Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 925

Осталась единственная трудность – найти эти сокровища. Несомненно, они хорошо спрятаны, если до сих пор не найдены. Где старый нотариус мог найти соответствующее укрытие? Наверняка закопал... Михал прикинул объем вещей, получился ящик объемом со стол реставратора. Такой ящик закопать можно, можно закопать вещи и побольше, но где?!

Внимательный просмотр всех бумаг из ящика окончательно подтвердил, что на этот счет никакой информации нет. Оставалось завещание. Если бы печати на конверте не были сломаны, он бы наверняка поостерегся его открывать, но, к счастью, печати сломались добровольно. Завещание было последним шансом.

Взяв в руки испорченный, конверт Михал заметил следующее: во-первых, уже давно наступила ночь и в комнате горит лампа, когда он ее зажег – не понятно. Во-вторых, что он ужасно голоден. В-третьих, тут что-то не сходится. Что-то не так. Завещание открывается после смерти завещателя и в присутствии наследников. Откуда было известно, что надо делать с этим кладом, оставленным на хранение? Очевидно, из завещания. Значит, это завещание уже открывалось и читалось. Сейчас... Но если исполнителем остался тот же нотариус, который его писал, он, понятно, знал его, не открывая. Информацию сыну он мог передать устно. Итак...

Необходимость поиска чудесных сокровищ подталкивала к действиям. Михал забыл о сомнениях и открыл конверт.

Внутри находились два завещания и примечание нотариуса.

Михал поспешно развернул первую попавшуюся бумагу. Какой-то Казимир Хмелевский, в день 7 августа 1874 года от Рождества Христова, завещал все, чем обладает, ясновельможной пани Катарине Больницкой, дочери Владимира и Софии, либо потомкам упомянутой Катарины. Не читая продолжения, где шла речь о каких-то усадьбах, мельницах и золоте, Михал нетерпеливо отложил эту бумагу и взял следующую. Да, это было то, что нужно. Опять печать и сухое распоряжение: «Вскрыть после смерти Катарины из Больницких Войтычковой».

Мимолетно подумав, что эта Катарина к настоящему времени давно умерла, Михал решительно сломал печать. Одним взглядом он окинул содержание, после чего начал читать внимательнее. Нижеподписавшаяся София из Хмельницких Больницкая, в здравом уме и трезвой памяти, но из-за возраста слабая телом, отписывала Полине Войтычко, дочери Катарины из Больницких Войтычковой, вышедшей вопреки воле родителей замуж за Антона Войтычко, огромное богатство, происходящее из следующих источников: primo, приданное собранное для Катарины, которого она лишилась, сбежав из дома и вступив в нежелательный брак; secundo, наследство от Казимира Хмелевского, передающего свою собственность Катарине либо ее потомкам, в данном случае – потомкам; tertio, имущество, унаследованное от святой памяти сестры пани Софии Больницкой – Марии, графини Лепежинской; quarto, небольшая часть собственного имущества пани Софии в виде драгоценностей, предметов домашнего обихода и портрета. В состав вышеупомянутого имущества входили четыре усадьбы, расположенные в различных местах, две мельницы, много леса с двумя лесопилками, винокурня и пивоварня. Относительно последней, с русским купцом, неким Федором Васильевичем Колчевым, было заключено соглашение о поставке хмеля, действительное на протяжении последующих двадцати лет. Михал вспомнил, что видел этот договор среди других документов, и подумал, что он закончился еще до первой мировой войны.

Дальше. Основу состояния составляли деньги, прибыльно вложенные в различные предприятия. Кроме них существовали наличные в виде пятнадцати тысяч рублей золотом, и многочисленные предметы и украшения неизмеримой ценности, перечисленные в отдельном списке. Они сложены в деревянный ящик, окованный железом, который пани София передает на хранение исполнителю данного завещания, нотариусу Бартоломею Лагевке, вместе с ключами, обязав его перед именем господа старательно сохранять имущество от всевозможного лиха. Того же Бартоломея Лагевку пани София Больницкая обязала заботиться и об остальном имуществе, отдав ему в управление усадьбы и мельницы, до передачи наследникам. Основным условием передачи должна была стать смерть Катарины из Больницких Войтычковой, старшая дочь которой не имела права на получение чего-либо при жизни матери. Скромный остаток своего имущества пани София передавала единственному оставшемуся в живых сыну Богумилу Больницкому, без всяких условий и оговорок.

Ошарашенно дочитав до конца это оригинальное завещание, Михал увидел под ним подписи свидетелей. Их было двое. Некто Дамаций Менюшко и какой-то Франтишек Влукневский. Этого Влукневского он уже где-то видел, он уже попадался на глаза...

Он быстро нашел два упоминания о Влукневском. Младший Лагевка управлял имуществом при помощи божьей и Антона Влукневского, это должно быть сын Франтишека. И второе: «Полина de domo Войтычко, primo voto Влукневска...» Значит, Полина Войтычко, наследница Софии Больницкой, вышла замуж за одного из Влукневских, судя по датам, скорее всего за сына Франтишека, этого Антона или другого... Франтишек был одним из свидетелей, знал содержание завещания и нет ничего удивительного, что женил сына на дочери Катарины! Удивительно только, что он не ускорил ее уход с этого света...

В сердце возникло внезапное беспокойство. Так, если Влукневский женился на дочери Катарины и от отца знал содержание завещания, не сделал ли он какого-нибудь трюка с наследством? Может, они не дождались смерти Катарины... Нет, исключено. Последний потомок нотариуса Болеслав Лагевка, в 1939 году писал черным по белому: «Остальное без изменений, согласно воле завещателя». Если согласно воле, значит, при жизни Катарины они ничего не получили.

Михал перестал ощущать голод. Он уже запустил руки в кипу бумаг, чтобы найти упоминания о Влукневских, когда вдруг вспомнил о примечании нотариуса.

Старый Бартоломей Лагевка, чувствуя приближение смерти, оставил письменные поручения сыну, объяснив при случае некоторые события, связанные с завещанием пани Софии. Во-первых, содержание завещания должно оставаться в тайне до момента его реализации. Оба свидетеля поклялись хранить молчание. Во-вторых, как Франтишеку Влукневскому, так и его сыну Антону, можно доверять, принимая их помощь в управлении имуществом, поскольку это люди исключительной порядочности. В-третьих, пани София Больницкая умерла внезапно, сраженная апоплексией при вести о бегстве своей старшей внучки Полины. Убегая, Полина не думала о замужестве и отправилась в Варшаву, чтобы найти приличную работу. В-четвертых, сраженная апоплексией пани София в последние часы жизни пыталась сказать что-то еще, что, к счастью, ей не удалось. Бартоломей Лагевка не сомневался, что умирающая собиралась отказать своей внучке, чего он никакой ценой допустить не мог, поскольку считал, что Катарина de domo Больницкая пострадала уже достаточно, причем с его помощью. Он пренебрег своими обязанностями, не исполнив завещания Казимира Хмелевского, и сделал это под давлением пани Софии, которой он безоговорочно подчинялся, за что бог его простит. Пусть же хоть дочь Катарины получит то, что ей принадлежит. В-пятых, он обязывает сына передавать место укрытия доверенного им сундука, о котором идет речь в завещании, исключительно устно и только одному человеку. В-шестых, он наказывает следить за Полиной и ее потомками, чтобы в момент смерти Катарины не было хлопот с поисками наследников. В-седьмых, он оставляет сына опеке божьей.

Ниже подписи Бартоломея Лагевки виднелось примечание, сделанное рукой его сына: «В день 5 сентября A.D. 1903, Полина Войтычко вышла замуж за Франтишека Влукневского и поселилась с ним в Варшаве по улице Согласия, 9, во флигеле, на третьем этаже.»

В полном оцепенении Михал всматривался в это примечание. О, боже! Палина вышла замуж за Франтишека, мужчину, который был почти ровесником ее бабки?! И этот Франтишек переехал в Варшаву?! Невозможно!!!...

Он лихорадочно бросился к ящику. Там было что-то, он точно что-то видел про этих чертовых Влукневских! Какие-то обычные, маловажные вещи...