Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 659

Это они в Юрмале, в позапрошлом году. Целых три недели только море и сосны…

«Всяко бывает в жизни, — философически подумалось военмору, — но расстаться… Нет, Настенька! Да и что за пораженческие думки⁈ Развод… Расставание… С чего вдруг?»

Нет, ну бывает, что настроение падает в минус! Так, мало ли… И Настеньку можно понять. Месяцами жить в одиночестве, да еще и тревожиться вдобавок — как он там, всё ли ладно?

Муж в море, жена на берегу… Какая уж тут семейная жизнь…

Но ведь за расставанием следует встреча — и сколько любви, сколько чистой, незамутненной радости окатывает обоих, когда он возвращается из похода! Не расстаются ни на свету, ни в темноте, ходят везде, как школьники, взявшись за руки…

Гирин длинно вздохнул. Ничего… Вот выйдет он в адмиралы…

«Ага! — горькая усмешка скривила губы. — А молодость свою куда адмиральша денет? В камеру хранения сдаст?»

Зычный командный голос, донесшийся из коридора, задул мреющие огоньки воспоминаний.

Иван нацепил фуражку, и покинул каюту. Старшинское рыканье, круто замешанное на отборных матах, долетало отгулами. А матросики-то не шибко и напуганы — отвечают бойко…

Гирин усмехнулся вдогонку своим рефлексиям. Дорожку по жизни он одолел трудную, но прямую — от матроса до капитана 2-го ранга. И так ли уж важен пункт назначения? Суть в самом пути.

Уж такое выпало «дао» — нельзя ему без бурь и штилей, роскошных тропических закатов и суровой заполярной хмари, без этой стальной «коробки» — грозной плавучей крепости!

Настенька это понимает и чувствует. Любит. Терпит. Ждет.

Иван раздумчиво провел ладонью по переборке — сбылось загаданное…

Он внимательно следил за флотскими новостями — как спускали на воду атомный авианосец «Ульяновск», как достраивали, испытывали могучий корабль, как перетряхивали весь Северный флот, формируя экипаж.

Вот тогда-то и встала проблема выбора — Гирина поманили должностью командира БЧ-7, но… как бросить ребят с «Риги»? Да и налаженное хозяйство на кого оставишь?

Всё решил один звонок. Ранний, разбудивший Макса и Настю. Иван прошлепал босиком в прихожку, и телефонная трубка заговорила глуховатым голосом контр-адмирала Мехти, командира АТАВКРа.

«Это я тебя искал, Иван, — пробурчал Тахмасиб Гасанович, подпуская в речь легкий акцент. — Мне нужен „бычок“ к эртээсникам. Пойдешь?»

Ну, как тут откажешь?

И кап-два с чистой совестью поднялся на борт «Ульяновска»…

Ох, и громадина! А еще николаевские корабелы «подправили» проект АТАВКРа — убрали носовой трамплин, наподобие того, что выгибал палубу на «Риге». Да и к чему он, если обе катапульты «Маяк» работают исправно и без нареканий?

А курносый трамплин — тот еще гемор. Бедным пилотам приходилось взлетать в режиме «чрезвычайный форсаж», и двигуны работали на износ.

Но для военмора, ухмыльнулся Гирин, это вторично. Главное, что авианосец разом «постройнел»…

Потом подумали спецы, подумали — и добавили четвертый самолетоподъемник. Чуть позже решили истребители разбавить штурмовиками… Так, «рацуха» за «рацухой», строили, строили, и наконец построили! Заскользил по черноморским волнам новый флагман ВМФ СССР…

Тахмасиб Гасанович рассказывал, похохатывая, как корабль миновал Проливы: на Босфорском мосту столпотворение, машины в кучу, а турки пялятся на диво — гигантский авианосный крейсер плавно скользит внизу, и никак не кончится!

Иван усмехнулся, выходя на необъятную палубу. Сам он спокойно относился к той сдержанной мощи, что скрывалась под броней корабля… ну, или выставлялась напоказ, как вот этот строй Су-30К. Привык.

Со сдержанным гулом раскручивал винты, похожие на ятаганы, «Як-44» с «грибом» антенны наверху. Складывающиеся крылья переведены в режим «Поднято и заблокировано», носовое шасси сцеплено с бегунком паровой катапульты…

Гирин невольно покивал: всё же молодцы — работяги с Пролетарского! Поднатужились, сладили свое «разгонное устройство», довели до ума.

Американцам-то что, у них везде юг, а на Северном флоте ох какой минус! Пар замерзал, покрывая наледью и «взлетку», и цилиндры «Маяков», мешая смазку со снегом…

Отмашка — и самолетик ДРЛО пронесся по угловой палубе, комкая воздух под крыльями. Стал набирать высоту, заскользил в вираже…

— Иван!

Гирин четко развернулся кругом, узнавая голос «контрика», как все ласково величали контр-адмирала, и лихо бросил ладонь к фуражке.

— Вот попробуй только! — пригрозил Мехти, щуря глаза и собирая лучики морщинок у век. — Еще раз назовешь по званию — сядешь на «губу».

— Так точно, Тахмасиб Гасанович! — вывернулся Иван.

— Никто ж не видит, не слышит… — заворчал контр-адмирал, складывая руки за спиной, и неторопливо зашагал вдоль линейки «Су-25К». — Говорил с командиром «Атлантической»… 7-я ОпЭск держится подальше от берегов США, чтобы зря не нервировать «вероятного противника». Там сейчас не хилая заварушка, не будем лишний раз провоцировать, ну их…

— А мы, значит, в Никарагуа, Тахмасиб Гасанович? — подластился Гирин.

— Туда, — хмыкнул контр-адмирал. — Будем помогать товарищу Ортеге охранять… этот его… «Большой трансокеанский канал»! Скромники, чалям пох… Для начала пройдем всю «копанку» до Тихого, там покрутимся, и вернемся в Пунта-Агила. Или в Пунта-Агилу? Ну, не важно… Там сейчас пара тысяч наших из «Зарубежстроя» вкалывают, а местных еще больше. Ну, ты же понимаешь — Штатам этот «Большой трансокеанский», как кость в горле! Они же столько «зелени» вложили в Панаму, всю Зону канала оккупировали, даже тамошнего президента посадили, чтобы не мешал, и нате вам! — он поправил фуражку и оглядел горизонты. — Вот же ж… Сказал бы мне кто, лет…надцать назад, что буду с палубы авианосца Карибским морем любоваться — не поверил бы! М-да… В общем, Америка, как в «Известиях» выражаются, нагнетает обстановку — страшно переживает за бедноту, пугает, что у тех последний клочок земли отберут, а цэрэушники под видом «студентов-экологов» учат индейцев, как самодельные бомбы мастерить… Да еще эти «контрас»… Гиждыллах! Сандинисты, вроде, отогнали банды от трассы, но за всеми диверсантами, да провокаторами не уследишь, сам понимаешь… И приказ такой — отвечать жестко!

— Вот это по-нашему! — довольно крякнул Гирин.

Кривоватая улыбочка изогнула скобку седых усов Мехти. Видно, командир корабля хотел что-то добавить, да рукой махнул.

— Ну-у… — затянул он. — Тебя, Иван Родионович, учить — только портить. Вслушивайтесь, всматривайтесь… Бдите!

— Есть! — отчеканил кап-два, благоразумно не упоминая званий.

Сверкая пропеллерами, описал круг в небе «Як-44». В полумиле за кормой разваливали синие волны два крейсера — тяжелый «Дзержинский» — пятый ТАКР типа «Орлан», и ракетный «Комсомолец» — четвертый из «Атлантов», самых мощных неатомных «коробок» советского флота.

Отряд боевых кораблей. ОБК 7-й ОпЭск.

Гирин наметил улыбку. Когда-то он сильно переживал за состав ВМФ, всё ему казалось, что мало у нас боевых единиц. Всё хотелось, чтоб побольше, посильней! А вот сейчас угомонился.

И не в возрасте дело. Просто он рос вместе с флотом СССР. И вот, вырос.

В Николаеве еще два АТАВКРа заложили, однотипных с «Ульяновском» — «Свердловск» и «Харьков». Четвертый, «Тбилиси», строится в Северодвинске.

Спустили на воду последние два «Орлана» — «Жданов» и «Молотов». Уже какая-то основа есть! Могучая основа. Вот, как дослужится до главкома флота, будет ему, чем заняться…

Сам по себе городок Пунта-Агила размерами не впечатлял, и казался с боку припёкой. Стандартные кубики домов в три-четыре этажа не смотрелись рядом с фундаментальными Восточными Воротами — именно между их циклопических открылков, отлитых в бетоне, заходили в канал суда. А терминалы, пирсы, молы глубоководного порта и вовсе отодвигали жилые районы вглубь суши — пляжи стелились либо к северу, либо к югу от Пунта-Агилы.

В ПМТО, где болталась пара миноносцев проекта «Сарыч», ОБК даже не заглядывал. «Дзержинский» с «Комсомольцем» двинулись к Юкатанскому проливу, а «Ульяновск» терпеливо дожидался своей очереди — в Большой трансокеанский канал плавно заходили гигантские контейнеровозы типа «кейпсайз» или «гранмакс», а за ними тихонько подбирался исполинский балкер, до краев загруженный бразильской рудой. Он сидел в воде так низко, что, чудилось, вот-вот пойдет ко дну.