Медицина катастроф в ином мире (СИ) - Чагин Павел - Страница 4

МПЛ, то бишь модульный пистолет Лебедева, оснастил коллиматорным прицелом и тактическим фонарем. Глушитель оставил на месте. На ствол АК прикрутил пламегаситель. Подствольный гранатомет и весь лишний обвес кроме оптики убрал в сумку. Сам автомат, сложив приклад, закрепил сбоку, на рюкзаке. Снять его можно одним движением. Основным оружием будет МПЛ. Так двигаться намного легче.

Осталось закрепить радиомаяк на самой верхушке, чтобы найти обратную дорогу. Убедившись, что ничего не цепляется, не звенит и не сковывает движения, я снова полез вверх. Небо безоблачное, тварей пока не видно... Спустившись, надежно закрепил сумки на дереве и нарезал веток, чтобы замаскировать тайник. Хотел оставить растяжку, но посчитал это лишним. Случайные жертвы мне не нужны. Собравшись с мыслями в последний раз, я, на всякий случай, спрыснул себя репеллентом. Ничем не пахнет, но гадость редкостная, лучше не вдыхать. Солнце уже в зените, а значит, сейчас часов двенадцать. Выставив приблизительное время на планшете и, проверив маяк, я включил режим отрисовки карты по встроенному пеленгатору. Сунув в рюкзак четыре пол-литровые баклажки воды и галеты, я наконец спустился на землю. Гарнитуру от рации оставил болтаться на шее, чтобы слышать изменения в эфире.

Жарковато. Тактическая футболка под броником быстро взмокла. Благо, легкий ветерок проникал под шлем и обдувал голову. Иначе пот бы уже попал в глаза. Часть пути я проделал по следу убитого лося. Волокли его достаточно долго, километров пять. Но, потом, все же бросили. Я наткнулся на обглоданную тушу и обошел ее на почтительном расстоянии. Универсальный репеллент не только отпугивал насекомых, но и делал мой запах неприятным для хищников. В частности сбивал собак со следа. Памятуя о лисе, я старался оглядываться каждые тридцать секунд и, периодически, припадал на колено, чтобы вслушаться в звуки леса. Освещенных полянок и прогалин в листве старался всячески избегать. Разделить судьбу лося очень не хотелось. По этой же причине в кармане рюкзака лежала термонакидка. Обычно ее используют, чтобы спрятаться от дронов, но вчера она тоже помогла.

У небольшого ручья встретились первые обитатели леса. Пара мелких зверьков, похожих на зайцев. Только лап у них было шесть. Они сразу скрылись в траве. Я просто принял это, решив не вдаваться в размышления. Вода на вид казалась чистой, но пробовать я не рискнул, опустил в нее лакмусовую бумажку. Тест показал, что она пригодна. Значит, одной проблемой меньше.

Шел все время на север. Через пару часов наткнулся на первую дорогу. Отсыпанная гравием и крупными камнями по краям, шириной метра четыре, с укатанной колеей в обе стороны, она извивалась среди лесной чащи, уходя вдаль. Вдоль дороги всегда много мусора, и я решил поискать что-нибудь интересное. Но кроме грязных бутылей, засохшего дерьма и обглоданных костей ничего интересного не нашел. За час, проведенный в засаде, никто не проехал. Тогда я выбрал самое высокое дерево на изгибе дороги и взобрался на него. Передохнув минут пять, добрался до самой верхушки и достал бинокль. Небо уже темнело. Переключая режимы, я методично изучил окрестности. Где-то вдали, у самого горизонта, едва различимо мерцали огни. Разрешения бинокля не хватило, чтобы приблизить объект. Однако, дорога, то и дело проглядывавшая в лесной чаще, определено вела в том направлении.

Я взглянул на планшет. От маяка ушел уже почти на сотню километров. Сигнал его ослаб. Достав второй маячок, я закрепил его на своем дереве. Идти дальше стало опасно, решил заночевать здесь. Ветер стих, на лес опустился штиль. Спустившись ближе к центру ствола, я нашел подходящее сплетение ветвей и стянул витками каната две толстенные ветки. Проверив получившийся гамак на прочность, я впервые за сутки нормально вытянулся. Было тесновато, зато шанс сорваться вниз, даже при сильном ветре, очень мал. Усталость навалилась на редкость внезапно. Веки сами слипались. Решив не ужинать, я выпил воды, и, сунув рюкзак между ног, укутался в термонакидку. На всякий случай, поверх нее обвязался концом каната. Вдохнув чистый лесной воздух, накрыл лицо и моментально вырубился.

Спал как младенец. Поутру выпала роса, лицо намокло. Но это было приятно, влага освежала. Крем от ожогов помог, кожа больше не саднила. Видимо, ночь была душной и я расстегнул ворот. Какая-то тварь все-же укусила в шею. Нащупал два волдыря с запекшейся корочкой. Стряхнув росу с накидки, я поднялся на верхушку дерева и, запивая галеты водой, осмотрел дорогу в бинокль. Ничего нового. Собрав нехитрые пожитки, спустился вниз, слегка размялся, ибо спать в бронежилете то еще удовольствие, и тронулся в путь.

Шагать по дороге куда приятнее, чем по лесу. Проснулся рано, в седьмом часу. За три часа без привалов шагомер насчитал двадцать два километра. При средней скорости пешего хода в пять километров в час… неплохо! Я уже собирался свернуть в лес по нужде, как услыхал сзади тяжелую, быструю поступь. По звуку, будто бы собака, но, что-то не то. Шаги замедлились и я обернулся. Метрах в пятидесяти, пригнув голову к земле и высоко задрав хвост, рыскал громадный пес. Он явно учуял мой запах и шел по следу.

Странности бросились в глаза сразу. Во-первых, пес был закован в броню и имел на спине металлический панцирь. Во-вторых, псина шагала шестью ногами! Задние лапы мощные, мускулистые. Передние чуть послабее. Остановившись метрах в десяти, зверь поднял морду и уставился на меня, потягивая воздух ноздрями. Взгляд его был скорее удивленным, чем агрессивным. Заметив такую же сумку как у лиса, я предположил, что пес перевозит какую-то почту. Подняв раскрытые ладони, как в случае с лисом, я отошел на обочину.

Пес фыркнул, и обошел меня по большому радиусу. Подумав с минуту, он попятился боком, стараясь не выпускать меня из виду, набрал скорость и скрылся за поворотом.

- Фу, ну и зверюга. Хера се, почтовый голубь! Ну нахер, пойду ка я лесом.

Сказано – сделано. Скорость по пересеченной местности сильно упала. Благодаря сигналу маяка, планшет вырисовывал почти ровную прямую. Я уверенно двигался в направлении севера. Пару раз пришлось пересечь дорогу. Она извивалась, огибая холмы и овраги, а я перся напролом. Свои восемьдесят пять километров я честно прошагал. Скоро начнет темнеть, пора искать место для ночлега…

По дороге промчалась карета, высекая искры из-под колес. Следом, с воплями и свистом пронеслись несколько всадников. Пригнувшись, я решил посмотреть, что случилось и короткими перебежками добрался до поворота. Люди в черных одеждах, облепив карету, пытались проникнуть внутрь. Кучеру тут же перерезали горло и скинули на дорогу. Холодок пробежал по спине. Пальцы беззвучно расстегнули кобуру. Не сумев вскрыть карету, люди в масках проехали метров сто и свернули с дороги. Выждав несколько минут, я пошел следом. Здесь камни с обочины выломаны, земля утоптана. Видимо, подготовились заранее.

Я укрылся в траве, прежде чем еще двое всадников пронеслись мимо. Они осмотрелись на предмет свидетелей и тоже свернули в лес. Путь лежал вниз, в овраг. Оно бы мне сейчас незачем, но дело явно неладно. Я видел, понял, значит уже причастен. Так говорил командир. Вздохнув, передернул затворную рамку МПЛ и двинулся по следу.

В овраге уже кипела работа. Орудуя длинными монтировками, топорами и кувалдами, злоумышленники вскрыли карету. Первый же получил стрелу в лоб и рухнул замертво. Но в этот момент вскрыли вторую дверь и оттуда выволокли мужчину лет сорока в белой сорочке и алых брюках. Он пытался отбиваться, но пятеро молодчиков крепко скрутили его. Мелькнула монтировка и короткая сабля выпала из его рук. Послышался сдавленный стон. Следом выволокли девчонку с арбалетом и сильным ударом в лицо отправили ее в нокаут. Последним из кареты достали грузного старика, мертвой хваткой вцепившегося в какой-то сверток.

Старик отбивался и кричал, сыпал проклятиями на непонятном языке. Мужчина тоже громко ругался и угрожал. К чести девчонки, она достаточно быстро пришла в себя и лежала на земле, выжидая удобного момента. Одному из бандитов надоела эта возня и он пырнул старика саблей. Тот жалобно взвизгнул но сверток не отпустил. Бандит замахнулся, явно намереваясь перерубить деду пальцы, но тут я уже не стерпел.