Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 726

Бежан и Роберт чуть ли не с восхищением взирали на Павляковского. Ну артист, хоть Оскара присваивай! Так естественно, непосредственно изобразить любое чувство, гамму чувств, причем каждому свое время. Неприязнь к полиции — но не более того, никакого страха, ведь за собой не чувствует вины. Искренне признается в своих маленьких прегрешениях. Затем изображает раздражение, дескать, чего пристали. Морочат голову, сами не знают, чего хотят. При чем здесь дочь, эта проблема давным-давно решена, и он о ней и думать перестал. Неохотно говорил на эту тему — тоже понятно. А полиции из-за этого нет оснований придираться, ведь не бросил же он беспомощного ребенка на произвол судьбы. И вообще чист, как кристалл.

Убедившись, что имеет дело с отцом Дороты, комиссар Бежан обрадовался, перестал нервничать и уверенно продолжал допрос.

— Прошу принять к сведению, — веско заметил он, — что ни прописка, ни брошенные родителями дети не входят в нашу компетенцию. Я веду расследование убийства, а пан может оказаться важным свидетелем. И надеюсь, — это слово комиссар подчеркнул особо, — надеюсь получить ответ на несколько вопросов. Павляковский опять изумился и опять чрезвычайно естественно.

— Какого такого убийства? — подозрительно переспросил он.

— Сейчас вопросы задаю я, — твердо произнес Бежан. — Итак, пан какое-то время пребывал в Соединенных Штатах?

— Да. Почти шестнадцать лет. Работал там. И ни о каком убийстве ничего не знаю.

— Отвечайте на вопросы. Где вы познакомились с Вероникой Шидлинской?

— Как раз в Штатах. Под конец моего пребывания там. Мы вместе вернулись в Польшу.

— А где вы познакомились с Вандой Паркер?

— Что за Паркер? — опять психанул Павляковский, но взял себя в руки и спокойнее продолжал:

— Послушайте, пан комиссар, раз речь идет об убийстве, я готов ответить на все ваши вопросы, только кончайте морочить мне голову неизвестными бабами. Может, это опять из тех, что сдают комнаты, откуда мне знать их фамилии? С меня достаточно и тех, с которыми я имел дело. А Ванды Паркер я не знаю.

Вздохнув, Бежан извлек из кармана две фотографии и сунул их под нос Павляковскому.

— Теперь узнаете?

— Себя узнаю, факт. Вот это мои знакомые, в Америке познакомился. Снято во время поездки на природу, кактусы посмотреть, они меня пригласили. Как же их фамилия? Давно это было... Гизлеры, Гилеры... Что-то в этом роде. Точно не помню, давно потерял их из виду.

— А женщина, которую вы под руку держите?

— Это их знакомая. Кто такая — не знаю, да кажется, и тогда не знал.

— Она и есть Ванда Паркер.

— Что вы говорите! Выходит, я знал Ванду Паркер, никуда не денешься, хотя вряд ли это можно назвать знакомством. После этой загородной поездки я больше не встречался с Вандой Паркер. И если бы вы подсунули мне сейчас ее фотографию без меня, наверняка отрекся бы от знакомства с ней.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с пани Шидлинской?

— Через знакомых, ее родственников. Она приехала в Штаты к этим родственникам, а я как раз работал вместе с ее двоюродным братом.

— Фамилия брата?

— Хубек. Миколай Хубек.

Бежану удалось скрыть волнение, Его голос не дрогнул, когда он задал следующий вопрос:

— А где сейчас этот Хубек?

— Откуда мне знать? Должно быть, там, где и раньше был. Во всяком случае еще полгода назад по-прежнему сшивался в Бостоне. Работа у него хорошая, вряд ли стал бы менять. Послушайте, пан комиссар, я честно отвечаю на все ваши вопросы, как вы потребовали, но признаюсь — никак не пойму, к чему вы клоните. Странные какие-то вопросы.

Сейчас услышите еще более странный. Где вы были в позапрошлую пятницу? Не в последнюю, а еще на той неделе? Пожав плечами, Павляковский достал записную книжку и принялся листать страницы. Нашел нужную запись и спокойно сообщил:

— В Седльцах. Там под моим присмотром проводили электропроводку на вилле одного местного богатея. Ага, ведь опять потребуете фамилию? Пожалуйста, Грабовский, ветеринар, неплохо заплатил.

— Во сколько вы вернулись в Варшаву?

— В два часа ночи, только это была уже не пятница, а суббота.

— Сколько же дней вы провели в Седльцах?

— Если быть точным, одни сутки. Электропроводкой занимались электрики, я им заранее все показал, поехал принимать работу. Явился утром и собирался вернуться засветло, но электрики напартачили, заставил их переделывать. Ветеринар просил все закончить к уик-энду, на субботу уже пригласил гостей, вот и пришлось вкалывать вместе с рабочими всю ночь. К утру закончили, я часа два вздремнул и отправился в Варшаву. К двум, то есть к четырнадцати, уже вернулся. Но стоило потрудиться, говорю, хозяин виллы заплатил щедро. Адрес нужен?

— Да, назовите.

В этот момент в замке заскрежетал ключ — кто-то отпирал входную дверь. Послышались шаги. Полицейские замерли. В дверях комнаты появилась молодая и очень красивая женщина в непромокаемой куртке и брюках, заправленных в сапоги. Большая сумка на длинном ремне свисала с плеча. От неожиданности женщина замерла в дверях. И тут кто-то позвонил в дверь. Женщина дернулась, но Роберт опередил ее.

— Позвольте, я сам открою.

— Вы Вероника Павляковская? — одновременно спросил Бежан. Не отвечая, женщина недовольно поинтересовалась, неизвестно к кому обращаясь:

— Что все это значит?

Встав со стула, Павляковский подошел к жене, помог ей снять куртку. Вероника выглянула в прихожую.

— У нас гости? Ты меня не предупредил.

— Гости незваные. Панове из полиции, — Все?

— Не знаю, кто там, в прихожей. Я могу повесить куртку на вешалку?

Бежан представился:

— Старший комиссар уголовной полиции Эдвард Бежан. Меня сопровождают два сотрудника.

Разумеется, пан Павляковский, вы можете повесить куртку на вешалку. Мы пришли задать вам несколько вопросов.

— Мне эти господа уже задали достаточно вопросов, — мимоходом бросил жене Павляковский, проходя с курткой в прихожую. — Теперь, похоже, твоя очередь. Главное, все про каких-то незнакомых расспрашивают.

Вероника смиренно поинтересовалась;

— А можно сначала чай заварить? Я страшно устала и намерзлась. В кухню имею право пройти?

— Пожалуйста, — разрешил Бежан. — Нам не к спеху.

Вслед за Вероникой в кухню отправился молчаливый Роберт. Оглянувшись на него, Вероника пожала плечами. Поставила на газ чайник, вынула из шкафчика один стакан, налила в него заварку из заварочного чайника и опять поглядела через плечо на Роберта.

— А теперь мне нужно в ванную. Если можно, я хотела бы туда пойти самостоятельно.

— Никаких возражений! — разрешил Роберт.

К этому времени он успел как следует рассмотреть женщину. Узкие брюки и обтягивающий тело свитер не оставляли возможности что-то спрятать под одеждой. Заглянув на всякий случай в ванную и отметив царящий в ней образцовый порядок, Роберт попятился, освобождая вход в так называемый совмещенный санузел.

Бежан в гостиной поднял с пола небрежно брошенную сумку хозяйки. Она оказалась незапертой, потому что была слишком набита. Постаравшись незаметно заглянуть в нее, Бежан положил сумку на свободный стул.

Но вот после того как пани Вероника, приведя себя в порядок, села за стол со стаканом горячего чаю, Бежан задал свой первый вопрос.

— Насколько нам известно, пани какое-то время находилась в Соединенных Штатах у своих родственников Хубеков. Меня интересуют сведения об этом семействе. С каких пор они находятся в Штатах?

Резким контрастом со сладким голосом полицейского прозвучал встречный вопрос, заданный хозяйкой холодным, неприязненным тоном:

— На каком основании вы меня допрашиваете?

Полиция меня в чем-то подозревает?

— Пока нет. Подозрительным покажется нежелание отвечать на наши вопросы.

— Не лезь в бутылку! — примирительно заметил Павляковский. — Какое тебе дело? Они ведут расследование, это их право задавать вопросы.

Похоже, супруга приняла к сведению совет мужа. Подумав, она кивнула.