Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 958

– Вот тебе твои триста жемчужин! – вдруг зло обратилась к Терезе Люцина.

– Вот именно, – съязвила Тереза. – Это достойно того петуха за одиннадцать гектаров...

– Подождите, а вдруг там колье... – показывая на Михала, просипела тетя Ядя.

– Какое колье?

– Не знаю. Бриллиантовое...

– Ха-ха! Скорее дедовский табак...

Михал наконец-то открыл ящик. Внутри не было ни колье ни табака, а только сложенная вчетверо бумажка. Он вынул ее и расправил, бросив ящик.

– Копия списка, – пробормотал он. – С примечанием, кому отдать... Если что...

Тетя Ядя подняла брошенный ящичек и стала его рассматривать. Люцина злорадно захохотала:

– Я же говорила, кому как, а у нашей семьи с этим сокровищем получится, как у Заблоцкого с мылом. А вы думали, что триста жемчужин так вас и ждут! Вторые золотые прииски за шесть долларов!...

Обиженная Тереза пожала плечами и с достоинством покрутила пальцем у виска. Михал Ольшевский, внезапно ослабевший, уселся на кучу камней, и в отчаянии обхватил голову, не выпуская из рук бумаги.

– Боже!.. – стонал он. – О, боже!.. О, боже, мой!..

– Как это? – сказала моя мамуся с безграничным разочарованием. – Уже все? А где остальное?

– О, боже! – шепотом выл Михал.

– Остальное забрали конкуренты, – объяснила я, не пытаясь скрыть разочарование. – Черт. А так хотелось посмотреть на этот бокал...

Сташек Бельский стоял над разбитым ящиком. Он пошевелился, посмотрел на Михала, на остатки сокровищ, еще раз на Михала:

– Я этой сучке голову откручу, – произнес он стиснув зубы.

Потом опомнился и поспешно добавил:

– Лично откручу. По службе.

– О, боже! – душераздирающе стонал Михал, по-видимому, неспособный придумать другие слова.

Все другие слова придумали родственники, наконец-то вышедшие из состояния остолбенения. Первой жертвой вернувшихся сил стал отец, который напрасно начал раскапывать колодец, а за ним Марек, не разрешивший продолжить раскопки. К счастью, во всеобщей суматохе никто из них не расслышал ругательств и оскорблений, выкрикиваемых хоть и громко, но неразборчиво. Франек рвал волосы на голове, обвиняя себя в том, что сокровища пропали из-за его уборки. Люцина с сатанинским хохотом издевалась над всеми и милицией в том числе. Сташек Бельский, у которого пытались узнать загадочное значение его последних слов, как всегда сбежал. Марек, злой как бык, коротко раскритиковал себя:

– Давненько я не попадал в такое дурацкое положение, – зло сказал он, направляя свои слова куда-то в пространство, после чего отправился за сержантом Бельским.

Страсти, разгоревшиеся на остатках семейного наследства, утихли только к вечеру. Энергичная деятельность властей, которые только теперь поверили в существование прабабки и ее наследства, привела к многочисленным ценным открытиям. Беглецы вернулись, объяснения обрушились лавиной, и интерес заглушил сожаления по утрате.

Сержант Бельский сразу же сообщил, что чувствует себя лично ответственным за наше пропавшее наследство. Он сам доставал документы из-под пола в подвале, сам посоветовал закрыть колодец тяжелым предметом, и сам не предвидел последствий. Он слишком поздно сопоставил события.

– Адам Дудек – мой родственник и порядочный человек, – решительно начал он. – Но его жена – это хищная гангрена, такая жадная до денег, что не дай бог. Я должен был догадаться, что она что-нибудь скомбинирует. Она одна могла показать все тому, кто крутился здесь в прошлом году, по описанию он подходит точь-в-точь, зовут его Джон Капуста, чтоб ему пусто было. Я прижал эту заразу, и она все рассказала...

Дело очень заинтересовало нас, поэтому Сташек Бельский прижатый вопросами, немного злой, немного гордый собой, выдал подробности этого «прижатия». Он отправился к Хане Дудковой и решил добиться успеха внезапностью:

– Очень странно, что вы не смогли продать эти бумаги тому человеку, который к вам приходил. – Недовольно сказал он без всяких предисловий. – Этому, как его там, Капусте. Он хоть заплатил за прокат?

Известия о сенсационных событиях в хозяйстве Франека разошлись по округе со скоростью стрелы, и Ханя о них знала. Сокровища из колодца выросли до таких размеров, по сравнению с которыми сезам выглядел просто угольным ящиком. Ханя связала в уме факты, прикинула стоимость бумаг, происходящих из ее собственного подвала и сильно разозлилась.

– Заплатил! – яростно набросилась она на Сташека. – Он мне и гроша не дал! Говорил, что для него это ничего не стоит, сволочь такая! Задаром читал, а еще и записывал! Простить себе не могу!

– Понятно, – ехидно сказал Сташек. – Вы остались в дураках, а он сбежал со всем добром. На вашем месте, я бы не упустил возможности поймать негодяя и все у него забрать. Пусть и ему ничего не достанется!

– Лишь бы его поймать!...

– Это не сложно. Вы запишите в протокол, когда он это читал и сколько времени, и уже появятся основания для его задержания. Он отучится мошенничать!

Таким простым методом, в течение двух минут, сержант получил поддержку горящей местью Хани, которая за полчаса до этого поклялась себе, что ни какая сила не вырвет из нее ни одного слова о Джоне Капусте. На половине признаний она опомнилась настолько, что отреклась от желания продать документы, мотивируя свои действия обычной, невинной любознательностью. Злой на нее Сташек Бельский принял эту версию исключительно из-за лояльности по отношению к родственнику.

– Я даже посадить ее не могу, – произнес он с искренним сожалением, – нет оснований. А если разобраться, это она вызвала весь этот переполох...

– Переполох был бы и без нее, – утешил его Марек. – Гробовщик хорошо сторожил. Зато, благодаря ей, понятно, кого искать.

Тяжелее всего было то, что вся семья или одновременно молчала или одновременно говорила. В кухне Франека, которая последнее время превратилась в конференц-зал, некоторое время разыгрывались просто неприличные сцены. Каждому хотелось узнать что-нибудь свое и каждому хотелось узнать это что-нибудь немедленно. Победительницей в баталии вышла Тереза, которая хлопнула по столу собачьей миской, разбрызгав по присутствующим остатки каши.

– Тихо!!! – крикнула она. – Всем молчать, говорить по очереди! Узнаю я наконец, кто убивал людей? Гробовщик?

– Гробовщик, – одновременно ответили Марек и Сташек Бельский.

– Конечно, гробовщик, – обиженно вставила Люцина. – В следующий раз пользуйся сковородкой, собачьей каше я предпочитаю человеческую яичницу. Я с самого начала говорила, что гробовщик прогонял Менюшко!

– Ну, не сначала, а с середины, – упрекнула ее моя мамуся.

– Похоже на то, что поколения гробовщиков с большим упорством охраняли наше наследство, – заметила я. – Старый с большим упорством прогонял разнюхивающего Менюшко, а теперешний сделал следующий шаг и радикально устранял искателей.

– Хорошо, все это прекрасно, но откуда о наследстве узнал гробовщик? – поспешно спросила тетя Ядя. – Может мне кто-нибудь объяснить? Предыдущий, теперешний и вообще все?..

Сташек Бельский посмотрел на Марека. Марек недовольно скривился. Люцина перестала собирать с себя кашу и глаза ее заблестели:

– Даю голову на отсечение, что он знает! – крикнула она.

– Это служебная тайна? – спросила я сержанта.

– Э-э-э, нет... Как-то все глупо, – озабоченно ответил сержант. Я не уверен, должен ли я это знать официально... Он знает лучше.

– Он был при освящении, – предположил Франек, обгоняя Марека. – Коня и телегу проглядеть невозможно. А потом наверное подглядывал... Так это было, или нет?

– Ну, скажи же, наконец! – не вытерпела я. – Ты же говорил со священником!

– Я вам отвечу вместо него, – таинственно произнесла Люцина. – Старый гробовщик подглядывал и решил, что в колодце спрятали сокровища...

– Очень правильно решил, – вмешалась Тереза.

– Он рассказал об этом своему потомку, не знаю сын это был или внук, я в этом запуталась. Они хотели забрать сокровища себе, но не могли копаться в присутствии деда, кроме того, они могли перепутать колодцы. Они их тщательно охраняли, и в конце-концов обрели уверенность, что это их собственность. Этот теперешний гробовщик был очередным обладателем тайны, он также считал, что сокровища принадлежат ему, также не мог их достать и также не позволял достать никому другому...