Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 871

— Вот именно, пани Крыся, представьте себе, что вы идете по лесу…

И опять не докончил фразы, спохватившись, что может деконспирировать предстоящий эксперимент, ведь вертолет предполагается спрятать где-то в окрестных лесах. Нет, нельзя так рисковать, надо придумать другой пример, более отдаленный.

— Нет, не по лесу. Вы спускаетесь с лестницы…

— Я с лестницы не спускаюсь, — перебила социолога секретарша, глядя на него с сочувствием. — Я живу на десятом этаже, поэтому пользуюсь лифтом.

— Прекрасно. Спустились вы, значит, на лифте со своего десятого этажа. В подъезде, разумеется, слабое освещение, полумрак, и вот вы видите вдруг… видите вдруг что-то, совсем не похожее на человека. Что бы вы сделали?

Секретарша задумчиво посмотрела на социолога и не торопясь ответила:

— Я ее обошла.

— Что? — не понял социолог.

— Я ее просто обошла, — терпеливо повторила секретарша. — Сегодня утром, когда я спустилась вниз, увидела в подъезде стремянку. Совсем не похожую на человека. Ну я и обошла ее, чтобы выйти на улицу.

Если социолог и был сбит с толку, то лишь на короткое время. Видимо, заданный им вопрос не был сформулирован достаточно точно.

И он уточнил:

— Нет, то, что вы увидели, и на лестницу не было похоже. Вообще ни на что не похоже. Размерами с человека, но не человек. Ну и что бы вы стали делать?

Секретарша совсем уверилась в самых худших опасениях насчет состояния здоровья социолога. У него явно сдвиги в психике, а с такими людьми надо проявлять максимум осторожности. Бедный пан Здись, она всегда говорила, что он переутомился.

— А оно неподвижное? — осторожно поинтересовалась она.

— Напротив, подвижное. И двинулось бы прямо на пани. И возможно, стало бы издавать какие-нибудь звуки.

— Вы хотите сказать, такое, что могло меня испугать? — уточнила секретарша.

— Да, нечто в этом роде. Или испугать, или просто заинтересовать.

Секретарша ответила не сразу. После продолжительного раздумья она сказала:

— В таком случае я бы ничего не стала делать.

— Как вас понимать?

— А очень просто. Я бы застыла на месте и стояла бы неподвижно, ничего не говоря, ничего не делая. Я всегда так поступаю, когда меня что-то испугает. Просто застываю на месте не в силах пошевелиться и даже крикнуть. И по-другому реагировать не могу.

Социолог был разочарован, такая реакция на незнакомые существа его явно не устраивала. Подумать только, инопланетяне приземляются, а гарволинцы все как один онемели и окаменели! И социолог с надеждой обратился к машинистке, слышавшей его разговор с секретаршей.

— А вы? Как бы вы поступили в этом случае?

— Разумеется, сбежала куда глаза глядят, — не задумываясь ответила девушка.

— Но почему же?

— На всякий случай. Большие, живые, двигаются и еще издают звуки! Ну как тут не сбежишь?

— И вам совсем не интересно было бы познакомиться с ними поближе?

— Какой уж интерес, живой бы остаться.

И эта реакция общественности не удовлетворила социолога. Он покинул секретариат и отправился опрашивать сотрудников. Вопросы он им задавал те же самые: встречаете нечто живое, немного напоминающее человека, но не человека, оно двигается и издает звуки. Такой несложный вопрос социолог был в состоянии запомнить и задать без запинки. И представьте, опять ни один ответ его не удовлетворил. Зато по всей редакции с быстротой молнии разнеслась весть о том, что в подъезде дома, где обитает пан Здислав, происходит нечто страшное. И вот тут— то начались самые невероятные домыслы. Забросив работу, сотрудники собирались в курилке и оживленно обсуждали версии того, кто же безобразничает на лестничной клетке в доме социолога. Отвергнув одну за другой все — хулиганье, нечистую силу и происки капиталистов — сотрудники решили на всякий случай сообщить в милицию.

А социолог пришел, наконец, к твердому убеждению, что опросом все равно не выяснишь реакции общественности на прибытие инопланетян, определить ее можно лишь опытным путем…

Художник работал не покладая рук и раньше других справился со своей задачей. Ознакомившись с литературой и просмотрев кучу иллюстраций на интересующую его тему, исчеркав множество эскизов, он наконец разработал проект костюма звездного пришельца. И вот настал знаменательный день первой примерки костюмчика.

Вернее, настал знаменательный вечер, ибо заговорщики предпочитали собираться по вечерам, после того, как сотрудники редакции расходились по домам.

— Мне кажется, маловато, — озабоченно присматривался редактор к куче сваленных в углу автомобильных камер. — Надо было побольше запасти.

Замечание вывело консультанта из себя.

— Ты небось думаешь, что они растут на придорожных деревьях, — раздраженно огрызнулся он. — Я и так две свои отдал.

— Можно было выпросить какие-нибудь старые в вулканизационной мастерской, — заметил фоторепортер.

Редактор и консультант дружно обрушились на него.

— Совсем спятил, старые! Чтобы в самый ответственный момент лопнула и из нее вышел воздух на глазах изумленной публики?

— С чего она спустит? Ведь мы же не собираемся на них ездить?

— Зато они должны быть надуты до предела! И если какая лопнет… Ведь наши пришельцы не могут менять форму. Что подумают собравшиеся граждане?

— А может, как раз и стоит поменять? Граждане подумают, что у них, там, на их планете, так положено. Еще одно доказательство неземного происхождения пришельцев.

— Никаких изменений! — твердо заявил художник. — Никаких непредвиденных сюрпризов. Все должно происходить так, как запланировано, иначе я снимаю с себя всякую ответственность за исход эксперимента. И за дырявые камеры тоже не отвечаю, это дело консультанта. Ну хватит терять время попусту. Кто примерит костюм?

Из присутствующих никому не хотелось выступать в роли манекенщицы. Заговорщики жались, мялись, тоскливо поглядывали друг на друга, и никто не выразил желания влезть в доспехи инопланетянина. Социолог даже предложил использовать для примерки настоящий манекен, такой, что в магазинах стоят, и даже вызвался сбегать за ним в ближайший магазин. Ему напомнили, что магазины давно закрыты, к тому же никто не знал, где имеется мужской манекен. Дамские да, дамских полно в разных магазинах, а вот мужского никто не мог себе припомнить. Время шло, примерка не начиналась, художник нервничал.

Наконец решили бросать жребий, и короткую спичку вытащил сатирик.

— Такое уж мое везение, — с горечью сказал он. — Если какой жребий тянут, обязательно мне выпадет самое худшее. А когда надо вытянуть, черта с два вытащу! Сколько раз покупал лотерейные билеты и вычеркивал номера, так из моих только по одному номеру попадалось. А когда раз сразу четыре угадал, так и не отправил купон. Ну чего, чего? Что ты мне ноги связываешь?

— Стой спокойно и не рыпайся, — отозвался фоторепортер, ловко оплетая ноги сатирика длинной змеей из надутых велосипедных камер. — Так надо.

— А ты откуда знаешь? Я же с места не сдвинусь. А вдруг люди на нас набросятся?

— Значит, погибнешь на боевом посту. Ясь, а тут, сверху, что?

Напряженно наморщив лоб, художник сравнивал спеленутого, как кокон, сатирика со своим эскизом.

— Да не маши руками! — рявкнул он на манекен. — Почему руки не связаны? Согласно эскизу они должны быть примотаны к телу, только от локтей свободны. И вот сюда побольше камер намотай.

— Панове, это уж чересчур, — запротестовал редактор. — Зачем ему такая огромная задница? На мой взгляд, как-то несолидно…

— А ты для симметрии прибавь с противоположной стороны.

— Тогда наш пришелец будет выглядеть беременным.

Художник вышел из себя.

— Ну что за люди, никакого воображения! Зачем же прибавлять на животе? Может быть, сбоку. Понимаете, из космического корабля должна появиться этакая бесформенная глыба, ни на что не похожая. А глыба должна быть асимметричной!

— Я попрошу! — неизвестно почему обиделся сатирик. — Только не глыба! Попрошу не забываться!