Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 992

— Езус-Мария, кредитные карточки! — вопила она не своим голосом. — Машина! Немедленно в банк! Успеть известить! А то муж уйдёт! И меня ограбят! Ну неужели никто мне не поможет?!

Женщина металась, словно собиралась разорваться на части и помчаться сразу в несколько мест. Её блуждающий взгляд вдруг остановился на Элюне, которая столбом застыла в дверях обувного салона. Немногочисленные покупатели, услышав душераздирающие крики, благоразумно держались подальше и не спешили предлагать свою помощь. Возле несчастной суетились лишь две продавщицы — из парфюмерного и обувного. Ну и стояла остолбеневшая Элюня.

К ней и кинулась жертва ограбления.

— Позвоните моему мужу, умоляю! Тут где-нибудь есть телефон! Юзеф Ремяшко, запишите! А я должна мчаться в банк! Расскажите ему, что произошло, а машина оставлена на улице перед домом, а в регистрационной карточке записан адрес! Пусть спрячет машину, пока не увели! Умоляю вас!

Преодолев овладевшее ею оцепенение, Элюня записала фамилию мужа пострадавшей и номер его телефона на только что полученном чеке. Пострадавшая кинулась в двери и исчезла, Элюня двинулась на поиски телефона.

Позвонить ей разрешили с аппарата в соседнем отделе верхней одежды. Длина записанного номера и характерный набор цифр свидетельствовали о том, что это радиотелефон. Дозвонилась Элюня сразу же.

— Пан Юзеф Ремяшко? Я звоню по просьбе вашей жены. У неё украли все документы, в том числе и на автомашину. А она оставила её на улице и боится, что украдут, ведь в документах адрес. Просит вас о ней позаботиться.

— Что? — спросил пан Ремяшко.

Элюня повторила.

— А вы кто такая? — подозрительно спросил пан Ремяшко.

— Элеонора Бурская, но это не имеет значения! Я тут случайно оказалась.

— А где пани оказалась случайно?

— В Панораме.

— Так, значит, в Панораме обокрали эту ослицу?

Элюня подумала — не хотела бы она, чтобы пан Ремяшко был её мужем.

— Нет, она сказала — в магазине электротоваров.

— А что она делала в магазине электротоваров?

Тут Элюня поняла, почему пани Ремяшко не стала сама звонить мужу. Ведь казалось бы — звонок отнимет секунду-две, но она лучше знала своего мужа.

— Не знаю, что ваша жена делала в электротоварах, — дала исчерпывающий ответ терпеливая Элюня. — Мне она не сказала. Покупала, наверное, что-нибудь.

— Наверняка опять то, что не надо!

— Я тут ни при чем, проше пана. Она просила меня позвонить, чтобы вы успели позаботиться о машине, вдруг её бросятся воровать.

Последнее девушка прибавила от себя, боялась, пан Ремяшко поинтересуется — зачем заботиться о машине. Тот, однако, все равно нашёл что сказать.

— А сама она позаботиться не может?

— Не может, ей пришлось мчаться в банк из-за кредитных карточек.

— Каких кредитных карточек?

— Которые украли.

— Так карточки у этой раззявы тоже свистнули? Холера! А я не могу отсюда сейчас уехать, так что сами поезжайте к чёртовой машине.

— Что?! Я!

— Ну да, я польским языком говорю! И подождите, пока не заявится моя пулярда. Или я сам постараюсь выбраться. Адрес знаете?

— Нет, не знаю. И вообще, проше пана…

— Пилкарская, шесть. Вилла. Пять миллионов плачу.

Разговор с отечественным нуворишем становился все более забавным, и Элюня с трудом удержалась, чтобы не прыснуть в трубку. Одновременно мелькнула мысль о том, что пять миллионов — это как раз столько, сколько она вчера потеряла в казино, пан Ремяшко возместит ущерб, очень с его стороны благородно. Пилкарская недалеко, времени операция займёт немного, наверняка пани Ремяшко, зная своего супруга, постарается скорее вернуться домой, к брошенной на произвол угонщиков машине. А возможно, и самого Ремяшко проймёт. Интересно поглядеть на него.

— Ладно, — согласилась Элюня, — поеду. Какой марки машина?

— Мерседес. Зелёный, металлик. Возьмите такси, я оплачу.

— Я на машине, такси не потребуется.

— Так я оплачу бензин. Бурская Элеонора, я запомнил.

Последнее прозвучало столь зловеще, что Элюня забеспокоилась. В голосе пана Ремяшко отчётливо слышалась угроза привлечь Бурскую Элеонору к уголовной ответственности, если та не выполнит его поручения. Как пить дать, возложит на неё вину за украденный мерседес металлик, если его таки уведут.

Пан Ремяшко уже отключился, и Элюня со всех ног бросилась выполнять задание.

Зелёный мерседес спокойно и одиноко торчал перед особняком номер шесть по улице Пилкарской. Не украли! Облегчённо вздохнув, Элюня припарковалась рядом.

Прошло три четверти часа, Элюня замёрзла и включила двигатель, чтобы согреть машину. Куда же подевались супруги Ремяшко, почему не торопятся домой в столь драматических обстоятельствах? Элюня пересидела все фазы ожидания: обычного, раздражённого, тревожного и теперь находилась в стадии бешеной ярости. Что, в конце кондов, думают эти люди, свалили на неё свои проблемы и успокоились. А ей что, всю ночь торчать на Пилкарской? А может, и всю оставшуюся жизнь?

Вилла стояла тёмная и тихая, видимо, у Ремяшко не было ни детей, ни домашних, ни прислуги. Хотя дети, судя по возрасту обокраденной дамы, уже могли жить отдельно от родителей или вести разгульный образ жизни и развлекаться до утра. В соседнем особняке светились окна, а все остальные дома на этой небольшой боковой улочке стояли неосвещённые, пустые. Только по соседней Викторской улице время от времени проезжала машина.

Прошло два часа. Элюня подумала наконец о том, чтобы привлечь полицию. В конце концов, это её прямые обязанности. Отделение полиции, она знала, находится на Мальчевского, совсем близко, на машине она могла подскочить за пару минут, сообщить о создавшемся положении, свалить на полицию обязанности караулить бездомную машину, а самой покинуть пост. Однако какой-никакой жизненный опыт заставил её призадуматься, не мчаться в полицию очертя голову. Ведь давно известно: машина может простоять здесь и год и ничего не произойдёт, пока она, Элюня, торчит рядом, а стоит на две минуты оставить её без присмотра — и поминай как звали. Итак, без присмотра оставить машину она не имеет права, раз пообещала караулить, но сообщить в полицию необходимо. Как быть?

Глянула на освещённые окна соседнего особняка и решилась.

Полдевятого, ещё не поздно, время вполне приличное. Тщательно продумав дальнейшие действия, Элюня вышла из машины, заперла свою тойоту, включила сигнализацию и подошла ко входной двери дома номер четыре по улице Пилкарской.

Только после третьего звонка что-то брякнуло и из домофона донеслось:

— Кто там?

— Я насчёт машины, — жалобно произнесла Элюня. — Бурская я.

Элюня совершенно случайно выбрала самые подходящие слова из всех возможных. Автомашина для любого — самый животрепещущий вопрос, а когда к тому же прозвучит фамилия звонившего, совершенно незнакомая хозяевам, то это, с одной стороны, внушает доверие, а с другой — возбуждает любопытство, так и хочется разгадать загадку. Ни с того ни с сего какая-то Бурская приходит на ночь глядя по автомобильному вопросу, что бы это значило?

— Моментик! — ответил голос в домофоне.

Потом из него донёсся какой-то шум, слышались какие-то отдалённые голоса, и вот девушка отчётливо расслышала слова:

— …да не в голову, ты что! В коленку, в самый суставчик…

Домофон отключился, и тут же щёлкнул замок калитки. Элюня толкнула калитку, прошла несколько шагов и поднялась на крыльцо.

Дверь в дом распахнулась, на крыльцо вышел какой-то мужчина.

— Извините, что вас беспокою, — торопливо произнесла Элюня, машинально оглядываясь, на месте ли подопечная машина, — но не могли бы вы немного присмотреть вон за тем мерседесом, у шестого дома стоит…

— Машина Ремяшко? — уточнил сосед.

— Ну да! Видите ли, у пани Ремяшко украли документы на машину, и теперь они боятся, что машину уведут, меня попросили постеречь, а я больше не могу здесь торчать. Хочу сообщить в полицию, чтобы организовали охрану, да боюсь оставить машину на произвол судьбы, может, на неё уже кто-то нацелился и только ждёт, чтобы я уехала. Надеюсь, это займёт немного времени, я сейчас прямиком гоню в полицию, вот и хотела попросить вас это время приглядеть за ней.