Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 884

— Милочка, а чем Адась, собственно, занимается? — поинтересовалась мать редактора у его жены, долгое время прислушиваясь к странным звукам, доносившимся из соседней комнаты, и так и не догадавшись, что же делает сын.

— Понятия не имею, — со вздохом отвечала невестка. — Он всегда был перегружен работой, а уж в последнее время совсем от рук отбился, о семье забыл, не пьет, не ест. Что-то жутко срочное и важное.

Свекровь еще немного послушала и больше не выдержала. Материнское сердце подсказывало ей — с сыном что— то неладно. Рывком раскрыв дверь в соседнюю комнату, она замерла на пороге.

Ее сын с сияющим лицом размахивал длинной блестящей трубкой, на конце которой с треском крутилось что-то непонятное, отбрасывая во все стороны сверкающие отблески. Адась то поднимал трубку, то опускал ее, неожиданно поворачиваясь, направлял ее в сторону, а то принимался фехтовать, как шпагой, то и дело цепляя за мебель.

— Сынок, ты что делаешь? — с тревогой поинтересовалась мать, причем тревогу главным образом у нее вызывало совершенно блаженное выражение лица сына.

Услышав голос матери, сын оторвал взгляд от своей трескучей игрушки и жадно поинтересовался:

— Мама, какое это производит на тебя впечатление? На что это тебе кажется похожим?

Бедная мать с трудом произнесла:

— Похоже на то, сынок, что ты малость спятил…

Весело насвистывая «Валентина-твист», пилот просматривал игрушки сына. Вот из большой кучи игрушек он вытащил то, что осталось от некогда огромного грузовика — днище кузова на колесиках. Кажется, то, что надо. С силой толкнул, и бывший грузовик проехал по полу с оглушительным грохотом. Точно, то, что надо. Пилот с удовлетворением сам себе кивнул головой и направился в кухню, где жена пыталась заставить сынишку съесть ужин.

— Коханая, ты недавно мыла голову? — поинтересовался нежно пилот, хотя в его голосе чувствовалось некоторое сомнение.

— Нет, я была в парикмахерской, — ответила жена. — А что?

— Нет, ничего. В таком случае ты, наверное, теперь несколько дней не будешь мыть голову?

— Не буду, конечно. А ты почему спрашиваешь? Тебе не нравится моя прическа?

Жену пилота, женщину молодую и красивую, отнюдь не удивил интерес мужа к ее внешнему виду. Напротив, она привыкла, чтоб на нее обращали внимание, считала это само собой разумеющимся.

— Нет, совсем наоборот! — живо возразил супруг. — Постарайся сохранить ее подольше, хотя бы неделю. И вообще мне кажется, прическа очень удачная, тебе стоит опять сходить к тому же мастеру.

Жена нежно улыбнулась мужу, продолжая кормить сына.

— Нет, мое сокровище, ножичек не трогай. Ешь вилочкой, вот так.

Пилот, переминаясь с ноги на ногу, томился в кухне, явно не решаясь спросить о чем-то жену. Та, занятая сынишкой, не замечала состояния мужа. Наконец, пилот осмелился задать вопрос.

— Послушай, коханая, вот когда мы шли на бал, у тебя что-то такое было на голове, помнишь? Нет, не шляпка, волосы твои были посыпаны чем-то таким, сверкающим. Мне еще очень понравилось.

— Уж не хочешь ли ты посоветовать мне и сейчас посыпать волосы этими блестками? Они только к вечернему туалету подходят, по особым, торжественным случаям.

— Да нет, я так… — смутился пилот. — А ты тогда извела все эти блестки? Или еще осталось?

— Наверное, немного осталось, в шкафчике, в ванной. Да зачем они тебе?

— Не нужны они мне! — замахал руками пилот. — Я просто так спрашиваю.

Кормление ребенка, особенно за ужином, было наказанием божьим. Вот и теперь оно затянулось надолго, так что пилот без помех успел приладить на остатках детского грузовика женин фен для сушки волос, успел разыскать в шкафчике остатки серебристого порошка, успел насыпать его внутрь фена и даже насадить все устройство на длинную палку. Тут послышался звук отодвигаемого стула в кухне, так что опробование космического оружия пришлось отложить на другое время. Надо улучить подходящую минутку.

Эта минутка выдалась после того как, уложив ребенка спать, жена закрылась в ванной. Толкая перед собой аппарат на палочке, другой палочкой пилот нажал на кнопку выключателя фена, предварительно воткнув его в розетку. Фен проявил себя самым лучшим образом, выпустив из себя облачко серебристой пыли. Пилот отключил фен и прокатил остатки машины по полу. Днище затарахтело устрашающим образом, включил фен — опять выпорхнуло блистающее облачко. Испытание можно было считать удавшимся.

Жена, стоя под душем, слышала какие-то странные шумы в квартире. Очень обеспокоенная, она поскорее закончила купание и, выскочив из ванной, увидела странную картину: пол в комнате был засыпан ее праздничным порошком для волос, который муж в спешке пытался подмести…

После долгих поисков сатирик решил использовать в военных целях огромную резиновую грушу для клизмы. Испытание нового оружия он проводил в ванной и добился-таки своего: при оптимальном количестве воды, при определенном градусе наклона из груши изливался не сплошной поток воды, а образовывался очень эффектный фонтанчик широкого радиуса действия.

Для того чтобы убедиться, насколько он широк, сатирик провел второй этап исследований. Он наполнил грушу чернилами, пузырек с которыми уже много лет стоял без употребления и, по мнению сатирика, был никому не нужен, так что его вполне можно было пустить на экспериментальные цели.

К возвращению жены с работы сатирик успел смыть едва половину чернильных пятнышек с ванны, стен и пола. Пыхтя и сопя, он вытирал следы действия оружия неведомой цивилизации, когда в дверях ванной вдруг появилась жена.

— Это что такое? — вопросила она суровым голосом, оглядывая непонятно откуда взявшиеся в ванной чернильные брызги.

Увидев пустую бутылочку из-под чернил, фиолетовую клизму и сплошь покрытого чернильными пятнами мужа, она спросила уже в полнейшей панике:

— Что здесь происходит? Ты никак с ума сошел?

Выпрямившись с грязной тряпкой в руке, сатирик подумал и серьезно ответил:

— Принимая во внимание цель и характер нашего мероприятия, я, пожалуй, готов согласиться с тобой — и в самом деле немного спятил. Но к психиатру не пойду, само пройдет!

Тут ему в голову пришла гениальная мысль, которую он не замедлил высказать:

— А все из-за яиц. Напрасно ты меня ими закармливаешь! Я недавно где-то прочел, что в больших количествах яйца очень вредны. Вроде бы из-за холестерина, он на мозг бросается. Но если ты настаиваешь… Пожалуйста, я могу и впредь их есть, вот только куплю еще пузырек чернил.

Жена молча вырвала из руки мужа тряпку и принялась наводить порядок, сразу приняв решение. От яиц она откажется раз и навсегда, их можно заменить треской и творогом, ведь ей еще когда советовали…

Машинка, служащая для сметания листьев с газонов, идеально подходила для предназначенной ей роли, даже не требовалось никаких дополнений, никакого камуфляжа. В Польше она была настолько нетипичным предметом, что, увидев ее, ни один из представителей общественности не мог бы сказать, что это такое. У машинки была узкая специальность: сметать листья с газона. Значит, для нее требовались как минимум две составляющие: опавшие листья — этого в Польше было навалом, ничего не скажешь, — и газон подходящих размеров. А такой газон был на всю страну один — в распоряжении посла Соединенных Штатов Америки, в его личной резиденции. Экспериментаторы очень надеялись, что американского посла не окажется в числе зевак на гарволинском рынке в момент неожиданного приземления пришельцев, а все остальные граждане ни за что не распознают в вооружении одного из пришельцев машинку отнюдь не военного свойства.

Знакомые секретарши получили машинку в подарок от своих канадских родственников. И хотя она была отнюдь не дешевым предметом домашнего пользования, канадцы все-таки послали ее бедным родственникам в подарок. Дело в том, что, пользуясь этим полезным предметом, канадцы совсем извелись. Нет, у них были обе составляющие: и листья, и газон. Что с того? Сметая с помощью машинки листья со своего газона, канадские родственники с помощью той же машинки засоряли листьями прилегающую к их газону улицу, являющуюся муниципальной собственностью, и вынуждены были потом сами заметать эту улицу метлой. Помучившись какое-то время, они сочли за благо избавиться от такого достижения цивилизации и отправили это обременительное достижение морским фрахтом в Польшу, которая поглощала все.