Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 397

Барух слушал меня, как Моисей Иегову. Его рука медленно потянулась к телефону, нащупала трубку – и в провод канул приказ:

- Первый транш – перевести.

- Спасибо, - вымолвил я. – Пригодится в хозяйстве…

«Убью медленно, - мелькнуло в голове, - с особой жестокостью и цинизмом!»

Глава 11

Вторник, 2 мая. День

США, Нью-Йорк

Светлана даже головой покачала – таких «майских» она точно не припомнит! Целый ворох давних и смутных хотений исполнились как по волшебству. Тесный самолет с синим глобусом «Пан-Ам» на киле девушку не впечатлил, зато пересадка в Лондоне… Лондон! Тот самый «Ланден из зэ капитэл оф зэ Грейт Бритн». Город «двухпалубных» красных автобусов, чопорных полисменов-«бобби» и величавого Биг-Бена…

Свету будто подхватил и унес разноцветный ветер, нездешний вихрь, карусельный самум! Атлантический океан долго мерцал под крылом, похожий на синюю плиссированную юбку…

...Аэропорт им. Джона Кеннеди гудел, словно колоссальный улей. Утробно свистя, "Боинг" подкатил на остатках инерции к терминалу «Пан-Ам Уорлдпорт», прямо под огромную эллиптическую крышу. Эта «летающая тарелка» немного роднила порт с Шереметьево, но лишь внешне - суть она покрывала иную и чуждую.

Шевелева надеялась, что за время полета хоть немного обвыкнет, притерпится, да куда там… «Мадэ ин не наше», как выражалась ее мама, буквально кричало со всех сторон, лезло в глаза и уши.

«Новое поколение выбирает Пепси!» - фальшиво улыбались красотки с рекламных щитов. «Впустите тигра в ваш бензобак!» - рычал усатый-полосатый с плакатов «Эссo».

Распродажа! Скидки! Успей купить! Не хватает – возьми кредит! Деньги! Деньги! Деньги!

«Бедная нация, - вздохнула Светлана, - одна торговля на уме…»

- Уэлкам, девушки! – покровительственно заулыбался Марк, ввинчиваясь в галдящую сутолоку. – Не отставайте!

Света с Наташей засеменили следом, держась за Оти, словно за ледоколом. Никаких досмотров, никаких очередей – все трое вышли к стоянке легко и просто, как будто уже настал коммунизм, и границы отменили за ненадобностью.

По мысли Светланы, Марк - личность пройдошливая, но в Москве ему явно подыграли – вся тягомотина с паспортами, визами, студенческим обменом уложилась в какие-то сутки. Рекорд!

- Как ты? – Шевелева взяла Наташу под руку.

- Суета! – пожаловалась Ивернева. – Всё впопыхах, наскоряк… Сейчас бы посидеть в тишине, где-нибудь в парке… А нас опять – бегом марш!

- День приезда! – рассмеялась Света. – Всегда так. Зато – Америка!

- Как-то даже не верится…

Подкатил громадный, нескончаемый «Кадиллак», словно доказывая бытие Штатов, и Оти ловко распахнул дверцу.

- Прошу!

Запустив Наташу вперед, Светлана сунулась в салон сама, утопая в кожаном сиденье.

- Уф-ф!

Марк блеснул зубами спереди, и кивнул полноватому водителю, смахивавшему на манекен – до того казались искусственными его кукольные глаза. Щеки, будто штампованные из розовой пластмассы, волосы – парик париком.

Лимузин тронулся и покатил, утробно ворча. Девушки переглянулись – и расплылись, как по команде: «Раз, два – улыбнись!»

Критическая масса впечатлений, нахлынувших на Светлану, притопила в сознании и цель, и тревогу. А что вы хотите? Ни разу в жизни даже в Болгарии не побывать, которая, как ведомо, «не заграница», и вдруг сразу – Соединенные Штаты!

«Кадиллак» миновал безразмерный Куинс, впереди замаячили арки Бруклинского моста, перекрывавшие туманящийся частокол небоскребов, и тут Шевелёва как будто окунулась в вакуум – наросло полное, глухое беззвучие, а затем тишина сложилась в негромкий голос.

«Светлана, вы уже прилетели?»

«Кто? – напряглась девушка. – Кто это?»

«Меня зовут Аидже, я друг вашего Миши».

«Где он? – едва не завопила девушка. – Он жив?»

«Жив-здоров, но больше не ридер».

«А почему я должна вам верить? – насторожилась Светлана. – Миша… он рядом?»

«Да».

«Тогда пусть скажет вам, какого цвета была игрушечная собака из поролона, которой я в детстве оторвала язык!»

Сердце Шевелевой заколотилось. Если этот «друг» ответит, что мягкая игрушка была белой, значит, Миша в плену, и подает сигнал…

«Игрушка была белой, - отозвался Аидже. – Только не собака, а медведь».

«О-ох… Передайте Мишечке, что мы здесь, в Нью-Йорке! - заторопилась Света, лишь бы успеть всё выговорить. - Я и Наташка. Нас Рокфеллер пригласил! А Миша где?»

«Форест-Хиллз, элитный район, особняк в стиле Тюдоров…» - Мишин друг обстоятельно продиктовал адрес.

«Мы сейчас едем в Покантико, а завтра нас отвезут в Бостон. Постараемся пораньше вырваться, и обязательно заедем к Мише!»

«Говорит, что будет ждать вас. Только машину ставьте подальше, а к дому выходите незаметно, с переулка, где глухая стена. В нее вделаны железные держаки для факелов. Резко потяните на себя средний – это как бы звонок. Миша откроет потайную дверь».

«Поняли, поняли! Спасибо, до свиданья!»

«Хау».

Шевелева затормошила Иверневу, шепча той на ухо:

- Я только что с Мишкой разговаривала!

- Да ты что?! – выдохнула Наташа, округляя глаза.

И девушки тихонечко запищали, мутузя друг друга от избытка чувств.

Среда, 3 мая. День

Нью-Йорк, Форест-Хиллз

Америка – колоссальная притвора. Нация приезжих с куцей историей. И все эти переселенцы так и не смогли сплотиться за пару веков. Штаты, может, и Соединенные, но люди разобщены напрочь - они не вместе, а рядом. Многие так до сих пор и не выучили великий могучий инглиш, болтают по-своему, жмутся в чайнатаунах или в итальянских кварталах. Белые к белым, черные к черным, цветные к цветным.

Американцы даже собственной кухней не обзавелись, что уж говорить об архитектурных стилях. Советские зодчие, и те в двадцатых натворили больше, пойдя по конструктивизму.

Я сощурился – в прогале улицы за окном громоздились несчетные кварталы Куинса.

Весь Нью-Йорк как частая нарезка – вот тут копировали викторианство, здесь ударились в неоготику, а там будто спародировали барокко.

Форест-Хиллз выстроили в стиле Тюдоров, под XVI век - крутые крыши с затейливыми каминными трубами; фасады, расчерченные темными балками фахверка; полукруглые арки и пышные баллюстрады.

Даже резные стулья, сколоченные из эбена и сикомора, прямили высокие спинки, как у трона, а сиденья обивались прочной коровьей кожей. Углядев в узоре тюдоровскую розу с пятью лепестками, я усмехнулся, и переставил стул.

Сегодня можно и радость спрыснуть – на моих счетах угнездились ровно шестьдесят миллионов. Барух ревностно и свято соблюдал договор, а уж насколько главный буржуин обогатился сам, я давно сбился и запутался. Да и неважно это…

- Сэр… - голос Кеттеринга был исполнен почтительности, но она терялась в хриплом басе. Таким голосиной впору реветь: «На абордаж, канальи!»

- Говори, - молвил я, не оборачиваясь.

- Звонил Оуэн Чэнтри, сэр. Предупредил по секрету, что босс подъедет часам к четырем...

- Сегодня? – у меня по спине протянуло холодком.

- Послезавтра, сэр.

- Ага… - мой голос дрогнул. – Спасибо, Седрик. Ступай.

Дворецкий с поклоном удалился, не тая довольной улыбки: порадовал-таки хозяина!

Я проводил его долгим взглядом. Седрик Кеттеринг представлял собой образец стопроцентного американца – доброжелательного, улыбчивого, всегда готового помочь ближнему. Но как только Барух позвонит ему и прикажет меня зарезать, Седрик ответит: «О`кей!» И выберет нож поострей, чтоб распороть мое горло с первого раза…

Я скривил губы в неласковой усмешке. Особой приязни к дворецкому я не питал, однако и смерти ему не желал - Кеттеринг стал бы первым из прислуги, кого бы я «зомбировал» в лучших традициях Вольфа Мессинга. Наставник рассказывал, что Сталин опасался гипнотизера. Зря. Железная воля вождя сломила бы всякое внушение. А эти…