Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 672

Наташа Ивернева бывала здесь редко, а на совещание у генерального директора и вовсе попала впервые.

— Новый проц «Байкал-3» выполнен по 280-нанометровой технологии и состоит из четырех с половиной миллионов транзисторов, — гордо вещал Старос. — Разумеется, наша SELENGA… м-м… карта расширения с VIRGE… стала еще шире и течение ее, хе-хе, убыстрилось. Наташа?

Ивернева вздрогнула, выплывая из тяжких дум. Она глянула за огромное окно, где печально качались под ветром тонкие голые березки, обвела глазами собравшихся на совещание мужчин, молодых и постарше, местных «старосят» и пришлых. Все смотрели на нее с доброжелательным вниманием — и с немалым удовольствием.

Сознавать себя красивой — приятство само по себе, а когда на тебя глазеют… Это как безмолвное подтверждение — твои внешние данные выше всех похвал!

— Да, Филипп Георгиевич, — покладисто сказала Наташа, кончиками пальцев поправляя челку, и сладко улыбнулась. — Я сейчас вспомнила 3-D форум в Берлине… Зацепилась языком с коллегами из «Индастриал Лайт энд Мэйджик». Они делали компьютерные анимации Спилбергу для фильма «Парк Юрского периода», и я, как говорится, с глубоким удовлетворением узнала, что велоцирапторов и птиц-птеродактилиц американцы рисовали на рабочих станциях «Байкал»!

Совещание озвучилось довольным ропотом.

— Штатовская «Силикон Грэфикс» пыталась им втюхать свои «ириски», да еще впятеро дороже, хотя наши «Байкалы» превосходят хваленые «ИРИС Индиго» по целому ряду показателей. И тут надо сказать большое спасибо Линусу — его операционка «Ампарикс» буквально одушевила «Байкал»!

Линус Торвальдс с детским изумлением вытаращился на Иверневу, рдея, как маков цвет. Ведь он с Наташкой и прочими «томб-райдершами» регулярно лаялся — те совершенно измучили его своими «мелочными придирками» к дизайну операционки! Особенно лютовала Наталья — по ее мнению, представленный прототип ОС был чересчур топорным, прямо «мечта Собакевича».

Линус Гоголя не читал, поэтому переписывал графическую оболочку несметное количество раз, пока капризная троица НИР — Наташа, Инна, Рита — не вынесла вердикт: «Ну, вот, можешь же, когда захочешь!». В итоге «Ампарикс» вышла не только функциональной, но и действительно красивой.

— И я даже подумываю, — Ивернева небрежно отмахнула косу за плечо, отчего груди заметно качнулись, — как бы вставить в полнометражный художественный фильм сцены, не отличимые от реальных съемок, сгенерированные на «Isidis» по моделям «живых» актеров.

— Хм… — задумался Старос. — Это было бы круто! Really!

— Todella! — энергично кивнул Торвальдс.

А сумрачная тень за окном истаяла под солнечными лучами. Березки больше не тряслись под ветром — замерев, они будто нежились на свету, готовясь зеленеть.

— Юрий Иваныч, — гендир по-медвежьи повернулся к Манину. — Чем порадуете? Как поживает ваше квантовое чудо-юдо?

— Филипп Георгиевич, — тонко улыбнулся профессор, — я математик, и для меня квантовый компьютер — абстракция. Даже та его математическая модель, которую я разработал, использует лишь самые общие квантовые принципы, вроде параллелизма или запутанности, не предрешая физических реализаций. Тогда, скажем, модель эволюции есть унитарное вращение в конечномерном гильбертовом пространстве, а модель виртуального разделения на подсистемы отвечает разложению пространства в тензорное произведение… — он смешался, и прочистил горло. — К-хм… Если в двух словах, то роль проводов обычной ЭВМ в квантовом компе играют кубиты — квантовые биты, а роль логических блоков исполняют унитарные преобразования. Что же до физических систем, реализующих кубиты, то ими могут быть любые объекты, имеющие два квантовых состояния: поляризационные у фотонов, или электронные у изолированных ионов… Кстати, наша группа использует как раз ионы в вакуумных ловушках Пауля, и… — профессор замялся. — Пока что нами создан двухкубитовый квантовый процессор…

— Пока! — насмешливо фыркнул Старос. — Поздравляю вас, Юрий Иваныч, с победой! Really!

Присутствующие задвигались, захлопали, а Наташа притихла, остро сознавая собственную малость. Хотя…

Вон, даже Марк Петрович, доктор технаук… Заметно, с каким трудом Гальперин продирается сквозь «квантовые суперпозиции»!

«А у меня есть моя „Исидочка“!» — взбодрилась Ивернева.

И ей этого вполне… как там… quantum satis!

Тот же день, позже

Зеленоград, площадь Юности

Наташа неторопливо шагала мимо расплывшегося супермаркета «Универсам», пристроенного к кирпичной высотке. Старожилы Зелика прозывали ее «профессорской башней», а то и вовсе «дворянским гнездом». Их тут было несколько, возведенных у самой площади. В стороне, за парком, поднимались белые трапеции сорокаэтажников, но, некогда элитарные, «башни» все еще не утратили своей статусности — многих привлекала удобная, продуманная планировка. Вон в той живет Мишина мама…

Ивернева грустно вздохнула.

«Мишенька…»

Последние годы стали самыми-самыми счастливыми! И пусть ее встречи с Мишей редки, но тем они ценнее, тем ярче — и выше серой плоскости буден. А любовь не кончается…

— Наташенька, здравствуй!

Девушка узнала радостный голос, и смущенно обернулась. Даже в пятьдесят с хвостиком Мишина мама сохраняла изящество фигуры — и талии, и высокой груди, а модный плащик не прятал стройных ног. И вряд ли так уж сильно повлияла на бабушку любимая внучка! Скорее, у Лидии Старос сработал тот же молодильный эффект, что и у Инны Дворской — обе девять месяцев вынашивали маленьких целителей…

— Здравствуйте!

Лидия Васильевна ласково обняла мамочку Леи.

— Покрасне-ела! — шутливо сказала она. — Чуешь вину! Ты почему не заходишь? А Леечка где?

— Лея в садике, — заулыбалась Наташа, — она мне строго-настрого запретила забирать ее раньше полшестого.

Мама Миши рассмеялась.

— Да-а, эта крохотуля всех школит и строит! «Деда Филя» уже сам подлизывается — станет на четвереньки, изображая коняшку, и кругами по всей гостиной! Лея кричит: «Но! Но-о!», а Фил: «И-го-го!» Сфотографировать бы, и всему вашему «Совинтелю» показать гендира!

— Не надо! — хихикнула Ивернева. — А то загордится еще!

— Лея?

— Филипп Георгиевич!

Отсмеявшись, Лидия Васильевна решительно взяла под руку Наташу, и повела к себе.

— Пошли, пошли! Признаюсь по секрету — из Мишиных женщин я больше всего тебя люблю! И не красней! Понимаешь… Инна хорошая, да и хороша, но я чувствую в ней нечто скрытое… Ну и, поневоле, испытываю недоверие. Пускай и легкое, но все равно же — тень! Вечно в Инне какая-то недосказанность…

— А Рита? — пробормотала Ивернева, семеня рядом. — Разве…

— Рита — очень умная девочка, — задумалась Лидия Старос, пружинисто шагая к подъезду. — И очень красивая. И ведь настоящая звезда! С годами она не растеряла, а накопила женскую силу… М-м… Как тут сказать, не знаю… Понимаешь, есть девушки простые, как бы открытые настежь, а вот, чтобы сблизиться с Ритой, нужно преодолеть определенную черту. Сама видела какую-то хронику с кинофестиваля в Париже… Риточка блистает, и тут — Ален Делон! Шестьдесят лет, но все еще красавец-мужчина. Хотел «Литу Сегаль» в губы чмокнуть — и заробел, только ручку поцеловал!

Женщины вошли в лифт, и дверцы плавно сомкнулись.

— Знаешь, мне кажется, что только перед Мишей Рита способна раскрыться полностью, отдаться ему вся… Как и ты, Наташенька. Правда, — Лидия Васильевна лукаво улыбнулась, — не знаю уж, как вы делите Мишу на троих… Молчу, молчу! — рассмеялась она, поднимая руки. — Ты так мило краснеешь! Сто-оп… А чего это у тебя глазки красные? Ты что, плакала?

— Я… Да нет… — замямлила Ивернева, вышагивая на этаж.

— Ой-ё-ё, ёжечки ёё! Ната-ашечка… — пришел черед румянится самой Лидии. — Ну, что я за дура такая! Памяти совсем нет! Миша же звонил сегодня ночью!

— Правда⁈ — сильно вздрогнула Наташа, чуя, как разворачивается в ней горячее счастье. — Он живой, живой!