Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 709

Из-за этого мы теперь должны повеситься или дом поджечь?

— Нет, — ответила Меланья сразу успокаиваясь. — Нет, должны сделать выводы.

— Только не я! — сразу отмежевалась Сильвия.

— А мы такого от тебя и не ждем. Прежде всего, не говорите Доротке...

— Да перестаньте вы! — сказала Доротка, входя в гостиную. — Я уже давно стою под дверью и слушаю, хотя вас на всей улице слышно, не обязательно подслушивать. И не понимаю, почему не следует мне говорить об этом. Прекрасно же знаете, что по поводу отца я не испытываю никаких комплексов. Совсем его не знаю, кажется, был порядочный человек, не проходимец какой-нибудь. Нет у меня к нему и претензий насчет того, что не взял меня к себе. Ведь не исключено, он женился, а мне еще не хватало мачехи-мегеры, может, давно сжила бы меня со свету. Так что, если надо подумать над проблемой, пожалуйста, я тоже могу. Итак, выяснилось, мой отец знал крестную бабулю в Штатах. В Штаты каждый имеет право поехать, у каждого есть, вернее, была возможность встретиться там с бабулей. И что?

Тетки, онемев от неожиданности, молча уставились на такую новую такую деловую Доротку, к тому же согнувшуюся под тяжестью упаковочного мусора.

— Ишь, нашлась мыслительница, — проворчала Меланья, первой приходя в себя. Но на этом ее ирония выдохлась, больше она ничего не добавила.

— И что? — подхватила Сильвия. — До чего ты додумалась?

— Чаю хочется! — закончила Фелиция.

Чай — дело обычное, Доротка привыкла к этой обязанности и в данном случае тоже не протестовала. Вот только обе руки заняты... Автоматически сложив на колени Меланье всю кучу мусора, причем Меланья так же автоматически обхватила его обеими руками, Доротка повернулась и ушла в кухню.

Меланья опомнилась.

— Она что, спятила? Чего это мне мусор сунула?

— Чтобы ты вынесла его на помойку, — предположила Фелиция.

Меланья в ярости раскрыла рот, чтобы призвать к порядку эту обнаглевшую племянницу, но раздумала. Сердито фыркнув, она вышла из дому с охапкой мусора. В конце концов, ей сунули мусор приличный, не вонючий и не липкий, ладно, так уж и быть.

Дождь уже прекратился, но дул сильный ветер и в воздухе чувствовалась промозглая сырость. Неприятная погодка! Меланья бегом пробежала по дорожке к калитке, где стоял мусорный бак, бросила в него свою ношу и бегом вернулась к дому. Горела лишь лампа над входной дверью, освещая вход и дорожку к калитке, весь остальной участок был погружен во тьму. И все же Меланье вдруг показалось, что перед освещенным окном гостиной что-то шевельнулось. Притормозив у двери, Меланья всмотрелась внимательней, даже сделала шаг назад. Штора в окне была задернута, оставалась лишь узкая щель яркого света, в которой и мелькнула чья-то тень. Нет, наверное показалось, ничего там не шевелится. Меланья минуту подождала, холод пробирал до костей, ведь выскочила, как была, в халате.

И все-таки сделала назад еще два шага. И в этот момент кто-то прильнувший к стене дома отскочил в темноту и свернул за угол. Меланья не стала поднимать крик, опрометью кинулась в дом и нажала за вешалкой на выключатели ламп наружного света. При этом с вешалки на нее свалилось ее собственное манто, кем-то просто наброшенное на другие пальто. Когда, накинув его, она выскочила в садик, там уже никого не было.

— Холера! — раздраженно буркнула она, повыключала яркие лампы, оставив лишь одну над входной дверью, попыталась повесить шубку, обнаружила, что у нее оторвана вешалка и вернулась в гостиную.

Ни Доротка в кухне, занятая заваркой чая, ни Сильвия с Фелицией, занятые обсуждением насущной проблемы в гостиной, не заметили яркого света за окнами.

— Меланья в чем-то права, — рассуждала Фелиция. — Если Вандзя была знакома с Анджеем, что-то же она должна была знать. Жаль, раньше не знали, теперь уж ее не расспросишь.

— А что если расспросить Войцеховского? — предложила Сильвия и зевнула во весь рот. — Ну, я пошла спать, пусть Доротка принесет мне чай наверх. А вы можете позвонить ему и прямо спросить.

— Разорюсь я на этих международных разговорах!

— Вандзя заплатит, — сухо напомнила Меланья, усаживаясь за стол. — Ведь ты же получишь наследство.

— Ты тоже.

— Можем заплатить все поровну. А Сильвия права, давай позвоним Антосю, что нам стоит? Надо же все выяснить.

— Звони, кто тебе мешает.

Тут вошла Доротка с чаем. И сразу услышала два распоряжения:

Меланья:

— Принцесса, извольте позвонить Войцеховскому.

Фелиция:

— Отнеси наверх чай для Сильвии.

У Доротки не было сил ссориться с тетками.

Этот кошмарно длинный день оказался для нее очень тяжелым. Девушка поставила поднос на стол и молча взглянула на Фелицию. Не выдержав ее укоризненного взгляда, тетка сдалась:

— Ну ладно, сначала Сильвия, потом Войцеховский, ведь с ним дело может затянуться.

— А если она еще чего попросит, скажи, что занята, — прибавила Меланья.

Сильвия, разумеется, попросила. Правда, постельное белье после Ванды она сменила сама, но забыла внизу книжку. Никакого сомнения — читать ее она все равно не будет, заснет сразу же, как голова коснется подушки, но тем не менее потребовала книгу принести. И кое-что из нижней ванной, зубную щетку с пастой непременно, да еще крем для лица. И куда-то задевался дополнительный плед.

Плед Доротка молча извлекла из-под одежды, наваленной на ее кровати, а что касается остальных просьб, то оставила их без внимания.

Внизу Меланья встретила ее упреками:

— Копаешься ты по-страшному! Удивляюсь, что на работе как-то справляешься. А еще Мартинека ругаешь за медлительность. Давай-ка быстрее садись и вызванивай Войцеховского!

Доротка так же угрюмо принялась дозваниваться до Войцеховского. Рот раскрыла лишь для того, чтобы, услышав мужской голос по ту сторону трубки, спросить, он ли у телефона. Меланья вырвала у нее трубку из рук. Фелиция поспешила в свою комнату, чтобы взять трубку параллельного телефона и тоже участвовать в беседе. Доротка имела возможность подключиться к ней, подняв трубку в комнате Меланьи, но возможностью не воспользовалась. Села за стол и взяла в руки свой стакан с чаем, надеясь на минутку покоя.

Войцеховский был чрезвычайно удивлен, услышав о знакомстве Вандзи с Анджеем Павляковским.

— Нет, я ничего об этом не знал. К тому же фамилия... Павляковский! Когда я сообщил Вандзе, что фамилия Доротки Павляковская, у Ванды никаких ассоциаций не возникло. Нет, точно, эта фамилия ей ни о чем не напоминала. А что за снимок, где сделана фотография?

— Точно мы не знаем, но наверняка у вас, в Америке. Может, переснять и выслать вам копию?

— Нет, высылайте факсом! Там скорее придет.

Знаете, вы меня удивили. Господи, сколько же я тогда намучился, устанавливая фамилию дочери покойной пани Кристины!

— Но фотография цветная...

— Ну и что? У меня факс цветной. Разумеется, Вандзя могла знать людей, о которых я и понятия не имел, конечно, все это были поляки, с американцами она мало общалась, но это было давно. В последние годы она редко с кем встречалась, ведь большинство польских эмигрантов перемерло, а молодые уже стали американцами. Вот Вандзя и почувствовала себя одинокой. Не исключаю того, что пан Павляковский даже мог гостить у нее десять лет назад.

Когда пришлете фотографию, я тут порасспрашиваю людей. Признаюсь, после отъезда Ванды у меня такое ощущение, что абсолютно нечего делать...

Положив трубку, Меланья рассмеялась:

— Нет, он просто трогательный! Яснее не выразить, как же его наша Вандзя достала.

Вернувшаяся в гостиную Фелиция поинтересовалась:

— У него-то факс цветной, а где ты думаешь цветной разыскать?

— При чем тут я? Пусть Доротка похлопочет. В крайнем случае подключим Мартинека, молодежь такими вещами интересуется.

— А у тебя в редакции нет такого?

— Есть, но я бы не хотела, чтобы у меня в редакции знали...

— Да пусть знают, что тут такого, зато бесплатно!

— Тебе главное — бесплатно. А мне придется вдаваться в объяснения с коллегами.