Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 622

Так, первый пункт программы выполнен, можно переходить ко второму. Приказав Роберту погасить фонарик, я уже собиралась спуститься с террасы, как вдруг заметила, что в раскрытой двери из гостиной в кухню что-то мигнуло.

Мы затаили дыхание. Больше ничего не мигало, никаких звуков оттуда не доносилось, но я всей кожей ощущала нависшую опасность. Она-то и заставила меня задуматься над тем, что я собиралась делать. В чужой стране, ночью, незаконным путем проникнуть в дом недавно убитого человека и похитить из этого дома не принадлежащую мне вещь! Мало того, сообщником своим в этом уголовно наказуемом деянии я делаю собственного сына, приехавшего работать в Канаду.

— Немедленно катись отсюда! — не допускающим возражения шепотом приказала я сыну. — Немедленно! Выведи машину как сумеешь — задом, передом — и уезжай, не включая фар! Остановись где-нибудь подальше и потом каждые полчаса проезжай здесь по шоссе. Я тебя буду ждать на шоссе или вообще...

— Мать! Ты что?!

— Дурак, не понимаешь, полиция! Даже если меня схватят, что-нибудь совру, завтра же выпустят. Ну, без разговоров! С той стороны, потихоньку, раз-два!

Не соблюдая осторожности, я с грохотом спрыгнула с террасы и пошла вокруг дома, топая и с шумом раздвигая траву. Так и есть! К дому двигалась какая-то темная фигура. Увидев меня, она остановилась.

— Good evening, — вежливо поздоровалась я, на всякий случай по-английски.

— Good evening, — ответила мне фигура дамским голосом. Быстро сделав оставшиеся два-три шага, она поднялась на крыльцо дома и включила яркую лампу над дверью. Ослепительный свет залил все вокруг. В его свете я могла разглядеть незнакомку. Что такое? Нет, невозможно! Наверное, мне привиделось... Быть не может!

— Финетка! — воскликнула я, все еще не веря глазам своим.

Фигура на крыльце в свою очередь вгляделась в меня, наморщив лоб, и произнесла без особенных эмоций:

— А, это ты!

Какое-то время мы молча рассматривали друг дружку. Первой отозвалась Финетка:

— А ты постарела, —безжалостно констатировала она.

— Сколько лет мы не виделись. Что здесь делаешь?

К моему огромному сожалению, я не могла ответить ей тем же комплиментом, а сказать правду было выше моих сил. За все эти годы. Финетка ничуть не изменилась, осталась все той же самой красивой девушкой времен моей молодости. Ну, может, чуточку и повзрослела, не скажешь, что это лицо двадцатилетней девушки, но минувшие годы придали ему лишь выразительность и особое очарование. Надо же, с некоторых женщин годы сплывают без всяких последствий, как вода с толстой гусыни...

— А ты что тут делаешь? — перешла я в наступление.

— Живу я здесь, — ответила Финетка. — Временно... А ты?

— А я ищу Иолу.

— Какую Иолу?

— Вернерову. Где-то здесь неподалеку ее дача.

— А ты знакома с Иолой?

— Так получилось, что ее сестра Эльжбета лет двадцать назад вышла замуж за моего кузена. Да нет, я уже поняла, что это не ее дом, что я забрела в чужие владения, но никак не ожидала встретить здесь тебя. А ты знаешь Иолу?

— Знаю, — подумав, отозвалась Финетка. — Дом ее рядом, вон там, — махнула она рукой себе за спину.

— Ты явилась с визитом в такую пору?

— Так я же начала разыскивать ее дом еще засветло и вот два часа обхожу один за другим все ваши «котычи». Выходит, всего один остался.

Поскольку Финетка некогда была моей близкой подругой, она совсем не удивилась тому, что я по ночам разыскиваю человека, к которому уже все равно не пойду в гости. Но ее интересовало другое.

— Я спрашиваю, что ты делаешь в Канаде, — равнодушно бросила она и, не дождавшись ответа, вытащила из сумки ключ. Ответила я не сразу. Не потому, что думала над ответом, нет, меня только сейчас осенило. Ведь Финетку же зовут Зосей! В те годы никто никогда не звал ее по имени, Финетка и Финетка. Зося, Зофья, Соня, Сонечка... «Бедная Сонечка», вспомнились мне слова пани Кульской. Нашла, кого жалеть! Вот уж кто не бедный...

— Приехала навестить родню, — ответила я наконец, — у меня тут ее пропасть. А ты? Ведь ты же уехала в США, если не ошибаюсь. Намерена поменять гражданство?

— Собиралась, но теперь не знаю... Финетка наконец отперла дверь, убедилась, что она открыта, вытащила ключ из замочной скважины и опять спрятала его в сумку, но не входила в дом, а принялась меня пристально разглядывать, опершись спиной о косяк двери.

— Как тебе удалось сохранить такую фигуру, несмотря на детей? — поинтересовалась она. — Диета? Гимнастика? Массаж?

Не отвечая, я вытащила сигареты и закурила. Не только из-за комаров, слетевшихся на свет, — надо было упорядочить мысли. Встреча с Финеткой всколыхнула их целый рой, и досаждали они не хуже комаров. Надеюсь, она не заметила Роберта: когда включен такой яркий свет, в темноте трудно что-либо заметить... Меха для Сонечки... Матерь Божия, да ведь в свое время эта Сонечка была подругой и Гати! Подруга-не то слово, врагом лютым она была! У Гати перехватила как минимум трех женихов. И у меня одного отбила. Впрочем, скорее кандидата в женихи, но он очень мне нравился. А ему больше понравилась Финетка, и прости-прощай... Да Бог с ним, главное, ее знакомство с Гатей, Мундей, ее внезапный отъезд за границу, теперь вот близость со скорняком. Наверняка Финетка связана с шайкой! Не может все это быть случайным стечением обстоятельств. И вряд ли знает о моем интересе к шайке, ни Алиция, ни Мачек, ни Матеуш не могли проболтаться. Впрочем, Матеуш мог, он когда-то был смертельно влюблен в Финет-ку, но Матеуш находится по ту сторону Атлантики, океана не переплывал...

— Собственно, я могла бы вызвать полицию, — произнесла, подумав, Финетка. — Ты нарушила право собственности...

— Вызывай! — вскинулась я. — С удовольствием информирую стражей личной собственности о краже, которую ты совершила в те годы. Правда, уже истек срок давности, но я имею право требовать возвращения мне веера!

— Какого веера?

— А того самого. Помнишь старинный веер моей тетки, что так нравился тебе? Попросила одолжить на один вечер, а сама умотала с ним за океан. Забыла?

— Ах, веер... — пожала плечами Финетка. — Подумаешь, большое дело.

Меня чуть кондрашка не хватила от возмущения. «Большое дело»! Веер был единственной фамильной драгоценностью, которую тетке удалось сохранить в войнах и переворотах. К тому же он и сам по себе был ценной антикварной вещью. Тетка великодушно разрешила мне пойти с ним на бал, велев беречь как зеницу ока. На следующий день после бала Финетка попросила веер, чтобы тоже с ним покрасоваться. Я, естественно, не дала, но мне и в голову не приходило, что она может взять его без разрешения. А она взяла! Ночью я ей позвонила и устроила скандал, она же оправдывалась — ничего страшного, через недельку вернет, ничего с моим веером не сделается. Прошла неделька, другая, прошел месяц, веер она не приносила, а потом выяснилось, что уехала за границу и не намерена возвращаться. Ее тогдашний муж тоже пропал, больше близких родственников у нее в Польше не было, так что некому было предъявлять претензии. Страшно вспомнить, как я тогда напереживалась, как умасливала тетку. А теперь эта Финетка позволяет себе пренебрежительно фыркать!

В мгновение ока вся афера с картами из государственного стала моим личным делом. И я способна была поступить так же, как в свое время Финетка: войти в ее дом, схватить со стены барометр и смыться с ним! И наверняка так бы и сделала, если бы знала, где припрятан настоящий барометр, а не этот, запасной. Не стану же я в ее присутствии перерывать весь дом!

— Извини, я не могу пригласить тебя на дринк, — сухо произнесла Финетка, — я устала, много сегодня пришлось пережить. Так что я должна лечь, а ты зайди как-нибудь на днях, поговорим. Спокойной ночи!

И послав вдруг мне прежнюю чарующую улыбку, она, не ожидая ответа, скрылась в доме, захлопнув дверь.

Войдя в дом, Финетка погасила лампу на крыльце, совершенно не интересуясь, как я выберусь из ее владений в кромешной тьме. Это была прежняя Финетка, какой я ее знала, эгоистка до мозга костей, которую никогда не интересовали другие люди. Ее абсолютный и беспощадный эгоизм имел одну положительную черту — был весь как на ладони. Финетка никогда не пыталась прикрыть его показной заботливостью или деланным интересом к окружающим. Нет, она была откровенной хищницей, для достижения своих целей не останавливающейся ни перед чем. Хищницей очаровательной — черноглазой и темноволосой красавицей, веселой и остроумной, привыкшей покорять вся и всех. Никто — ни мужчины, ни женщины — не мог устоять перед ее очарованием. В те годы Финетка, которой с легкостью давались иностранные языки, работала переводчицей, опустошая ряды внешторговцов и дипломатов. Краса и гордость дипломатических приемов, она никого не щадила. Из-за нее тогда Матеуш развелся со своей первой женой, из-за нее Гатя несколько раз не могла выйти замуж, из-за нее многие молодые люди кончали самоубийством. Потом Финетка вышла замуж за какого-то богатого предпринимателя, и он вдруг таинственным образом исчез. Ходили слухи, что посадили за растрату. А вскоре исчезла и сама Финетка, увозя мой веер...