я так разнервничалась? – гневно сказала Баська. – Сейчас все уберу.

– А что тут убирать, – махнула я рукой и отправилась на кухню за щеткой. – Лучше налей ему чаю. Чая должно хватить, разве что со стаканами возникнут проблемы прежде, чем мы закончим эту игру.

– В таком случае давайте играть быстрее, – предложил Тадеуш и развесил свои носки на подлокотнике кресла. – Кто должен бросать? Постойте, кажется, мне нечем писать.

Павел, по-видимому, уже избавился от декораций перед глазами, так как без особого труда нашел под ногами пенопластовое корытце, отряхнул его от чая и уместил под лампой. Среди осколков стекла отыскалась шариковая ручка. Я замела стекло, стакан и блюдце в угол прихожей, предупредив Тадеуша, чтобы он туда не наведывался, пока не обуется, а мусорную кучу обозначила щеткой, водрузив ее сверху. Ситуация вернулась в состояние равновесия.

– Тебе бросать, – сказал Тадеуш Павлу. – Сможешь?

– Почему нет? – ответил Павел и бросил.

Увидев единицу, тройку, шестерку и две пятерки, он решил оставить пятерки и уже следующим броском получил третью. После второго броска ему выпали две шестерки, нужные ему как дырка от бублика.

– Тогда тратим ограды…

– Первая, – начал хор, – вторая… третья…

В конечном итоге первый этап выиграл Павел, которому удалось выбросить еще и большой покер, то есть пять шестерок. За ним шел Тадеуш, сразу же после него – Ева, потом я.

Баська, понятное дело, в конце, поскольку пятерки не выпадали ей ни за какие сокровища и она не смогла набрать их в достаточном количестве.

Весь фокус с большим покером заключается в том, что результат в этой последней рубрике всегда умножается на три и пять шестерок дают 90 очков. Это очень существенная позиция, сравняться с которой могли бы только фулл и каре, выброшенные с первой попытки.

Мы перешли ко второму этапу.

– У тебя ноги не мерзнут? – спросила я Тадеуша. Как говорится, лучше поздно… – Может, дать тебе грелку или какие-нибудь носки?

– Грелку не надо, а вот носки бы пригодились. Или тапки домашние. Ноги все еще мокрые, чего я в запале до сих пор не заметил.

– Пожалуйста, у меня от сыновей что-то осталось…

– Самое паршивое время года, – вздохнула Баська. – Уже холодно, а еще не топят.

Тут я вспомнила, что где-то завалялся электрический обогреватель. Поставила его у двери в другую комнату и включила. Ева развесила на нем свою юбку и блузку, а также носки Тадеуша, ботинки пристроила носами вверх. После чего вернулась к столу, и Павел снова начал бросать.

Он сразу же выкинул три тройки и без каких-либо проблем записал их. Ева записала две единицы, то есть минус один. У Васьки вышел фулл из трех пятерок и двух единиц.

– Теперь буду набирать ограды про запас, – заявила она, – даже если мне придется все зачеркивать.

– Пока тебе ничего не надо зачеркивать, у тебя все само выходит, – заметила я, с грустью соглашаясь на свои две двойки.

Заняв почетное второе место сразу же за Павлом, Тадеуш примирился с пенопластовым подносиком и перестал воевать с ручкой. Он выбросил пару шестерок и, страшно довольный, записал.

– Как-то все резко стартуют, с визгом шин, – высказался Павел, бросая. – О, две пары. Только мне такие не нужны, запиши мне две единицы. Я тоже буду собирать ограды про запас.

– Если две единицы – это блестящий старт, то я предпочитаю быть скаковой лошадью, – язвительно заявила Ева. – Что там? Три, три, два, четыре, пять… Пожалуйста, мне две тройки. И две ограды.

– Ты хотела сказать – клячей? – поправила ее Баська. – Это Павел со своим стартом все сглазил… У меня две единицы, пусть так и останется.

– Один, два, три, четыре, пять, – считала я в изумлении. – У меня малый стрит, записывай скорее!

Тадеуш остановился на двух тройках. Павел выбросил большой стрит, и ему опять можно было ни о чем не беспокоиться. Ева записала пару из двух шестерок. Я выбросила три шестерки и записала их как тройку. Тадеуш получил две шестерки и две тройки, но тройка и пара у него уже были, поэтому он нехотя остановился на двух парах. Павел вздохнул и попросил записать пару из двух пятерок. Ева получила две пары чуть крупнее: шестерки и четверки. А Баське ее две пары – четверки и двойки – не понравились, и она остановилась на одной двойке.

– Опять ты вовсю набираешь минусы, – обратила я ее внимание. – Пары у меня нет? Тогда пиши. Из шестерок.

После одного из очередных бросков мне выпали три четверки, я страшно обрадовалась и решила приготовить себе чаю. Чай требовался не обязательно горячий, сойдет и холодный, но чайник оказался пуст. Я налила воду, поставила чайник на плиту и вернулась в комнату.

За это время Тадеуш тоже успел выбросить и записать три четверки.

– Четверок мне не надо, – предупредил Павел. – Четверки у меня уже есть. Две тройки… Тройки у меня тоже есть. Эти кости глупые, что ли? – Он на некоторое время задумался. – Бросаю на карету, – объявил он. – Категорически. Или, еще хуже, на покер!

– Он сошел с ума, – в ужасе констатировала Ева.

– Вовсе нет. Больше оград у меня не будет, это единственная возможность.

Он снова начал бросать всеми костями, презрев одинокую четверку. Мы следили за ним с огромным любопытством. Одна шестерка вышла сразу, потом долгое время ничего, при четвертой ограде у него их было уже четыре, а шестым броском он добился своего покера. И еще у него оставались четыре ограды.

Ева получила две пятерки, четверку, двойку и единицу.

– Пятерки у меня уже есть?… Сейчас… Если я запишу одну двойку, на сколько минусов я выйду?

– Восемь, – подсчитал Тадеуш.

– Восемь… А четверка и шестерка, это десять? Пиши одну двойку!

– Теперь у тебя двойки полезут, как муравьи, – предсказал ей Павел.

Баська согласилась на две четверки.

– Добавлю к ним. Бросаю на четверки, чтобы никто ничего не говорил!

Третью четверку она получила сразу же, и у нее сохранилась одна ограда.

– Четверок мне больше не надо, – грозно предупредила я.

Разумеется, тут же пришли две, и я просто не знала, что с этим фантом делать. Отложила пятерку и шестерку и заявила, что буду бросать до двух пар.

Я израсходовала на эти две пары пять оград, а по пути получила каре из пятерок. Обычная ирония судьбы, однако, коль скоро я заявила, что буду бросать до двух пар, никакая другая комбинация не считалась. Тадеуш опять не выбросил ни одной двойки, зато у него была шестерка, и он раздумывал о шестерках наверху. Двумя бросками он получил четыре. У Павла было две пятерки.

– С двумя парами я даже и связываться не буду, – решил он. – Бросаю пятерки.