Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 438

Киврин склонился в позу Луарвика Луарвика, чтобы лучше разглядеть тусклый серый налет.

— Напилилось, может?

Я молча отобрал у горбоносого половинку образца, и вытряс в чашку Петри серый прах свинцового цвета из надпиленной раковины.

— Тут точно не опилки. На анализ! А я запрошу у Ромуальдыча новые образцы. Надо камень попробовать, образцы жидкостей… В кюветы их, что ли, налить?.. Короче, работаем!

Понедельник, 3 декабря. Вечер

Зеленоград, площадь Юности

Эскорт оторвался от моего «Ижика» лишь на Московском проспекте — обе машины свернули вправо.

Я усмехнулся. Вряд ли офицеры из группы выездной охраны просто взяли, да и уехали. Наверняка передали «Ижа» моим прикрепленным по эстафете. А этих фиг заметишь.

Я вырулил на площадь, но заезжать во двор не стал, поставил машину у «Детского мира» — там вечно торчали легковушки. Мотор затих, а я чуток расслабился, откидываясь на сиденье. День выдался какой-то нервный…

Беготня с самого утра. И с Дим Димычем поругались… Пороть меня вздумал, фигурально выражаясь, за недостаток почтительности к «старым, уважаемым кадрам». Да начхать мне на заслуги «светила» перед партией и правительством! Тоже мне, парторг нашелся… «Я с вами, как партиец с партийцем…»

Хорошо, хоть Суслов протолкнул идею о партячейках не по месту работы, а по месту жительства. Иначе какой-нибудь директор института или завода живо нагнет несогласных коммунистов.

Правда, к обеду Иваненко остыл, и сам явил себя — мириться. Мы с ним хлопнули по рюмашке, поговорили за жизнь… Дим Димыч признался, что именно сейчас, на объекте, острей и приятней всего воспринимает бытие, наслаждается им, как вот этим коньячком, которому, прошу заметить, без малого двадцать лет натикало.

«Мы ушли дальше всех, — горячо витийствовал он, распустив узкий галстук, — выше всех! Что у нас творится, в этих, вот, «казематах», неведомо никому в мире. Тут всё новое, от и до! Ах, эти ваши эмиттеры, Миша! Помните, как я изводил вас тогда, на Физфаке? Да чтобы частицы усиленно генерировали сверхсветовые тахионы?! Да нонсенс же, реникса! О-о-о!»

Молодежь, конечно, гудит и ропщет. Куда девается материя? Перемещается в сопредельное пространство? Или пропадает во времени — в прошлом или в будущем? А откуда берутся эти резкие скачки энергии на ускорителе, «периодически спонтанные», по выражению Малеевой?

Кому-то, везучему в поисках истины, раз в жизни достается некая диковина, а нам природа вывалила целый сундук тайн!

— Истина где-то ря-я-ядом… — хорошенько зевнул я, и выбрался из «Ижа».

Сворачивая к дому, натолкнулся на Валиева — Костя блаженно улыбался. Помирились, значит. Чучелко с балбесом…

— Здорово, кубинос партизанос! — пожал я руку бывшему герильеро. — Ждешь?

— Жду! — выдохнул Костян. — О, идет! Грядет…

Настя в дубленке выглядела красоткой на показе мод — не шла, а дефилировала.

— Привет, Мишечка! — защебетала она, снисходя до родни. — Целовать не буду, а то помада сотрется.

— Ладно, — ухмыльнулся я. — Вернешь с процентами!

— Договорились! — радостное лицо вдруг потускнело. — Миш, поговори с этим Сержем, ладно? Я ему популярно объяснила, что ничего между нами не было, нет и не будет, а он все равно пристает. Лезет и лезет! Надоел уже!

Валиев набычился, на его губах заиграла очень нехорошая улыбочка.

— Поговорю, конечно, — серьезно пообещал я. — А где он водится хоть?

Сестричка неожиданно насупила бровки.

— Просто по Гоголю… — вытолкнула она. — Серж у тебя за спиной!

Я обернулся, примечая высокого блондина в распахнутой «аляске» и с непокрытой головой. Его длинное породистое лицо отличала искусственность и контрастность. Тонкий нос соседствовал с тяжелой нордической челюстью, а дружелюбная голливудская улыбка не совпадала с равнодушным выражением тускло-синих глаз.

— Привет честной компании! — осклабился Сергей, откидывая капюшон. — Настя, познакомь нас!

— С удовольствием! — пропела девушка. — Это Миша, мой брат. А это Костя, мой парень.

При этих словах Валиев как будто подрос и раздался в плечах, а я поймал на себе пристальный взгляд незадачливого поклонника.

— Очень приятно! — шаркнул ножкой ухажер в отставке, жеманно растягивая слова. — Сергей Курика, журнали-ист. Для друзей — просто Се-ерж! Михаи-ил, мне очень нравится ваша сестра-а. Надеюсь, наши с ней отноше-ения станут более романтичными!

Курика мотнул головой, откидывая светлый чуб — и у меня по всему телу мурашки прошли.

«А блондин… — всплыли в памяти показания Игоря Ивановича. — Он еще так челку вбок отмахивал, как этот… Ну, этот, из «Бриллиантовой руки»! Козлодоев!»

— Отношения, значит… — выговорил я, глядя в водянистые глаза Сержа. — Как с Надей Теминой?

Глава 6

Понедельник, 3 декабря. Вечер

Зеленоград, площадь Юности

— Отношения, значит… — выговорил я, глядя в водянистые глаза Сержа. — Как с Надей Теминой?

Зрачки у Курики расширились, выдавая… скорее, злобу, чем страх. А мне удалось, как бы непроизвольно, сместиться на шажок влево.

— Какая, к черту, Надя? — выцедил Сергей, быстро переведя взгляд с меня на Костю, и обратно. — Что за гнусные намеки? — тут он решил изобразить оскорбленного в лучших чувствах, и добавил в голос горькой обиды: — Я-то шел к вам! К брату моей любимой девушки! А вы…

— Как же ты меня достал уже! — воскликнула Настя, краснея от возмущения. — Сколько раз можно объяснять — ты мне не нужен!

Курика покосился на мою сестричку, как на предмет неодушевленный, и я переступил еще на шаг, заходя сбоку.

— Да и черт с вами, со всеми! — раздраженно вытолкнул Серж, порываясь уйти.

— Стоять! — мой резкий оклик подействовал на него, как ожог плетью. «Влюбленный» молниеносно пригнулся, нанося укол крепкими пальцами, сложенными в «наконечник копья». Целился он то ли под дых, то ли в печень; я ушел «на автомате», отбивая жилистую, волосатую конечность, что выпросталась из рукава. Помогли-таки мои штудии!

Распаленный Серж на долю секунды утратил равновесие — я тут же добавил носком ботинка в колено. Однако, противник мне попался бывалый, тренированный — чуток увел напружиненную ногу, и мой удар смазался. Покачнувшись, перекашивая лицо в гримаске боли, Курика отшагнул, неуловимым движением выхватывая пистолет.

«Вооружен и очень опасен», — всплыло в опустевшей голове.

Вороненый ствол дернулся, словно выбирая цель, а я в этот растянутый миг ухватывал зрением всё вокруг и сразу, как учил Рустам: вот проезжает мимо старая «Волга» салатного цвета… вон мчатся на помощь двое прикрепленных… Костя переступает линию огня, загораживая Настю…

Рефлекторное движение Валиева отозвалось во мне напряженной улыбкой.

«Молодец! Нельзя девочек обижать…»

Хлесткий удар ногой махнул мимо костистой руки с огнестрелом — Курика невовремя отшатнулся, шаркая ботинком по асфальту, с надрывом толкая тело в бег…

У тормознувшей «Волги» приспустилось стекло на задней дверце. Негромкий хлопок — и Серж дернулся в последней судороге, роняя оружие и с разбегу валясь в утоптанный снег. Мертвое тело по инерции перекатилось, изогнулось нелепо, и застыло. Кровь из простреленной головы замедленно плавила наст, обращая в мерзлую розовую кашу...

И сразу всё ускорилось.

«ГАЗ-21» взревела, газуя, мерзко завизжала шинами в бешеном дрифте. Подбежавший Рустам присел, вскидывая обе руки, сжимавшие его любимый «ТТ». Рявкнул выстрел. Пуля догнала уходящую «Волгу», размолачивая заднее окно в стеклянную крупу. Виляя задком, машина унеслась прочь.

— Цел? — сипло выдохнул подскочивший Умар. Его руки ходили ходуном. — Все целы?

Я оглянулся на бледную Настю, на Валиева, притиснувшего девушку, на Рахимова, что тараторил в радиофон доклад-скороговорку, и коротко бросил:

— Все!