Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 670

— И правильно сделал! — отрезал Мехти на ходу. Ухватив микрофон, он зачеканил: — Вертолетной группе — взлет! Машины не жалеть!

Первым поднялся в небо ударный «Катран» Ка-52К. Он сделал круг, облетая авианосец, словно красуясь хищными обводами. Следом раскрутилась «Касатка». Ка-60К выбивался из ряда камовских моделей — его поднимали не два соосных винта, а всего один несущий. «Касатка» могла высадить на берег полвзвода морпехов или эвакуировать шестерых раненых на носилках. В общем, киногруппа уместится. Гирин прерывисто выдохнул.

«Рита, Рита, Рита… — колотилось в голове. — Только бы… Разговорчики в строю! Отставить негатив!»

Две винтокрылых машины потянули к недалекому берегу. Следом, прошуршав по взлетке, вспорхнуло звено «Симургов». А «Як-44» уже вился в небе.

— Полный вперед! — лязгал голос Мехти. — Поддерживать оперативный режим ПВО, наблюдать, держать в режиме кругового обзора! Палубные «сушки» — в готовности номер два. Дежурная пара — в режиме ожидания…

«Всё должно быть хорошо! — дал Иван установку судьбе. — Строго обязательно!»

Тот же день, позже

Техас, высоты Джеронимо

Солнце пекло не по-летнему. Я отер потное лицо о сгиб локтя, и не удержался, уложил голову на руку, сбрасывая напряг со спины и шеи. Полегчало.

Стрельба колотила по ушам, приглушая урезанные команды: «Слева!», «Назад!», «Ложись!»

Запекшиеся губы изломились в усмешке, треснув. Я поморщился, слизывая капельку крови. Просто вспомнил команду «Разом!»

Рейнджеры круты лишь в боевиках, а вот с русскими они точно дела не имели. Мы стреляли экономно, пускали короткие очереди по одиночке — то Дима Харатьян вскинется на колено, выстрелит — и ничком в траву, то Рахимов пробежит, паля веером, и падает на третьем шажке. Приучали рейнджеров.

А потом как подскочим все, разом, да по нескольку очередей! Американцы падали на землю, между корявыми стволами гинкго. Страйк!

Рахимов до того вдохновился — ну, или обнаглел, — что ссыпался по тропке вниз, на пару с Юсуповым, а мы их прикрывали сверху. Два или три контрольных — и спецназовцы бегом вернулись обратно, нагруженные трофейным оружием и бронежилетами.

Я не побрезговал, натянул кевларовый доспех. И парой магазинов к карабину разжился. Но это был наш единственный успех.

Синицына тяжело ранило, в живот и в грудь, он лежал без сознания на туго надутом матрасе, а девчонки молились о вертолете.

И тот прилетел. S-70 «Блэк хоук». Проклекотал лопастями, и открыл огонь из 30-мм пушки, прорыл борозду в песке и глине, расчленив крайний «Хамви».

Куда только подевалась моя усталость! Не дай бог эта летучая сволочь задела Риту или… О том, что может быть «или», даже думать не хотелось!

Рейнджеры внизу орали, прыгали, потрясая автоматами, а я вскочил, и выпустил по ним очередь в упор — по прямой, если вниз по склону, до них было метров десять.

«Вот теперь можете радоваться!» — мелькнула мысль.

— Они Ваню уби-или! — донесся крик Самохиной.

Я обернулся, кривясь в беспомощной ярости. «Сикорский», гад, разворачивается…

И тут из-за северного склона вымахнула гигантская серо-синяя птица. «Симург»!

Беспилотник сделал «горку», выжимая из мотора звенящий вой, и спикировал. Ракетка «воздух-воздух» с земли казалась чуть ли не игрушечной, но стоило ей попасть в грузовой отсек «Блэк хоука», рванула не по-детски. Остекленная кабина улетела вперед, толкаемая бурлящим облаком огня и дыма, а все остальное грохнулось на склон.

— Ур-ра-а! — разнеслось над высотой.

«Симург», красуясь будто, заложил вираж. У него из-под крыльев вырвались еще две ракеты — распустив дымные шлейфы, они ударили по штурмующим, подрывая пару «Хаммеров». Задолбила «гэша» — авиапушка ГШ-23БП… И рейнджеры вновь сделали ответный ход.

Я мало что видел со своей позиции. Углядел только, как «Симург» выворачивается в «полубочке», уходя от ракетёшки «Стингер». Не ушел…

— Миша! — крикнул Рахимов. — Помоги!

Рустам оттаскивал раненого Юсупова. Я резво подбежал на карачках, осторожно подхватывая «трехсотого» под колени.

— Бедро, бочина, плечо… — кряхтел спецназовец. — Как бы сустав не перебило… А Макарычу опять в голову прилетело, как в войну. Крамарова в обе ноги ранило, но, вроде, кость не задета. Даже Гайдая посекло… Нина Павловна кудахчет, но ни слезинки. Кремень-баба!

— Девчонки! — пропыхтел я. — Принимайте…

— Умарчик! Умарчик! — запричитала Проклова. — Сейчас мы его… Наташ, бинты!

— Несу!

Отдышавшись, я нашел глазами Риту. Она с Инной рвала на ленты фланелевую рубашку Синицына — бинты кончались.

Сосредоточенные и очень серьезные, «мои женщины» не навевали в этот момент ничего романтического, а их красота воспринималась мною спокойно, даже безучастно.

Не время любоваться.

Заметив меня, Рита на секундочку просияла.

— Миш! Попей водички! Вон, мы последний бутыль открыли… Нет, нет, который рядом! Ага… А той водой мы раны промываем…

Инна подняла голову, смутно улыбнулась мне, обратной стороной ладони отмахивая челку, и вдруг широко распахнула глаза.

— Вертолет! — тонко закричала она. — Наш! Там красная звезда нарисована!

Я стремительно оглянулся. Вдали, над высотами Джеронимо, стрекотала «Касатка», сдувая пыль со столовых вершин.

— Ми-ша-а! — заорал Рустам. — Покажи ему, где садиться! А то собьют!

Взяв с места, я понесся, одолевая стометровку. Восточный край высоты был сравнительно безопасен, сюда ни «Браунинги», ни «Стингеры» не достанут.

Я замахал руками, указывая пилотягам место посадки, а после дулом карабина начертил букву «Н». «Касатка» зависла, руша на меня тугой воздух, и начала опускаться.

Отбежав шагов на десять, я замер с гулко колотящимся сердцем — вертолет был нашим последним и единственным спасением.

«Ка-60К» села, качнувшись, но летчики не глушили турбину. Один из пилотов выскочил, и подбежал ко мне, сгибаясь и придерживая рукою шлем.

— Извиняйте! — прокричал он. — «Катрана» сбили, пришлось подбирать наших!

— Понял! Рейнджеры с той стороны, и у них «Стингеры»! А у нас раненые!

— Побежали! Помогу!

Мы затрусили обратно на позиции, а навстречу уже спешили Рахимов и Харатьян, тащившие Синицына. Следом хромал Гайдай, в обнимку с Гребешковой.

Мы с пилотом отнесли Юсупова, потом отволокли Смирнова — бледный Макарыч был без сознания. Я на ходу, одной рукой, подлечил, кого смог. Усадил в вертолет Риту с Инной, Аню, Наташу, Нонну — и отошел. Пусть Рахимов сам объясняет…

Рустам орал, Рита порывалась сойти под рев падающего воздуха, и я не выдержал. Подбежал, обнял свою, стал кричать на ухо:

— Там сейчас Боярский с Видовым удерживают плацдарм, Харатьян и Чак! А юг оголен! Если мы бросим позиции и полезем в вертолет, то он даже взлететь, как следует, не успеет! Собьют! Улетайте! А мы по-тихому смотаемся!

— Ми-иша! — кричала зареванная Рита. — Я не хочу одна! Я боюсь! Я…

Тут в меня Инка вцепилась… Аня притиснула… Я еле освободился, чтобы обнять «главную жену», поцеловать — и отступить.

— Все будет хорошо, — пробормотал. Слова сдувало ревом.

Рахимов показал пилоту большой палец, тыча им вверх — взлетай, мол, — а я из крайних сил улыбался, глядя на плачущих девчонок, шлепавших ладошами по стеклу.

Изнутри. Вот и славно… Прикроем!

«Касатка» заскользила над вершинами холмов, и даже снизилась — понеслась на юг, к Мексиканскому заливу, забирая к востоку, чтобы не подставлять борт.

А я почесал на запад, где гоготали пулеметы и сухо трещали автоматы.

Боялся ли я? О, еще как! Пуля, она же дура, ей все равно, чью голову дырявить — последней сволочи или доктора наук. Тягостно было на душе, паршиво, но в то же время как-то спокойно и легко.

Я всё сделал правильно! Лишь бы «Касатка» долетела…

Тот же день, позже

Мексиканский залив, борт АТАВКР «Ульяновск»