Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 706

Бежан остановил разогнавшегося свидетеля:

— А теперь, пожалуйста, не торопитесь, подумайте хорошенько и дайте ответ. Вы ни с кем больше не говорили о пани Ванде кроме Яцека, сестры и ее соседки? Никому ни словечка не рассказали о том, что происходит в доме Вуйчицких? Ни словечка о богатой американке? Никому? Ни знакомому, ни случайному человеку?

Честный парень задумался надолго. Аж вспотел с натуги, так старался вспомнить. И наконец сокрушенно покачал головой.

— Нет, проше пана. Никому. А все из-за проклятой мойки? Ведь все силы из человека выжимала, до сих пор я еще не кончил с ней. Света божьего из-за нее не видел, не до разговоров было. А главное, пришлось все время проводить на Йодловой.

Так что вы уж извините, пан комиссар...

— Ничего, на нет и суда нет, А все-таки кое в чем вы помогли нам, во всяком случае тот один удар молотком вы слышали...

— Слышал! — обрадовался Мартинек. — А как же, очень даже слышал!

— Больше у нас нет вопросов. Спасибо. Можете быть свободны. Да, кстати, куда вы намерены отсюда отправиться?

— К сестре, куда же еще?

И тут в голосе до сих пор улыбчивого и благо-. душного пана комиссара вдруг прозвучали такие грозные раскаты, что перепуганный Мартинек вскочил и встал навытяжку.

— Ни в коем случае! Немедленно возвращайтесь прямо домой, никуда не сворачивая, и ждите наших распоряжений! Мы позвоним! Это приказ.

Вы слышали, что и панне Дороте полиция запретила выходить из дому.

— Но у сестры тоже есть телефон... — заикнулся было Мартинек.

— Нам лучше знать! — гаркнул офицер полиции. — Повторяю: немедленно возвращайтесь домой, по дороге никуда не заходя, и безотлучно сидите у телефона! Мы можем позвонить в любой момент. Телефон тоже не занимать! Чрезвычайное положение. Конечно, если вы предпочитаете побыть в камере предварительного заключения...

— Нет, нет, не предпочитаю, спасибо...

— В таком случае извольте выполнять наши распоряжения! Иначе мы вынуждены будем принять меры.

Бежан явно переборщил. Мартинек струхнул не на шутку.

— А в случае чего брата придушить?

— Что? — не понял комиссар.

— Мой брат вечно висит на телефоне.

— Сколько вашему брату лет?

— Семнадцать.

Комиссар сурово нахмурился.

— В таком случае сообщите ему о нашем распоряжении, взяв слово молчать. Скажите, — его гражданский долг воздержаться на этот вечер от болтовни по телефону. Не прикасаться к телефонной трубке, вам понятно?! Итак, немедленно домой и ждать наших распоряжений!

* * *

— Первый раз такого встречаю! — сказал Роберт Гурский, когда свидетель вышел из кабинета.

— С чего ты вдруг Перикла вспомнил? — полюбопытствовал начальник.

— Хотел убедиться, что он не полный кретин и хотя бы фамилии не перевирает. Оказывается, эрудированный парень, кое что помнит из древней истории.

— Твое мнение о парне.

Роберт попытался связно изложить свои впечатления. Случай намного сложнее, чем с Яцеком. Там Роберт чувствовал полное доверие к парню, можно сказать — они с Яцеком одной крови. С Мартинеком все гораздо сложнее. Он сам по себе являлся если не проблемой, то во всяком случае загадкой.

Нечто неопределенное, не то безнадежно глупое, не то ловкач себе на уме. А если даже и ловкач, то такой.., добродушный, вряд ли опасный для окружающих, вряд ли хищник. Не лгал, это ясно. Настолько уверовал в собственную непогрешимость, что даже в голову ему не пришло как-то доказывать — он вне подозрений. Видимо, все сказанное им — правда. Роберт даже подумал: если бы такая правда грозила кому-то высшей мерой, парень ни на минуту не свернул бы с пути истины, не задумываясь, к чему могут привести его показания. Этот человек просто не в состоянии проявить заботу ни о ком в мире, кроме себя, любимого. Правильно охарактеризовала его панна Дорота, девушка неглупая.

Все эти соображения промелькнули в голове и сформулировались в коротком резюме:

— Он не лгал, Бежан кивнул. Он пришел к такому же мнению, а хотел знать, что думает Роберт. Все-таки разница в двенадцать лет сказывается, ассистент же с подозреваемым — представители одного поколения, им легче понять друг друга.

Итак, Мартинек говорил правду. И не важно по какой причине, по наивности ли, по глупости, или в силу горячего желания помочь органам, правопорядка.

— Ладно, с ним пока все. Что ты собирался мне сказать о Доротке? Она тебе о чем-то сообщила?

Роберт в подробностях передал начальству излияния девушки, упомянув и кота, и проклятое манто. Бежан слушал внимательно.

Так вот почему ты запретил ей выходить из дому! Правильно сделал. Надо пообщаться с тем спортсменом, завтра отправлю кого-нибудь из наших в «Легию»'. Знаешь, я уже сомневаюсь, — может, не следовало выпускать Мартинека?

— Ты его здорово напугал, он и не прикоснется к телефонной трубке.

— Но брату расскажет, и родителям. А брата мы под домашний арест не посадили. Холера, и сейчас никого не найду, чтобы покараулил у его дома, н дома сестры.

— Так ты полагаешь...

— А ты нет?

— Основания имеются. Только вот мотива не вижу...

— Или эта самая Доротка что-то знает, о чем сама не знает, так часто случается, вдруг, что услышала от покойной, или все дело в деньгах, которые она наследует. Интересно, кто станет ее наследником. Тетки?

Роберт Гурский закончил юридический и был подкованным молодым следователем.

— Дети, супруги, родители, близкие родственники — сестры, братья, именно в таком порядке, и дети всех перечисленных выше, — без запинки процитировал он. — Родственники во втором и третьем колене. Причем правило распространяется в обе стороны, состояние внука может наследовать дед.

— А кто имеется у панны Дороты? Ну, тетки, родные сестры ее матери. Детей вроде ни у одной нет, но надо проверить. Далее: сестры, братья? Не родные, а, скажем, единокровные, может, у ее отца появились еще дети, или у матери были внебрачные, а мы о них ничего не знаем. Кстати, об отце Доротки тоже. Уж на что болтливые у девушки тетки, а об этом ни одна не пикнула.

— Гарпии-то они гарпии, но не станут же убивать племянницу ради денег? — вслух размышлял Роберт. — Хотя, и не такое случалось. Да нет, тут техническая сторона дела исключает их. Машины нет, а если под трамвай какая толкнула, то тетку девушка даже в толпе бы опознала. С камнем и вовсе, все были дома, когда вернулась.

— Совсем не обязательно им лично этим заниматься, — рассудительно заметил Бежан. — Наняли платного убийцу, причем заранее, лишь только стало известно о приезде пани Ванды. Заметь, информацию о приезде богатой старушки тщательно скрывали от племянницы, чуть ли не до последнего держали в тайне, все три сговорились. Заговор! А когда узнали, что она одна получает в наследство втрое больше, чем каждая из них...

Роберту версия Бежана в общем понравилась.

— И еще нельзя забывать о Павле Дронжкевиче, — напомнил он комиссару. — О наследстве он тоже узнал в пятницу, но о богатой старухе мог знать и раньше. А если женится на Меланье, станет богатым. Ага, но в таком случае, — встревожился вдруг аспирант, додумав до этого места, — в таком случав родной дом для Доротки становится опасен, могут и ее прикончить, как перед этим пани Ванду. Не за Мартинеком надо проследить, а за нею!

— Не думаю, — возразил Бежан, хотя и не очень уверенно. — Все покушения на девушку происходят вне дома. Бабы не глупы, не могут не понимать, что вторая смерть в доме им даром не пройдет. Все-таки дождутся, когда племянница из дома выйдет. Если, конечно, покушаются на ее жизнь. А мы с тобой пока не располагаем достоверными данными, что это действительно попытки убить девушку, а не простое стечение обстоятельств, что вполне возможно. Бывают такие черные полосы в жизни человека. Так что в любом случае нам надо как можно скорее проверить обе версии. И это еще не все. Остается множество непроверенных людей, которые могли разболтать кому попало о наследстве богатой американки. Хотя бы сотрудники нотариальной конторы, клиенты, которые случайно там оказались, да мало ли кто еще!