"Фантастика 2025-66". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Заугольная Оксана - Страница 93

Манфреда передернуло. Рука с перчаткой поднялась сделать прокол пространства и безвольно упала. Он не сможет бегать от Евы вечно, а от Ульфилы тем более.

— Ты уверена? — неожиданно для Манфреда немного нервно произнес Мейнгрим. Вот уж от кого он совсем не ожидал поддержки. — Ульфила недавно потеряла мужа…

— О, Грим, хоть ты не начинай, — буркнула Ева. — Пурпурная фея никогда ничего не теряет. Только находит.

Шаги в коридоре напомнили Манфреду, что если уходить, то сейчас. Пурпурные в отличие от крайне многих магиков, обязательно носили яблоневые твердые подметки и их обувь звонко стучала по полу или по мостовой. И все знали — идет палач. Ему или ей нечего бояться или скрывать. Они всегда на службе, пусть даже казни отменили много лет назад. По крайней мере, публичные.

В последнюю минуту отвага отказала Манфреду, и он было собрался бежать, но было поздно. Без стука дверь открылась и в образовавшуюся щель проскользнула Ульфила. Её удушливая магия накрыла всех: Ева села ровнее в кресле, в котором снова умастилась несколько минут назад, Мейнгрим отодвинулся в тень, и только сам Манфред остался сидеть на полу, беззащитный и одинокий.

Серебристые глаза остановились на нем, и улыбка заставила дрогнуть пухлые губы.

— Ты всё-таки решила воспользоваться нашей дружбой и узнать что-то о личной жизни своего мужа? — низким грудным голосом, не вязавшимся с изящной фигуркой, спросила пурпурная фея. — Похвально.

Она подошла еще ближе и глаза её хищно блеснули, заставляя Манфреда судорожно закутаться в простыню. Чего ему стоило одеться там, где он был, куда он так торопился?

— Его похождения мне не очень интересны, — подала голос Ева. — Уль, ему что-то сделали с памятью цветочные. Он не помнит, о чем они говорили. Нужна твоя помощь.

Ульфила причмокнула, что из-за её губ, похожих на два пухлых бисквитика, получилось приглушенно, словно кто-то шлепнул подушку о спинку кровати. Манфред взмок. Сочетание опасности и невероятно соблазнительной внешности магессы вызывали в нем противоречивые желания, и некоторые из них было тяжело скрыть простыней. Ульфила вся была вот такой, противоречивой. Выглядевшая как драгоценная статуэтка: со своей кожей темного золота, испещренной медными звездочками веснушек, серебристыми глазами и темно-рыжими, поблескивающими медью короткими кудрями, она считалась одной из самых опасных женщин города, и к тому же настоящей паучихой. Недавно вроде бы она вышла замуж пятый раз… или шестой. И вот уже Мейнгрим упоминает об её потере. Против воли Манфред обрадовался, что не успел развестись с Евой. Оказаться холостяком в опасной близости от ищущей нового мужа Ульфилы себе дороже. А отказов палачи не принимали. Пока спасало еще то, что его магический дар палачу был без надобности, вот Мейнгрим — другое дело. Но его прикрывала от такой участи Ева.

— Сколько времени прошло с момента, как он тут оказался, и как долго длилась его встреча, о которой нужно узнать, — голос Ульфилы тем временем изменился, пропали чарующие, соблазнительные нотки. Она заговорила сухо и по-деловому.

Манфред, воспользовавшимся этим, попытался подняться на ноги, но сильная рука опустилась на его плечо, придавливая обратно к полу.

— Утром мы вместе были у дворца, — не выходя из тени, произнес Мейнгрим. — Тут он появился своим проколом около трех часов назад.

— Очень хорошо, — Ульфила кивнула и переместилась за спину Манфреда так, что спиной и макушкой он теперь упирался в её ноги. — А теперь выйдите оба и закройте дверь. Мне надо активировать колодец.

Повторять ей не пришлось. Ева, предательница, даже не оглянулась, выпархивая за дверь, Мейнгрим от неё не отставал. Воздух же вокруг Манфреда еще сильнее загустел, а потом начал вращаться. Всё быстрее и быстрее. И скоро Манфред даже стены видел размытыми, а чувствовал только спиной ноги стоящей позади магессы. Даже пальцев своих не чувствовал. Но ненадолго. Прохладные пальцы обняли его подбородок и подняли лицо к потолку, туда, где виднелся край воздушного колодца, разом сменившейся лицом склонившейся к нему феи. Она улыбнулась и чуть сильнее сжала пальцы.

И пришла боль.

Манфред быстро перестал понимать, что делает Ульфила. Чем и как она его касается. Когда всё тело словно лишено кожи и реагирует на каждое прикосновение вспышкой острой боли, думать уже не получается. Кажется, она что-то спрашивала. Кажется, он отвечал. Иногда ответ он выкрикивал, не в силах сдерживаться от боли, но раз за разом послушно реагировал на её низкий голос, соблазняющий ответить. Он словно давал надежду, что достаточно отвечать — и боль пройдет. Но это был обман.

Насколько растянулась боль, он не знал, только в какой-то момент его глаза снова смогли видеть, и он увидел, как лицо Ульфилы наклоняется ниже, и её изумительные губы касается его пересохшего в крике рта. На короткое мгновение, настолько короткое, что он не мог даже быть уверенным, что ему это не привиделось.

А потом пальцы на его подбородке исчезли, как и опора за спиной, и Манфред с облегчением рухнул, не чувствуя больше боли и пребывая от этого в такой эйфории, что едва не потерял сознание. Снова.

— Ты права, Ева, — кажется, ненадолго он всё-таки отключился, потому как не заметил, когда проклятая жена со своим братом вернулись в комнату. — Его действительно отравили. Но организм сильный и он смог сопротивляться. Поэтому и пришел к тебе в таком виде, сразу из чужой постели.

— Мне его пожалеть теперь? — резко спросила Ева. — Если он так любит находить приключения на свою голову, я должна это терпеть или что?

— Однажды вы сможете просто понять… — промурлыкала Ульфила. Может, она добавила бы еще что-то, но её прервал Мейнгрим.

— Так что ты узнала, фея? — спросил он жадно. — Это как-то связано с моей женой?

— Полагаю, сейчас в нашем королевстве всё так или иначе связано с твоей женой, Грим, — усмехнулась Ульфила. — Да, Фредек рассказал Розе, что она не магесса.

— Чтоб им пусто было, — Ева остро глянула сначала на него, потом на подругу. — Уль…

— Я не собираюсь делиться никакой информацией, добытой пытками, — снова раздвинула пухлые губы в улыбке фея. — Ты же знаешь. Поэтому и позвала.

— Знаю, — Ева выдохнула. — Что-то еще?

— Да, Роза призналась, что проклятие на тебя наложили цветочные, но лишь для того, чтобы уберечь. Они боялись, что беременность синим магиком вкупе с твоей маленькой проблемой может убить тебя. А это значит…

— Это значит, что они в курсе про Берхта, — слабым голосом произнес Манфред, пытаясь сесть. Неожиданно он почувствовал, что кто-то помогает ему подняться на ноги. Он не удивился, будь это Ульфила, она определенно питала некоторую слабость к своим жертвам, но это оказался Мейнгрим. И в его глазах сквозило сочувствие и… понимание?

— А еще они в курсе планов Фредека просочиться в королевскую семью за счет его сына, — добавила Ульфила. — Как же у вас тут весело, Ева, а я уже хотела обидеться, что ты давно не звала меня поболтать. Но с такой семьей удивительно, что у тебя хватает времени на сына.

— У меня и не хватает, — буркнула Ева. — Особенно с таким мужем. Радослава еще цветочки, как оказалось. Он и без неё находит себе за кем волочиться.

— Ну ладно тебе, — засмеялась Ульфила. — Он же из благих побуждений. Просто не рассчитал. Фредек, когда снова пойдешь к этой девице, попроси её мужа создать искусственный отек в носу, чтобы приглушить запахи. Или пусть Грим тебе охладит нос изнутри как можно сильнее. Если не отвалится, то запахи точно пропадут.

— Снова? — переспросила Ева, от ярости синея скулами.

— Не отвалится? — недоуменно уточнил Мейнгрим и заинтересованно уставился на его, Манфреда, нос.

— Ну в ледышку превращать не надо, — пояснила Ульфила сначала для него, потом повернулась к подруге. — Ева, он же и впрямь добывает полезную информацию. Может, спасет королевство и не придется бегать вокруг принцессы, получит свой кусок яблочного пирога и так. Что до постели… тебя утешит, если я уверю, что ему это как тяжелая повинность и в сравнении не идет с тобой и уж тем более, с принцессой Радославой?