Если бы я знал (ЛП) - Уайт Рейн - Страница 19

он Димке искренне сочувствовал, порой ― завидовал. Это же

насколько нужно привязаться, чтобы постоянно помнить? И

страшно, и удивительно.

С Верой Никита был знаком только по фотографиям. По

фотографии. Той самой, которую Димка таскал в кошельке

класса с девятого. Сначала с тайной надеждой, что девушка

ответит ему взаимностью, а последние два года в качестве

воспоминания. Он доставал её порой, когда думал, что никто не

видит, и так долго, пристально рассматривал, что Нику

становилось физически больно. Когда сидишь с другом за одной

партой, всё равно подсмотришь, что он делает.

Девчонка эта была подругой детства Димы. Он не то чтобы

добивался её, просто любил. Как-то так честно и безоговорочно, почти по-детски, что Никита был уверен ― пройдёт когда-нибудь. Не прошло. И позапрошлым летом они сошлись, а

потом…

Потом случилась авария, которая всё развалила. Никита и

сам не знал всех подробностей, только то, что говорил Димка, тоже пересказанное по слухам. Притом три варианта за первый

месяц точно поменялось, смотря какой был первоисточник ― на

любую проблему можно смотреть под разным углом. Но если

выделить общее: компания возвращалась с дружеских

посиделок, естественно, с алкоголем; машина была вроде бы

брата Веры, но за руль сел самый «трезвый» из друзей.

Оказалось, трезвостью тут и не пахло. Водитель отрубился

прямо на оживлённой трассе, автомобиль на всей скорости

врезался в ограждение и… вот здесь вариантов было много, но

по склону в кювет машина точно скатилась. Водитель погиб, остальные пострадали. Сколько там их было в машине?

Четверо? Пятеро? Два года прошло, как бы внимательно Ник ни

слушал, память плохо работала в отношении совершенно чужих

людей.

Теперь Диму периодически кидало из крайности в

крайность: от «жизнь продолжается, мне никто не нужен, давай

найдём девочек и оттянемся!» до «я люблю только её и буду

обивать пороги, пока не добьюсь взаимности». Рука об руку с

первым состоянием шёл нескончаемый оптимизм, а со вторым

― практически депрессия. Видимо, сейчас преобладало второе.

Никита тяжело вздохнул и снова посмотрел на мобильный.

Ну же, давай, грузи!

Димка в это время продолжал разглашать чужие секреты:

― Тоже неплохо пострадал: кость на ноге по осколкам

собирали, руку ломал в паре мест, до сих пор порой то ли нерв

зажимает, то ли ещё что переклинивает, но пальцы дёргать

начинает. А пацан упёртый, бывший гимнаст, он от этого в

ужасе! Но самое главное, что у него предки рехнулись после

происшедшего. Не знаю всех деталей, но Тим считает, они

бомбанули именно из-за того, что тогда он тоже без спроса

уехал.

Димка ещё что-то говорил, слова влетали в уши, но

сознание их ни капельки не улавливало. Сеть заработала, страничка обновилась, и в диалоге с Джоем появилась

многозначительная цифра три. Новые сообщения!

Джой: «Ник, свидетелем будешь. Заявляю официально: корпоратив меня в конец зае… залюбил. Если ещё раз эта

фирма позовёт меня что-нибудь у них вести, бей, но не пускай.

Вот просто тапкой меня или чем потяжелее. Главное, череп не

разбить, а то обидно будет».

Джой: «Ты только посмотри на это».

А следом, третьим сообщением, очередное селфи. Деловые

дядечки в костюмах расстелили среди блюд бумаги и что-то

сурово обсуждали. Джой стоял на их фоне, одной рукой держал

телефон, делая снимок, в другой сжимал микрофон, показывая

на уровне глаз пальцами «V», а выражение лица скептичное, измученное и чертовски скучающее.

Никита чуть увеличил, разглядывая «нестареющего

вампира» в деталях. Провёл по фотографиите пальцем, будто

надеялся сгладить печать усталости с этого лица, но тут же

спохватился. Забавно, вампир в лице Джоя оказался совсем не

таким уж нестареющим. Он был трудоголиком, пусть и с

весёлой работой, выжимал из себя все силы, и сейчас, под конец

недели, было особо заметно, насколько на Джоя влиял режим.

Меж бровей залегла морщинка, глаза покраснели, на губах ―

искусанные ранки. Что уж говорить про слегка смазавшуюся

подводку?

Впрочем, таким он ещё больше напоминал Никите

главгероя из фэнтези. Делает всё, чтобы спасти мир и других, но

полностью забивает на себя. Символично.

В глубине души Джоем Ник восхищался.

Никита: «Бить тебя отказываюсь. Но сухарей с

бумагами на корпоративе стоило бы расстрелять. Забей на

них, выпей чего-нибудь».

― И поэтому он постоянно должен быть под присмотром, предки требуют, чтобы с него глаз не спускали… ― Слова

Димы вновь сложились в разборчивые предложения. ― Эй, Ник, блин, ты меня слушаешь вообще?

― Да. Да, конечно, ― спохватился он.

― А чего лыбишься так, словно в лотерею выиграл? ―

Димка прищурился. ― Не-ет, только не говори, что играешь. Я

тут…

― Я слушаю! ― перебил Никита, торопливо блокируя

экран. Что? Это он-то улыбался? Да быть не может. ― И что?

Этому

Тиму

наняли

телохранителя?

Круто

для

шестнадцатилетнего пацана.

Димка успокоился, снова опустился на локти и уставился в

небо. Вниманием он завладел, а значит, можно было немного

потянуть время.

― Если бы телохранителя. Бери ещё круче и делай

поправку на идиота в лице его папаши. Ему… Нанимают…

― Ну? ― поторопил Ник. Друг умел подогреть интригу, даже если учесть, что Никите было абсолютно плевать на

какого-то там Тима. На Димку ― нет, на брата его тоже.

Кстати, о Джое. Телефон призывно завибрировал в руке, но Ник выдержал, не кинулся сразу читать ответ. Пусть сначала

Дима договорит.

― Нянек.

Никита едва не подавился:

― Чего?

― Ня-не-чек. Гувернанток. На полный рабочий день, ― со

зловещим восторгом вещал Дима. ― Прикинь, пацану в конце

месяца семнадцать, он отличник, спортсмен, день и ночь за

учёбой, семейным бизнесом интересуется. А ему нянек

нанимают, дамочек лет эдак под восемьдесят, которые почему-то все как одна шамкают челюстями и даже кино громко

смотреть не позволяют. И знаешь что?

Ник не знал, но догадывался. Что дела у пацана дрянь. Нет, всё, баста. (Футболка Димки всё ещё многозначительно валялась

на траве, сверкая надписью). Нужно терпеть. Если он когда-нибудь заноет, что у него дерьмовая жизнь, то произойдёт точно

что-то катастрофически страшное. Рушащее основы его

мироздания. А пока отец не нанимает Никите нянек, всё в

порядке, правда?

― Что? ― таки же спросил Ник, телефон в руках снова

завибрировал. Срочно-срочно-срочно нужно было, чтобы Дима

ответил, и он смог прочитать сообщения.

― Теперь из пай-мальчика мы готовим чертяку, который, как в старых голливудских киношках, избавляется от нянек. Две

уже сбежали за последний месяц.

― Кажется, вам там весело.

― Да присоединяйся, говорю же…

Да, Димка говорил, но какой к чёрту Тим, когда у него

сообщения от Джоя? Никита и сам не понимал, с чего вдруг так

ждёт от него сообщения, но склонялся всё к той же мысли, что

неделю назад. Вот бывает так: раз ― и понимаешь, что человек

твой. Как с Джоем.

Джой: «Есть, сэр, я уже выпиваю. Выглядит почти как

вино».

Сопровождалось сообщение фотографией винного цвета

напитка в тонконогом бокале. Ники хмыкнул. Вишнёвый сок, сто процентов.

Никита: «Правильно, пей, хотя лучше бы это была кровь

тех мудаков. А мы тут на природе сидим. Солнце жжёт, словно не пять часов вечера на дворе, а полдень».

Покосился на Димку, который углубился в очередной