Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 320

— Ну, надо, так надо, — пожал я плечами, сбрасывая легкое оцепенение. — Стану. Встречусь. Отвечу.

— Вот и ладушки! — облегченно вытолкнул Суслов, хлопая в ладоши — и словно разряжая атмосферу. Зловещий политический морок, что таился в углах, сгущая тени, исчез.

Хм. И вправду светлее стало… Или мне почудилось?

— Ну, раз уж мы оторвали вас от дел, Миша, — бойко заговорил Михаил Андреевич, — наш долг — накормить вас ужином! Согласны?

— Согласен, — нацепил я улыбку. — А к чаю что-нибудь будет?

— Торт! — объявил хозяин, задирая палец.

— Согласен! — у меня получилось уловить мыслеобраз пышного «Киевского» с розочками.

У Сусловых в меню простые блюда, без изысков, но повара знают толк в готовке. А приличный кусок торта, да с чайком, мне сейчас не помешает. Надо же как-то переварить новый метаморфоз…

«Имаго… — мрачно думал я, спускаясь за хозяином по лестнице. — Вот тебе и имаго… И что из этой куколки вылезет? Ждите ответа…»

Суббота, 28 мая. Вечер

Зеленоград, аллея Лесные Пруды

Самолет из Праги сел без опозданий, и шумливый пассажиропоток ринулся в аэропорт, отягощенный ручной кладью всех форм и размеров. Тащили даже картонные ящики — загруженность полок чешских и советских магазинов пока еще не уравнялась.

— Идут! — обронил я вслух, узнавая моих.

Впереди бодро шагал отец с двумя огромными кожаными чемоданами и сумой через плечо, а за главой семьи плелись мамочка с дочкой — обе катили сумки на колесиках, раздутые как рюкзаки у запасливых геологов.

Первой меня заметила Настя. Я легко взял ее мысль: «Мишенька, миленький…» — и тут же, засовестившись, блокировал ридер-потенцию.

— Мишка! — воскликнул папа. — Здорово!

— Привет чехам! — ухмыльнулся я. — И чешкам!

Радостно пища, сестричка повисла справа, а слева меня притиснула мама.

— Ох, а похудел-то как! — запричитала родительница.

— Фиг! На два кило поправился!

— Он еще растет! — рассмеялся отец, и прижался легонько, словно стесняясь проявления чувств.

— Вы надолго? — я отобрал один из чемоданов. — Ого! Ничего себе…

— Всё, что нажито непосильным трудом! — засмеялась мамулька. Раскрасневшаяся, блестя глазами и белозубо улыбаясь, она походила на кинозвезду в окружении фанатов.

— Работы там — море! — папа по эстафете отнял сумку у мамы. — Вряд ли успеем до Нового года…

— Папу главным инженером назначили! — похвасталась Настена. — Правда, здорово?

— Здорово! — чистосердечно признал я. — Нам не сюда.

— Так ты на машине? — обрадовался папа, сворачивая к паркингу. — Аллес гут!

— А как же! — фыркнул сын. — Когда это Гарины возвращались из дальних краев с пустыми руками?

Мама озадаченно обошла серого «Ижика».

— Сына, у тебя ж вроде зеленый был?

— А перекрасили!

Пока семейка рассаживалась, я запихивал багаж под тент, соображая, как бы мне и не соврать, и правды не раскрыть.

Усевшись за руль, сделал вид, что в упор не вижу любопытных взглядов, но папа, с улыбкой доброго инквизитора, постучал пальцем по телефону «Алтай».

— Рассказывай, давай.

— Всего не выдам — подписку давал, — внушительно молвил я, трогаясь. — В общем, предложили подработку — на неполный день… Младшим научным сотрудником в одном секретном институте. Ну, какие порядки в «ящике», ты и сам знаешь!

— Аллес капут! — согласился отец.

— А платят сколько? — просунулась сзади мама.

— Сто девяносто в месяц.

— И девяносто у Револия Михайловича? Ого!

— Да нет, того приварка уже не будет.

— Ну, не разорваться же ему, майне кляйне!

— Нет, ну все равно — очень даже прилично… Да еще за неполный день!

— А то!

Разогнавшись на шоссе, я, в который уже раз, запереживал — коридор возможностей сужался. Этот год подводил меня к целой череде важнейших решений, вот только особого выбора не оставлял. «Да» или «Нет», без вариантов.

И ведь я прекрасно сознавал, под чем подписываюсь, точно знал, на что соглашаться, а от чего оказываться. Просто… Наверное, во мне оживали подзабытые отроческие страхи… Или, наоборот, старческие опасения? Я боялся опять ошибиться…

А шанс прожить жизнь в третий раз мне не выпадет.

Мы выволокли чемоданы с сумками из лифта. Пихаясь, толкаясь и смеясь, протиснулись в прихожую.

— А чем это пахнет? — первым принюхался папа. — О, «борщецкий»! Аллес гут. Автора, — он нацепил тапочки, — автора!

Я загадочно улыбнулся и шагнул в зал. Рита стояла, вытянувшись в струнку, и у меня в голове отложилось вдруг, что ничегошеньки я не понимаю в женщинах. Вот, все толкуют о женской интуиции, даже о магии, и никто даже не вспоминает о таланте нравиться. А ведь это редкое качество. Как изящество. Далеко не каждая красотка изящна. Смотришь порой на длинноногое создание — ну, совершенство же! А стоит прелестнице сделать хотя бы шаг, и все очарование исчезает, как зажженный магний — пленительный образ огрубляется мужицкой походкой…

…Рита одела скромное платье, чуть-чуть выше колена, синее в крапинку, и с белым воротничком. Минимум косметики, максимум природной красоты — темненькая, большеглазая, яркая!

Я шагнул к девушке, и взял ее за руку.

— Знакомьтесь, — обернулся к родителям, — это Рита. Моя невеста.

Папа совершенно растерялся, а Настя подпрыгнула, радостно взвизгнув, и захлопала в ладоши. Мама поступила иначе — приложила ладони к лицу, боясь расплакаться.

— Риточка… — еле выговорила она дрожащим голосом. — Риточка…

— Я… — толкнулось у моей девушки. — Я очень люблю Мишу, и…

Мама, начиная плакать, обняла Риту, и они заревели дуэтом. Настя сперва свою старшую подругу поцеловала, потом меня, шепнув на ухо: «Тили-тили-тесто…», после чего зашмыгала носом за компанию.

— Грусть, печаль… — пробормотал я.

— Женщины, сына, — вздохнул отец. — Они с другой планеты… Аллес капут!

— Это мы от счастья! — тонким голоском ответила мама. — Вам не понять!

— Так, а я о чем? — хмыкнул папа. — Пойдем, сына, спрыснем радость…

— Ку-уда? — осадила его подруга жизни. — Мы тоже хотим!

Заночевать пришлось в моей комнате, которая скоро достанется сестричке. Вести машину после двух бутылок вина, что уговорили четверо Гариных, не считая Насти, было чревато.

Мама одолжила Рите свою новую ночнушку, и я впервые лег в постель с не раздетой девушкой.

— Будем спать, да? — сонно пробормотала моя невеста. — А то я стесняюсь… Услышат еще… — она хихикнула. — Помнишь, Настена дразнилась: «Невеста без места!», а ты так ловко ввернул: «С местом!»? Миш… А твои не обиделись… Ну, что мы отдельно будем жить?

— Да ну… Мама, может, и расстроится немного — поначалу, но она же умница. Поймет, что так — лучше.

Девушка уложила голову мне на плечо, и я не сдержался. Услышал гулкую тишину в голове… Взял Ритину мысль…

И стыдливо хихикнул, как старая дева, листающая «Плейбой».

Не-ет… Я обо всем расскажу Марику, но только не о ридеризме! Не надо раскрывать девичьи тайны…

Мне снилось будущее.

Глава 13

Четверг, 23 июня. День

Ленинград, улица Академика Лебедева

Пресловутый НИИ «Прогноз» прятался на втором этаже Военно-медицинской академии, занимая четыре небольшие комнатки. Было еще несколько лабораторий, разбросанных по Ленинграду — одну встроили в госпиталь Бурденко, другую — в клинику на Пироговской набережной, третью еще куда-то засунули.

Сверхсекретный НИИ рассеялся по городу, пропадая из глаз.

Мой пропуск позволял входить в любое помещение, кроме тех, что обозначены литерой «Т». Не интересовался, правда, что же там скрывается, под этой буквочкой, как-то не до того было.

Почти месяц минул с того памятного дня, когда я встретил родных — и представил им Риту. Хотя, причем тут день? День, как день. А вот ночь…