Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 757

Пользуясь случаем, Гонората подсунула участникам вечеринки полные рюмки. Как истинный джентльмен Климчак не мог отказаться и выпил, Стася тоже. От более нежных проявлений чувств Стася сумела уклониться, не обниматься же при всём честном народе, но намекнула весьма прозрачно, что не прочь провести с Лёликом вечер, и настроение у неё боевое, готова хоть коней красть. Климчак с сожалением признался, что сегодня как раз с этим могут возникнуть проблемы, так как девушка его здесь, да и вообще он ещё не ужинал. Стася моментально нашла выход — пусть скорее поест, проводит девушку и вернётся, а она милого дружка подождёт. Милый дружок подумал, что вариант неплох, и со вторым стаканом прошмыгнул на кухню, гонимый скорее голодом, нежели страстью к невесте.

Стасю же выпитая вместе с Лёликом последняя рюмка добила окончательно. Голова пошла кругом, остатки самоконтроля полетели в тартарары. Куда он ушёл? К проклятой Эльке! Нельзя, чтобы он на ней женился, ни за что, и точка! Сам же сказал и ей, и Зажицкой, что женится только на девственнице, а эта Карчевская — такая шалава, пробу некуда ставить, обычная потаскуха! Так как же он может…

Нет, она этого не допустит ни за что на свете!

До безобразия трезвая Павловская уселась рядом, попросила содовой, сифон стоял у Стаси за спиной. Несмотря на полный ералаш во всём организме, она умудрилась-таки наполнить и передать подруге стакан, ничего не разбив. А поскольку образ Лёлика всё сильнее крутился у неё в голове, а противная Павловская подтвердила, что в кухне и в самом деле сидит его невеста, Эльжбета, Стася насела на соседку с вопросом:

— А она девственница? Слушай, эта его девушка — девственница?

— Откуда мне знать? — с холодным равнодушием отвечала Павловская, поскольку сие обстоятельство было ей глубоко безразлично.

— О чём это она? — изумилась Гонората. — Спятила, что ли?

Павловская пожала плечами:

— Совсем у неё ум за разум зашёл. Где Эльжбета и где девственность, полный бред…

— А я — девственница! — победно заявила Стася и съехала с табуретки, разбив по пути рюмку.

Подобное продолжение банкета Гонорату никак не устраивало, она помогла гостье подняться и усесться поудобнее.

— Тебе плохо? Стася, может, я тебя домой провожу?

— Фигушки! — икнула Стася, вцепившись в стол. — Со мной полный порядок. Я… Лёлика по…жду.

— Напилась, — констатировала Павловская. — Блевать будет. Тащи скорее таз с водой.

На эту прелестную сцену и угодил вернувшийся на балкон Лёлик. Шокированный герой-любовник немедленно предложил:

— Отведите её домой! Вот, чёрт…

— Она не хочет. Желает тебя дождаться.

— Ну, вы, девчонки, даёте…

Гонората с тазом успела в последнюю минуту, брат не выразил ни малейшего желания ей ассистировать при отлично ему известных симптомах, забрал очередной стакан с живительной влагой и исчез с горизонта. Он опять появился, когда Стасе удалось в общих чертах вернуть себе человеческий облик, и хотя в голове ещё шумело, но прочими компрометирующими явлениями это головокружение уже не сопровождалось. Она рухнула в шезлонг, который Гонората скоренько расставила на всякий случай.

Амант объявил, что они с невестой уходят. Стася, совсем уже не владея собой, завопила:

— Но ты же вернёшься? Ты должен вернуться, я подожду! Ведь я же девственница! Раз говорю, то так оно и есть!

Гонората, в конце концов, не выдержала:

— Что, совсем невтерпёж?

— Сказать-то каждый может, — рассмеялся Лёлик.

В Стасином состоянии, если уж на то пошло, ничего из ряда вон выходящего не было. Ну, упилась девчонка до хвастовства, только и всего, проспится и даже не вспомнит, что болтала. Неловко немножко, да чего не бывает!

— А я тебе докажу! — с пьяным упорством настаивала Стася, пытаясь подняться из шезлонга, что оказалось не так-то просто. — Могу доказать! Хочешь?

Климчак от души веселился:

— Кто ж откажется. Спокойной ночи, паненки, я пошёл.

— Не нравится мне всё это, — буркнула вполголоса Гонората, проводив брата взглядом, и принялась потихоньку убирать со стола.

— Перебесится, — бросила ей Павловская.

— Прямо не знаю. Может, и перебесился бы, да только присосалась она, что твоя пиявка. По мне, так уж лучше бы Стася…

Истомлённая переживаниями Стася их диалога не слышала, задремав в шезлонге, где её никто не беспокоил. Гонората, перетаскав посуду в кухню, вернулась на балкон и озабоченно спросила:

— А с ней что будем делать?

Павловская пожала плечами:

— Она тут что-то о хате с Лёликом бормотала, слушай, похоже, не успокоится, пока его не заполучит. Может, им на вашу дачу поехать, а?

— Пусть едет, если так хочет. Не здесь же ей ночевать.

— Прохладно становится. В кухне уже пусто?

— Пусто.

— Пошли туда…

Стася достаточно легко позволила переместить себя на кухню, но, усевшись на козетку, уснула мёртвым сном. Гонората честно пыталась разбудить гостью и предлагала отвезти домой, но в ответ получила наглое заявление, что Стася ждёт Лёлика и без Лёлика с места не двинется. Ну, нет так нет, пусть с ней этот болван и возится!

Когда уже поздно вечером Лёлик наконец вернулся, разбуженная Стася начала понемногу трезветь. Чувствовала она себя неважно, но в ситуации ориентировалась целиком и полностью. Вместо того чтобы ехать домой, поедут на их дачу, именно она поедет, а не эта Элька! А там видно будет, не иначе как настал момент доказать ему, насколько она отличается от всех тех распутных девиц, какое она исключение, а значит, достойна стать избранницей и законной женой.

Оказавшись на участке, Стася совсем протрезвела и прекрасно видела, что Гонората калитки не заперла, а просто прикрыла. Даже и не думала к этой калитке приближаться, Лёлик ей нужен был во что бы то ни стало, поэтому и притворялась, что верит, будто она заперта, но всё-таки боялась. Как-никак впервые наедине с мужчиной и готова ему отдаться, но только никакой инициативы с её стороны, пусть он её завоёвывает, пусть старается, а она для виду, конечно, чуток посопротивляется…

В темноте Стася споткнулась и упала, здорово ударившись о что-то твёрдое и мокрое. Из носа пошла кровь, и только потом разобрала, что приложилась о кочан капусты, практически под ногами невидимый. Она уже и раньше спотыкалась о какую-то деревяшку, ещё что-то ногой задела, но боли почти не чувствовала. Лёлик озаботился и в своей заботе зашёл слишком далеко, а Стася так быстро и сразу была не согласна. Пришлось протестовать, да и зябко стало, ветрено, уж лучше и правда в подвал.

Понятное дело, убежать она могла двадцать раз, но о бегстве даже и не помышляла, оценила старания Лёлика — плащ постелил и простыню, всё как положено, а с раздеванием это уж он переборщил. Пусть не думает, что она такая податливая, пришлось ему потрудиться и ей помочь. Протестуя и угрожая, Стася дипломатично переждала, пока он управится с брюками, на словах сопротивляться можно было сколько угодно, слова же ничего не стоят. А как он упоительно убеждал её сдаться! Всё, как заведено, она сопротивлялась, он преодолевал сопротивление…

Ну, теперь он сам наконец убедится, а то ведь до последнего не верил!

И тут грянул гром с ясного неба.

Ведь он-то не пил. Как же мог так ошибиться? Выходит, соврал, имел наглость заявить, что нет у неё никакой столь бережно хранимой добродетели. Оскорбил до глубины души! Посмел пренебречь столь торжественно преподнесённым ему сокровищем!

Обида и злость окончательно протрезвили Стасю, и она чуть ли не в драку полезла с Лёликом за свою, уже бывшую, добродетель. Тому было по барабану, он просто констатировал факт, только и всего, но для Стаси это стало вопросом жизни и смерти, и она от пережитого нервного возбуждения, обиды и злости даже расплакалась. Но плакала совсем чуть-чуть, верх взяла настырность, ведь после столь страстного свидания Лёлик обязан был на ней жениться, сам говорил, что только на девственнице! А теперь что? Она этого так не оставит и требует, чтобы женился. Что он себе думает?!