Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 629

— Может, за это я и люблю его? — Рита ласково погладила натруженные бабушкины руки. — Я немножко поподлизываюсь, ага?

— Все вы, девчонки, одинаковы, — заворковала баба Лика. — Сейчас я тебе кое-что покажу!

Она резво ушла в дом, но вскоре вернулась. Вид у нее был таинственный и довольный.

— Такая?

Рита увидала на старушечьей ладони золотой дукат. Тускло сверкнул Иисусик, и девушка, замирая, перевернула монету — мятежный дож славил Святого Марка.

— Такая! — выдохнула она.

— Она мне от твоей бабушки досталась, — Гликерия Владимировна склонила голову, любуясь маслянистым блеском старинного золота. — Та хотела в голодные годы сменять на мешок муки, но удержалась. Передала мне… Ты только оправь ее, и цепочку найди. Держи!

— Спасибо, бабуля… — смутилась Рита. — А…

— А потом своей внучке передашь! Пошли, заварим настоящий чай, а не профанацию. У меня не только масло есть, я вчера свежей брынзы купила!

— Пошли! — воскликнула Рита, и засмеялась, словно соскальзывая в детство, прекрасную пору счастливой беззаботности, когда всё хорошо — и сейчас, и после.

Глава 15

Пятница, 12 мая. День

«Альфа»

Нью-Йорк, Колумбийский университет

— М-мы все — дураки, — промычал Боуэрс, нетвердой рукой подливая в лабораторный стакан. — Дыр… дры… дрыс-сиро-ван-ные… эти… зверушки. Бегаем, прыгаем… Скажут нам: «Ап!» — встанем на задние лапки. Скажут: «Фас!» — кинемся и будем р-рвать! Надоело… — голос его истончился, переходя в скулеж.

— Вы не правы, сэр, — дружелюбно парировал Роберт. — За последние годы вы переросли всех — и ныне живущих, и ушедших, вроде Ферми или Оппенгеймера.

— Во-во… — кисло забурчал ученый, ладонями оглаживая обрюзгшее лицо. — П-просто зам-мечательное сравнение, Бобби! А ты в курсе, как часто Оппи снились японские девочки? Мертвые девочки — те, которых спалила его чертова бомба! И ты з-знаешь, чего я боюсь… боюсь больше всего на свете? А вот так же, как он, потерять покой! Грянет Третья Мировая, мои чертовы инверторы выжгут города — и загубленные детские души выстроятся в очередь, чтобы являться мне во сне…

Боуэрс помотал головой, словно стряхивая хмель, и оглядел подвал Пьюпин-холла.

«Доб-бился… — он жестко смял губы в саркастической усмешке. — Ах, какой успех…»

— Боб-би… — Лит шутливо погрозил пальцем. — Я ведь все помню! Это ведь ты увел доктора Фейнберга! Вот отсюда, из этой самой лаборатории. А почему ты его не убил? Ведь Даунинг приказал тебе его… того… А?..

— Сэр… — Роберт с упреком глянул на Лита. — Зачем же убивать выдающегося ученого? Тем более, если он ни в чем не виноват.

— А ведь действительно! — Боуэрс окунулся в глубокое пьяное изумление. Он тут же попытался придать телу строго вертикальное положение, и серьезно спросил, водя мосластым пальцем: — Скажи мне правду, Боб. Джеральд действительно жив?

— Да.

— Он у русских?

— Он уже и сам — русский, — мягко улыбнулся Роберт, хотя в глазах его стыл холодок. — Живет там, работает… Только легкий акцент в речи напоминает о прошлом.

— Бобби! — заелозил ученый. — Я тоже хочу, чтоб акцент! Бобби… А давай… ты меня тоже как будто убьешь? А? А на самом деле мы уедем отсюда! Давай⁈ Насовсем!

Боб легко встал, накидывая пиджак.

— Едемте, сэр.

— Куда? — вылупился Боуэрс.

— В Москву, сэр.

Лит заскреб ногами, пытаясь вскочить и одновременно допить налитое.

— Vsegda gotov, tovarisch!

Тот же день, позже

«Альфа»

Нью-Мексико, полигон «Уайт-Сэндс»

Туристы обожали сниматься на том самом месте, где сорок с лишним лет назад испытали первую в мире атомную бомбу. Правда, верхний слой песка, спекшийся в бледно-зеленый шлак, давно вывезли от греха, но кратер засыпать не стали: болванам с фотоаппаратами все равно не объяснишь, что радиоактивная воронка, оставленная «Тринити» — это след сатанинского копыта.

Роберт — в джинсах, светлой ветровке, в бейсболке и с «Никоном» на шее, — почти сливался с болбочущим стадом любопытствующих бездельников. Так же сверкал зеркальными очками да водил челюстью, перемалывая порцию «Ригли».

Просто местечко удобное — секретная авиабаза виднелась вдали, не вызывая к себе никакого интереса почтенной публики. Ну, серый военный «самолетик» гонит по «взлетке»… Ну, приземистые белые зданьица жмутся в пески, да всякие полукруглые ангары, похожие на половинки гофрированных бочек… Скучно, господа.

Открыто вытащив радиофон «Моторола», Бобби негромко вымолвил:

— Плюс!

Серый «Локхид» С-5 «Гэлэкси» как раз взлетал. Тяжело оторвавшись от земли, транспортник сверкнул нестандартным днищем, словно беременным цистерной. Пролетая над базой, самолет неожиданно вспух, разрываемый чудовищной силой, блещущей в разрывах корпуса.

Резкий грохот раскатился над пустыней, пугая туристов. Пузатого «Локхида» больше не существовало — в воздухе плыла туча ярого огня, из которой выпадали раскаленные обломки.

Роберт холодно улыбнулся. Пока леди и джентльмены испуганно кудахчут, жадно фотая взрыв авиационного комплекса «Прометеус», в Аламагордо и Стэнфорде, в Нью-Йорке и на мысе Канаверал отрываются от компьютеров неприметные парни. Они покидают свои рабочие места навсегда, но об этом никто даже не догадывается — мало ли, ну приспичило людям…

А люди резво направляются к стальным дверям сверхсекретных архивов, с ходу набирая заранее разгаданные коды. Безошибочно находят нужные стеллажи, полки, папки — и тихонько изымают документы, пестрящие штампами «top secret».

Хронодинамика, хроноинверсия? С глаз долой! Межпространственные технологии? Из сердца вон!

Всемогущая «Кей-Джи-Би» стяжает компетенции, зачищает информационное поле…

Во избежание.

Суббота, 13 мая. День

«Альфа»

Москва, улица Строителей

Гайдай снова взял всех под свою руку, и задал четкий напряженный ритм. Но все равно, стало поспокойнее — съемки шли в павильонах, по графику, и порой выпадало чуть ли полдня свободного времени. Этим сразу воспользовались матерые хитрюги из Госплана, тут же озадачив старшего финаналитика — подкинули работенки на вечерок. Впрочем, Рита не без удовольствия составляла финансовую модель для «Точмаша», анализировала ситуацию на рынке или «правила» бюджет АЗЛК, выискивая «дыры» лишних расходов. Profession de foi.

А Миши всё не было.

В субботний день Гарина освободилась после обеда — часы показывали два, когда она легко взошла по лестницам «красного дома» (лифты — для старушек!). Юлька сделает уроки на продленке — там, в щелковской школе, и потопает с подружками домой. Она девочка самостоятельная — повоспитывает Кошу, и будет ждать маму…

«Три часика! — мысленно попросила Рита у дочки. — И всё!»

Квартира встретила ее тишиной и тающим жилым запахом — тут они ночевали редко.

Не раздеваясь, Гарина обула тапки, прошлепала меланхолически к дивану, и плюхнулась в его кожаную мякоть. Великое благо — минут на двадцать выпадать из реальности, уносясь душою за горизонты мечтаний…

— Если у нас будет герб, — громко сказала девушка, не поднимая век, — то девиз готов — «Всё будет хорошо!» Нет, лучше на латыни — Omnia denique!

Словно расслышав ее голос, запульсировал дверной звонок.

— Кого еще там… — недовольно заворчала Рита, распахивая глаза. Вздохнула, и пошла встречать незваного гостя.

За порогом стояла Елена фон Ливен в шикарном брючном костюме цвета семги.

Обворожительно поведя головой, она качнула изящным «дипломатом» и переступила новенькими туфельками.

— Привет, Маргаритка!

— Привет! — невольно улыбнулась хозяйка. — Если тебя и заслали, то лишь затем, чтобы разорить председателя КГБ.