Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 600

— И правильно сделал, — кивнул Павел. — Знаешь, меня больше эта тайная станция интересует, чем детали вашей драки… Ты, кстати, не волнуйся, ничего тебе не будет — самооборона! А вот станция…

Внезапно справа застонали.

— Очнулся, сволота импортная, — процедил Почкин. — Гад он, а не Гас!

Почтарь встал, и шагнул в закуток напротив. Рикрофт мучительно щурился на матовый светильник, и часто моргал — широко раскрытые глаза отливали голубым наивом.

— Я… живой? — прохрипел он.

— Относительно, — усмехнулся Павел.

— Это в тебя я стрелял?

— В меня.

— Я не хотел! — заскулил Рикрофт, натягивая одеяло. — Меня заставили! Я думал… пошпионю — и получу кучу баксов! А тут… всё так завертелось… Fuck… fuck…

— Ладно! — грубовато сказал Почтарь. — Рефлексии по мотивам Достоевского оставим на потом. Говорить можешь?

— Да… Я всё скажу! — пылко выдохнул Гас. — Меня завербовало ЦРУ! Я тогда еще в Массачусетском технологическом учился, потом устроился в НАСА… — как будто придя в некое внутреннее равновесие, он заговорил спокойнее, хотя голос и подрагивал. — С прошлого года меня подключили к секретному проекту «Зеро». Я понятия не имею, что это за проект, просто случайно услышал название. Люди работают в разных группах, друг с другом никак не контактируют, да это и запрещено…

— Ладно. Меня интересует та станция в провале. Она тоже связана с проектом?

— Точно не скажу… — затянул американец. — Но… Мне кажется, что да, связана. Наверное… И это не совсем станция, а пункт «Зеро». Мое задание в том и заключалось — скрыть этот чертов пункт! Засыпать, обвалить стены колодца, или вовсе взорвать — ступень нашпигована пластидом. Не понимаю, правда, зачем… Ну, если бы понимал, то не лежал бы здесь… Да я вообще ни черта не смыслю во всей этой истории! А чем дальше, тем меньше верю тем, кто меня сюда послал. Они говорили, что это третья ступень «Сатурна», после «Аполлона-12». Но я… как-то, знаешь, не совсем уверен. А почему не «Аполлон-10»? Или еще какой? — он смолк, сдерживая волнение. — Знаешь… У меня такое ощущение, что вся эта кутерьма вокруг провала вовсе не тайна, а ма-аленький кусочек настоящей тайны! Вот, ты видел карту Луны со значками посадок «Аполлонов»? Они как будто окружают некий район… Или нащупывали его… — Гас болезненно скривился. — Никсон, скотина, зарубил лунную программу! Ты в курсе, что «Аполлон-19» должен был сесть именно здесь, в районе Хэдли-Апеннины, где уже садился «пятнадцатый»? А полеты, как назло, отменили!

— Теория заговора? — тонко улыбнулся Павел, но тут же поднял руки, заметив ребячью обиду на лице Рикрофта. — Ладно, ладно! И что такого особенного в районе Хэдли-Апеннин?

— Ничего, — буркнул Гас. — Особенное кроется, так сказать, «на дне» Моря Дождей. Это же колоссальный кратер! Сюда упал гигантский астероид, более трехсот километров в поперечнике — настоящая протопланета. Падение, ха! Это был чудовищный взрыв! Большая часть этого планетоида погрузилась в лунную мантию, а осколки разлетелись… И где, по-твоему, они выпали? А именно там, куда потом садились лунные модули «Аполлонов»! И как нам узнать теперь, что такого особенного нашли астронавты?

— Логика в ваших словах есть, мистер Рикрофт, — послышался спокойный голос.

Почтарь обернулся. В дверях медотсека стоял Леонов, скрестив руки на груди. Бегло улыбнувшись Павлу, он неторопливо заговорил:

— Мы обязательно займемся этим вопросом, и поищем на него ответ… — улыбка начальника базы сделалась шире. — Паша, а вы не против задержаться у нас? Ну, хотя бы до конца «вахты». Тут осталось-то… Каких-то пять месяцев!

Почтарь отзеркалил его улыбку.

— Я согласен, Алексей Архипович!

Тот же день, позже

Гавана, Ведадо

Команда Гайдая оккупировала весь десятый этаж отеля «Гавана либре», чему администраторы были несказанно рады. Заезжие туристы и простые гаванцы, советские военные из Лурдеса и кубинские «творяне» — все жаждали пересечься с членами «киноэкспедиции», или хотя бы одним глазком посмотреть на гостей из СССР.

Поэтому вечерами на этаже было весело и шумно, после чего дружные компании спускались вниз, ближе к ресторанам «Полинезио» или «Сибоней». А вот днем стояла тишина — режиссер не терпел даже минутного простоя. Хоть объявление вешай — «Все ушли на съемки».

Поэтому Вася Видов быстро вошел в режим — «домашку» делать сразу, как пришел из школы. Иначе позже не дадут спокойно позаниматься. Взрослые будут галдеть, как малышня на переменке…

Толерантно улыбнувшись, мальчик закрыл тетрадку по «матёме», и подтянул «руссиш». Удивительный какой-то перекос…

Все в классе кряхтят именно на математике, хотя там же всё ясно! Ты только правила выучи, как таблицу умножения. И это же так интересно — решать! Он уже потихоньку заглядывал в «Алгебру» для шестого класса. Подумаешь, бином Ньютона!

Захватывает же… А вот пунктуация у него хромала. Вася сердито насупился. И правила какие-то дурацкие… То так пиши, то этак, да еще масса исключений. Расплывчатость просто идиотская! Не то, что математическая чеканность…

Щелкнула дверь, и звонкий Юлин голос огласил номер:

— Привет!

— Привет! — оживился Видов-младший.

Сам не желая того, он сильно привязался к этой девчонке. Не потому, что Юля хорошенькая, а потому, что умница. Ну, где это видано, чтобы первоклашка маялась на уроках арифметики? А Гариной было скучно решать примеры типа «сколько будет, если к двум прибавить три?» Она уже уравнения щелкала, хоть и с одним неизвестным!

Поэтому «Васёнок» с удовольствием выполнял свое обещание, данное в московском аэропорту — следил, чтобы Юлю не обижали посольские. Впрочем, обидеть девочку… М-да. Задачка, посложней алгебраической! Юля никогда не обзывалась, но язычок у нее, как лезвие — так отбреет, что даже хулиганистому «Санчо» пришлось туго. Стоит, встрепанный, красный, как рак, глаза злые, а сделать ничего не может! Юля его послала очень-очень далеко, но так вежливо, изысканно даже, что и не сразу поймешь. А когда до «Санчо» стало доходить, было уже поздно.

Отлупить первоклашку значило, как говорят дипломаты, «потерять лицо». Да и, попробуй еще, отлупи… Папа научил Юлю хитрым приемчикам. Один глупый малёк попытался к ней силовые методы применить — и получил сдачи.

В общем, Вася держал данное слово скорее, как прикрытие, чтобы просто поболтать с Гариной. С ней было интересно. Иногда даже жаль становилось, что район Мирамара, где стояло советское посольство, недалеко от гостиницы. Времени не хватало на «поболтать»…

— Уроки делаешь? — поинтересовалась Юля, забираясь с коленками на стул. Она уже успела переодеться, сменив строгую школьную форму на легкое белое платьице.

— Ага… — вздохнул мальчик, и заворчал: — Да это мама всё, потащила меня на Малекон — закатом любоваться! Там музыканты, парочки всякие…

Девочка хихикнула.

— А я знаю, кто тебе вчера записочку подложил! — она жизнерадостно заулыбалась, и на щечках проявились две симпатичные ямочки. — Наташка Петрова!

— Да ну тебя… — Вася насупился, чувствуя, как горят щеки.

— Васечка… — Юлин тон зазвучал с жалобой. — Ты обиделся? Ну, прости, пожалуйста! Я, правда, не хотела! Честное октябрятское!

— Да я верю, — через силу улыбнулся мальчик.

— Да? — обрадовалась девочка. — Тогда, давай, я тебе с русским помогу! Будет, как извинение. Хи-хи!

— Давай!

Вдвоем они одолели «руссиш» минут за пятнадцать.

— Всё! — пятиклассник довольно отодвинул учебники. — Как бабушка говорит: «Здыхался!»

Юля хихикнула, но посерьезнела затем.

— Васечка… Помнишь, там, в аэропорту… Ты тогда сказал: «Пойдем, Юлиус!» Так меня только папа с мамой, да баба Лида с тетей Настей зовут. А ты откуда узнал?

Мальчиш в затруднении взлохматил чуб.

— Да не знаю даже… Просто вдруг на ум пришло. Со мной так бывает.

Юля покачала головой, улыбаясь по-взрослому.

— Не просто, Васечка… Когда ты меня назвал Юлиусом, и взял за руку, я сразу почувствовала, что ты свой. Родной.