Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 349

– Ты правильно говоришь! – с чувством сказала Наташа. Упруго поднявшись, она наклонилась, и уложила ладони поверх Светиных. – Я с тобой!

– И я! – подскочила Тимоша, шлепая ладошами.

– Ой, и я тоже!

Рита притиснулась ко мне, и подсунула ручки под мою пятерню.

– Мы все с тобой!

Нежность, признательность, радость… Я много чего чувствовал в этот момент. Но выразить словами… Как? Отделаться затертым «спасибо»?

И тогда мне пришло в голову открыться, устроить ма-аленький – и коротенький! – ментальный стриптиз. Пусть девчонки сами заглянут в мою душу, пусть не услышат, а увидят, узнают, ощутят, как я к ним отношусь.

Хорошенькие личики зарумянились, подпитанные приятным знанием, зацвели улыбками…

Сила пульсировала в нашем тесном кругу, ощутимая почти физически, и я собрал ее, направляя легким посылом. Восковые свечи в канделябре вспыхнули разом, замерцали – и оранжевые огоньки отразились в девичьих глазах.

Там же, позже

На улице стемнело, но никому и в голову не пришло включать свет, беспощадный к тайне. Обычным способом – чиркнув спичкой – зажгли свечи. Их трепещущего сияния хватало, чтобы разбирать выражения лиц, а большего и не требовалось.

На улице заметало, снежная крупка шуршала в волнистое стекло, а в трубе гудело и завывало. Сухое тепло заволокло весь зал, проникая даже в коридорчик, уводивший к инструменталке и удобствам. Из поддувала вырывались мятущиеся алые блики, они елозили по полу, шатали тени на стенах… Хорошо!

Уж не знаю, дул ли Иоанн Грозный чай из самовара, а вот мы всем эгрегором уговорили чуть ли не ведро. Пирожки, ватрушки, котлеты в тесте, рожки с повидлом – всё слопали.

Девчонки разбрелись. Рита со Светланкой спустились в подвал – не удивился бы, что для обмена опытом по воспитанию мужчин. Наташка увлеченно, но почтительно листала пергаментные страницы рукописного «отреченного» травника-изборника, «избор от много отец и мног книг». А Тимоша с Алей шушукались в уголку, переживая заново чтение мыслей своих избранников.

– Ай-яй-яй… – покачал я головой. – Вам что, мало слов? Они ж не врали, когда вам в любви признавались.

– Не врали, – вздохнула Зина, и заулыбалась: – Понимаешь, когда Дюха говорит, что любит, это приятно. Но, когда я слышу, как он думает обо мне, приятней вдвойне!

– Ой, втройне! – подхватила Аля. – Ведь в мыслях не притворишься!

– Ты только не говори им, ладно? – растревожилась Тимоша. – А то обидятся!

– Ладно, это наш секрет… – явил я милость. – Девушки! Пора! В Англии файв-о-клок… Давайте, в круг!

С дровяным грохотом мы составили стулья, и расселись, взяв друг друга за руки для пущего телесного контакта – девчонки мои еще не настолько умелые, чтобы соединять Силу порознь.

Справа от меня мостилась Рита, а слева ерзала Ефимова. Ее шея и плечи были слегка оголены, и я в который раз поразился чистоте алькиной кожи – не то, что прыщика, даже родинки или конопушки ни единой! Матовая гладь цвета слабого загара…

Собравшись, я взял Альбину и Риту за руки, и выдохнул:

– Начали! Изгоняем все ненужные мысли, отрешаемся от земного и небесного, сосредотачиваемся…

Меня окатило жаркой волной – могучий поток Силы бурлил, всё прибывая и прибывая. Он горячил кровь и ошпаривал мозг. Закрыв глаза, я нащупал то самое место…

Направление – Бэкингемшир… Рядом с Эйлсбери… Замок Уоддесдон.

Тот же день, чуть раньше

Соединенное Королевство, Уоддесдон

Натаниэль Чарльз Джейкоб Ротшильд остановился у большого окна в мелкую расстекловку, и слегка раздвинул полупрозрачные портьеры. Больше самого замка он любил обширный сад – эти травянистые перевалы, купы деревьев, трудолюбиво подстриженный кустарник…

Он отдыхал душою в английской глубинке, где традиции чтут не напоказ, как в суетном и космополитичном Лондоне. Барон скривил рот, что можно было представить, как усмешку.

Нельзя заставить народ соблюдать обычай – это должно быть частью их жизни, как в старину, при ком-то из Генрихов, или как там звали короля… А уж барон Ротшильд развернулся бы – деньги и тогда правили миром.

Все равно, хорошее было времечко… Четкое, без этих дурацких полутонов, в которых вымарывается первозданный цвет. Деревенщина пашет, монахи молятся всевышнему, дворяне пируют. А уж коли враг пожаловал – меч долой, и в бой! Ну, или на охоту…

Джейкоб проводил равнодушным взглядом кучку озябших туристов, наперекор погоде восторгавшихся архитектурой Уоддесдон-Мэнор. Иногда, особенно летом или весной, когда сад в кипенно-белом убранстве, он представлял всех этих бездельников, с «Никонами» на жирных шеях, за мирных и работящих пейзан.

Если не оглядываться, вообще не двигаться, а просто любоваться пышной зеленью, воображение дорисовывало и шпагу на перевязи, и шляпу со страусиным пером, и дорогую карету, запряженную шестеркой лошадей… Ах, если бы!

Скучная реальность предлагала ему «Роллс-Ройс» и Сити, где всё пропахло бумагами, ценными в том числе. Ворочать миллиардами – тоже привычка. Пользуясь богатством, перестаешь замечать его – Очень Большие Деньги становятся будничной текучкой, опресняя жизнь. Чего желать человеку, у которого есть всё?

Теплота, вдруг залившая голову, заставила барона пошатнуться. Нахмурившись в тревоге, он уперся ладонью в раму окна, но всё, всё… Было и прошло.

«К снегу, наверное… – мелькнуло у Ротшильда. – Давление скачет…»

Недомогание будто слилось, оставив в лотке золотые крупинки идей. Драгоценных! Великолепных! Восхитительных!

Мерным шагом Джейкоб прошествовал в пышно убранную столовую, победительно улыбаясь. А, ведь, действительно! И как ему раньше не приходило в голову?

Барон тихонько рассмеялся. Такое впечатление, что на блёклой картине вдруг проступили яркие краски. Только речь не о полотне, а о всей жизни.

«Надо обязательно позвонить Арчи!» – подумал он, кивая явленным мыслям.

Артур – глубоко верующий циник, прожженный хитрован – и финансист божьей милостью. С его привычкой – искать скрытый смысл в элементарнейших вещах, он ни на дюйм не приблизится к отгадке – зачем боссу такие капиталовложения?

Напевая легкомысленный мотивчик, Ротшильд снял трубку телефона. Не аппарат, поморщился он, а шкатулка для будуара…

– Алло? Арчи? Надо, чтобы ты приехал сюда, в Уоддесдон. Да… И прихвати с собою Абрахама – обсудим вопрос по инвестициям… Что? Нет, это новый проект. Что? Не понял… А-а! Да, очень крупный. На миллиарды! Жду.

Глава 11

Суббота, 17 декабря. Ближе к вечеру

Москва, улица Строителей

У Риты занятия кончились пораньше, и она прискакала домой – творить званый ужин. Вечером нас должны были посетить близняшки.

«Обе! – щебетала женушка, мечась по прихожке. – Даже в квадрате – Машка Женьку приведет, а Светка – Юрку! Тебе задание – полы и… и чтобы вообще – блеск!»

Я исполнил приказ, наведя чистоту даже в чулане, однако мой трудовой подвиг не был оценен по достоинству – из кухни меня турнули, посоветовав не мешаться под длинными, стройными ногами… Ну, и ладно. Скорбно возводя очи к высоченному потолку, направил стопы в "кабинет".

Помещение с таким внушительным названием я устроил, отгородив альков в спальне – туда и стол поместился, и шкаф, и даже хватило места на пятачок у окна, где можно было глубокомысленно топтаться, обмозговывая идеи.

Вот в эту пустынь я и удалился. Закроешься – ничего не слыхать. Я в домике!

Привычно щелкнул кнопкой, заводя «Коминтерн-2». Системник зашелестел, пискнул, и цветной монитор – моя недавняя покупка – расцвел заставкой «Ампары», проиграл коротенькую мелодийку. Я гордо улыбнулся – о «Винде» мало кто слышал пока, а вот «Ампу» юзают миллионы. Знай наших!

Что-то еще мне надо было сделать… Мой наморщенный лоб разгладился, стоило взглянуть на пышный, развесистый куст «декабриста», чьи зеленые космы ложились на подоконник.