Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 379

Рита навалилась на меня, потерлась щекой о щеку, погладила мою руку. Я тут же вмял пятерню в тугую грудь, с наслаждением оглаживая атласную округлость.

- Ми-иша… - жарко зашептала девушка. – Ну… ты что? Шуметь же будем!

- Родители сейчас сами зашумят, - парировал я.

- Настя за стенкой…

- Она уже большая девочка! Себя вспомни.

- Сравнил… У меня же был ты!

- А я и сейчас есть…

- Правда? – мурлыкнула Рита, зажимая мою нахальную руку между ног.

- Ага! – выдохнул я.

Мы расшалились, и стали шуметь.

Пятница, 24 марта. День

США, Ю.Каролина, Хобкау Барони

- Мистер президент! Подлетаем!

Джеральд Форд вздрогнул, выходя из дремы, и глянул в иллюминатор. Под брюхом вертолета проплывали топкие солончаки, сверкая зеркальцами луж. Вдоль широкого песчаного пляжа клонились бурые злаки, а сабаловые пальметты мотали космами болотного цвета. Стая уток, испугавшись ревущего «Марин Уан»[219], полетела над самыми дюнами, заполошно крякая, сея мелкие перья и сор.

«Будто и не ступала сюда нога белого человека… - подумал Первый Джентльмен. – Всё, как триста лет назад, застыло в дикости».

Тяжелая винтокрылая машина, чуть кренясь, взяла к западу, минуя перепады бескрайнего поля для гольфа, и зависла над площадкой с огромной буквой «Н», выведенной белым по зеленому.

Несильный толчок, и вертолет грузно просел на шасси, попирая траву. Бешеный разлет лопастей трепал верхушки сосен, выстроившихся по краю плантации и бросавших зыбкую тень на заросшую колею. К самой дороге притулился скромный домик-шелтер, рубленный из тонких бревен гикори.

На его пороге стоял, рукою прижимая стетсон, невысокий человек средних лет. Он был одет в строгую черную пару, и впрямь напоминая плантатора-южанина.

- Сэр?.. – неуверенно обратился начальник охраны, накачанный и быстроглазый.

- Побудь здесь, Томми, - мягко пророкотал Форд. – Тут безопасно.

Винт уже еле вращался, когда президент покинул «Марин Уан». Аккуратно скошенная трава пружинила под ногами, а налетавший ветерок струил будоражившие запахи – терпкая гниль, нанесенная с болот, мешалась с соленым, йодистым духом океана.

- Приветствую вас, мистер президент, - Бернард Барух-младший небрежно приподнял шляпу. – Прогуляемся?

- Пожалуй, сэр, - наклонил голову Форд.

Он ощущал себя безродным крестьянином, представленным монарху. Благословенные Штаты выпестованы отъявленными республиканцами… заложившими американскую империю. Всей разницы, что новая знать кичится не древностью рода, а богатством. Не зря же местный автомобильный король окрестил внука Генри II…

- Скажите, сэр... - заговорил президент, лишь бы задавить в себе неприятную робость. - Ворочать триллионами – это удовольствие или тягость?

Барух усмехнулся.

- Число с двенадцатью нулями – нечеловеческое, Джеральд. Для безбедной жизни хватит и миллиона. А сотни миллиардов… Это чрезмерная, неодолимая сила. Это войны и голод у непослушных наций или стабильность и благополучие – у покладистых. Чего уж тут приятного… Лично мне тяжко, хотя и подкатывает порой довольство. Ну, что выросло, то выросло, - развел он руками. – Отец был куда жестче меня, холодней и… бесчувственней? Да, пожалуй… Порой он напоминал мне уэллсовского марсианина! А я всего лишь тщусь походить на него. Однако копия всегда хуже оригинала, даже если носят они одинаковые имена…

Форд слушал – и поглядывал искоса на своего визави. Барух мог позволить себе такую вольность, как искренность. Ведь он, и подобные ему, всегда в тени. Барухи, Рокфеллеры, Морганы… Истинные хозяева Америки! А он кто? Да так… Наемный управляющий. Верно служил – оставили на второй срок. Заартачится – могут и шлепнуть, как Кеннеди.

Оглянувшись на вертолет, уныло свесивший лопасти, Бернард сказал:

- Ну, можно поговорить спокойно, без пронырливых свидетелей… Я думал над вашей докладной запиской, Джеральд. К сожалению, вы правы. Помните историю со Лжемихой? Нет, нет, меня вовсе не тянет бередить язвы самолюбия! Просто тогда я не поверил, что нам удалось вывезти из Советского Союза настоящего предиктора. Да скорее русские уволокут все золото из Форт-Нокса и перегрузят его на свой крейсер! За «железный занавес» ходу нет.

- Согласен, сэр, - помрачнел Форд. – Но и терпеть нынешнее положение невозможно! Наша политика терпит крах повсюду – в Африке, в Азии, даже в Европе! Что толку задумывать всякие многоходовки, если русские всегда в курсе? Для них нет ничего тайного! Поэтому выбор прост. Уж коли мы не в состоянии переправить этого Мику к нам, а у вас не получилось его скомпрометировать, выставив как лжепророка, ergo - объект подлежит ликвидации. Sic!

Бернард согласно покивал.

- Открою вам еще один маленький секрет, Джеральд, - зажурчал он. - Люди Рокфеллера уже пытались убрать Миху – руками таких же… м-м… паранормов. Не вышло! Увы, хорошие исполнители редки. Кстати… Думаю, вам лучше не привлекать к этой акции ЦРУ – лишняя огласка… м-м… чревата.

- Я ищу «вольного охотника», сэр, - Форд внимательно посмотрел на собеседника, словно стараясь донести до него и высказанную мысль, и невербальное желание. – Не порекомендуете?

Барух-младший будто и не услышал президента, задумавшись о своем, но вот он отмер, и украсился обаятельной улыбкой.

- Джонни Кид вас устроит?

- О-о! – изумился Джеральд. – Это был бы наилучший вариант! А разве «Крошка Джон» еще жив?

- Да ему всего сорок! – фыркнул хозяин имения. – Разумеется, услуги Джонни стоят очень дорого, но ради нашего общего дела… я все оплачу.

- Благодарю, сэр! – с чувством высказался Форд. – Такой ганмен, как Джонни, решит все мои проблемы!

- Наши проблемы, - мягко поправил его Бернард. - И еще… - помолчав, он добавил раздельно и веско: - Нам импонирует ваша твердость, Джеральд. Так почему бы вам не переизбраться на третий срок? А за выборы не беспокойтесь – народ проголосует, как укажут газеты.

- Но… - промямлил президент, чувствуя радостный трепет. – Но поправка… чтоб не больше двух сроков…

- А это уже наша забота, Джеральд, - мягко настоял Барух-младший. – Конституция – не скрижаль, надо будет – перепишем. Действуйте! И да поможет нам бог.

Воскресенье, 2 апреля. День

Московская область, Малаховка

Пикничок удался на славу, как говорится. В кои веки выбрались на природу, посидели, поболтали, никуда не торопясь, не взглядывая на часы! Я и баньку растопил - такого пару нагнал, что мы с отцом лишь на карачках ползали, глаза выпучив и рты пооткрывав. А только приподнимешь голову – от жара волосы трещат!

Нет, мы, конечно, героически вели себя – до того расхрабрились, что аж на второй полок забрались. А папа, жалобно так: «Только пару больше не поддавай, не надо!» А я, с этакой суровостью в голосе: «Надо, батя, надо!» И пол-ковшика квасу на раскаленные камни…

Из парной мы буквально выползли, исхлестанные вениками, зато как вольно дышалось после «пыточной»! Я уж не говорю про аппетит. Женщины после нас пошли, чтобы освободить мужчин для важного дела – шашлыки жарить.

Мне для таких дел умельцы сварганили неубиваемый мангал из серебристого сплава, а уж шампуры у Игоря Максимовича имелись отменные. Длиннее только шпаги…

Любезнейшее дело – обсыхать под солнцем, всей кожей ощущая на диво теплый воздух! Порыв ветерка то бесподобный запах хвои накинет, то дунет коварно – и тебя окутывает ольховый дым. Жмуришься, отворачиваешься, слезу точишь, а все равно – улыбка до ушей! Простые человеческие радости – они древнее всех сомнительных удовольствий, дарованных цивилизацией.

Я внимательно следил за нанизанным мясом, переворачивая шампуры любовно, вовремя гася огоньки, слушая, как капает шипящий жир и следя голодными глазами за поджаристой корочкой. А благоухает до того аппетитно, что желудок в узел завязывается от нетерпения!