Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 723

— Ой, время уже! — огорченно вздохнула Альбина. — Хорошо с вами, интересно, но пора голодных кормить!

— А что у нас на ужин? — промурлыкала Марина-Сильва, подлащиваясь.

— Да так… — небрежно пожала плечами «завстоловой». — Местный перекус! Стейки из страусятины с гуакамоле.

— Алька не меняется! — Изя влюбленно глянул жене вслед.

— Гука… куака… Как? — послышалось в потьмах.

— Гуакамоле, — подсказал я со знанием дела, и бросил в костер последние дровишки. — Это такая закуска из авокадо.

— Ух, ты! — восхитились потемки.

Пламя поднялось, выхватывая из вечерней черноты лица — задумчивые, рассеянные, светившиеся отражением огня и мысли. Изя легко вздохнул.

— Хорошо! Что-то сейчас вспомнилось… Я, когда в Стамбуле был, чуть в историю не попал. Вечером уже возвращаюсь в отель, а ко мне в фойе подходит вежливый, такой, турок в дорогом костюмчике, и просит, как эксперта, оценить некий древний артефакт. «Вы, говорит, эфенди, подтвердите только, что не новодел, а мы хорошо заплатим!» А мне как раз деньги нужны были — край! Хочется же и Соньке привезти что-нибудь, и Альке, а командировочных еле на шаурму хватает… И повез меня турок куда-то на восточный берег. Я уже и не рад был, что согласился. Страшно же! Горло как барашку — чик! — и в Босфор! Ну, приехали мы, заводят меня в дом, садят за стол с микроскопом, и достают… евангелие от Давида! Неизвестный апокриф! Я аж вспотел… Там три страницы всего было, исписанных отчетливым почерком на арамейском. Спрашиваю: «Можно хоть копию снять?» — «Нет, эфенди. Антик?» — «Антик, — говорю, — первый век нашей эры!» Турки переглянулись, кивнули, и мне тут же сунули пачку лир… В кои веки вернулся домой с гостинцами! Я почему эту историю вспомнил… — Динавицер задумчиво потер колени. — Смотрю на вас, на тебя, на Наташку, на Ритку, на Инку, и… И радуюсь!

— Чему? — улыбнулась Ивернева.

— А всему! Что не обмещанились, что желаете странного… Знаете хоть, откуда это выражение пошло?

— Это Стругацкие так сказали! — вытолкнула Дворская. — В «Попытке к бегству», по-моему…

— А вот и нет! — ухмыльнулся Изя. — Кто-то братьям самим подсказал, как звучит Десятое Блаженство! Сейчас объясню…

Заповедей на Скрижалях Завета ровно десять — по пять штук на каждой каменюке, и они все носят заградительный характер, то бишь грозят карами тем, кто их не исполняет. Это отлично согласуется с основным положением иудаизма: «Не делай другим то, чего не хочешь, чтобы делали тебе». Подход несколько фарисейский: соблюдай то-то и то-то, и билет в рай тебе гарантирован. А вот Новый Завет идёт дальше — в Нагорной проповеди Иисус произносит так называемые Заповеди Блаженства: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное; Блаженны плачущие, ибо они утешатся… Ну, и так далее.

То есть, держи, товарищ, методичку — из нее ты узнаешь, как обрести счастье! Это является квинтэссенцией христианского подхода: «Делай другим то, что желаешь себе». Концепция совершенно иная, предполагающая, как сейчас модно говорить, активную жизненную позицию. Правда, тут есть пара заковык: из четырех канонических евангелий Блаженства упоминаются лишь в двух — у Матфея и у Луки, а у Марка и Иоанна о них ни слова. Вторая заковыка — у Матфея названы лишь девять Блаженств, у Луки — всего четыре, а по логике их должно быть тоже десять — по числу заповедей на скрижалях. Ответ можно, наверное, найти в апокрифических евангелиях, написанных на языках, бывших родными для большинства тех, кто сам присутствовал на проповедях Спасителя: на иврите и на арамейском, или на коптском…

Дворская с Самохиной одновременно вскинули руки, как отличницы на уроке.

— А почему канонизировали только четыре евангелия? — быстро, глотая буквы, спросила Инна, и Аня опустила руку, мелко кивая.

— Ха-ароший вопрос! — ухмыльнулся Изя. — Всего евангелий существовало больше сотни, но епископы, съехавшись на Вселенский собор, проголосовали лишь за четыре из них. Почему? А потому что тогдашний правитель Римской империи Константин одобрил лишь те евангелия, которые смог прочесть — Лука, Матфей, Иоанн и Марк писали на греческом! На иврите или по-арамейски император не понимал. А я понимаю. И прочел Евангелие от Давида… Десятое Блаженство звучит так: «Блаженны желающие странного, ибо они познáют неведомое»…

— Ужина-ать! — разнесся Алькин зов в вечерней тиши.

Глава 6

Суббота, 29 марта. День

Израиль, окрестности Беэр-Шебы

Я с утра настроил мой продвинутый ноут, вернее, мою продвинутую ПЭВМ, в режим видеоконференции. Даже договорился с Гайдаем, что нам вечером уступят «штаб-салон». Леонид Иович согласился с легкостью, торжественно заверив меня, что его команда не будет мешать моей. Хотя бы потому, что он с обеда забирает своих в Иерусалим — «на рекогносцировку». Будут искать подходящую натуру, точки для съемки, и решать прочие важности.

«Вернемся завтра к вечеру, Миша! — оживленно тараторил мэтр, запихивая в свой старый портфель ворох бумаг. — Переночуем на подворье русской церкви, в странноприимном доме! Надеюсь, молиться нас не заставят, хе-хе… Так что… хозяйничайте!»

После сытного обеда — Альбина подавала каварму с баклажанами и жаркое хамин — трехосный грузовик, разрисованный эмблемами «Элрона» и «Мосфильма» отъехал, забрав с собой режиссера, операторов, ассистентов… короче, всю королевскую рать. И лагерь сразу заленился.

Киношники повялили телеса на солнце, потом им стало скучно, и они уговорили Ури Алона сгонять в Тель-Авив. Развеяться.

И вот еще один «КрАЗ», ворча и шатаясь, под радостные вопли «экскурсантов», покинул лагерь.

И тишина…

Максимум трудолюбия проявила Наташа — она на несколько часов оккупировала «штаб-салон», чтобы скачать заснятую «цифру» и привести записи с камер в относительный порядок. «Обучать» новые чек-пойнты в походных условиях все равно нереально.

А я вовремя вспомнил о дровах для костра. Мы с Изей «угнали» джип, да и заглянули в Беэр-Шебу. Импортные полешки стоили дороговато, но не будешь же скупиться, экономя на романтическом уюте!

Когда солнце надумало садиться, окунаясь за мутный горизонт, всё было готово для встречи он-лайн. Талия даже слинковала мою ПЭВМ сразу с тремя здоровенными гэдээровскими телевизорами «Люксомат», чтобы всех было видно, и задействовала пару своих видеокамер.

Инна с Ритой натащили стульев, а Олег загодя включил кондиционер — по автобусу загулял прохладный воздух. Хорошо!

Все убежали к Альбине подкрепиться, и я остался в гордом одиночестве. Развалился в кресле, думаю о тщете всего сущего… Тихо-тихо… Двойные стекла и толстые борта «штаб-салона» не пропускали звуков снаружи. Лишь «эр-кондишен» шелестел, правя изъяны пустынного климата.

А без пяти шесть вдруг пропел вызов. Я даже подскочил от неожиданности. Мой номер! Мой шифр! Кинулся к ноуту, кликнул «виз» — и с экрана глянула Света Сосницкая.

— Житие мое! — вытолкнул я, слабея, и женщина рассмеялась.

— Что, не ждал, Мишенька? — весело спросила она. — Привет!

— Привет! — буркнул я, и закряхтел, будто оправдываясь: — Да как-то неожиданно…

— А я тебе домой звонила! — заговорила Светлана с оживлением — искусственным, как мне померещилось. — Мне Леечка ответила, солидно так, что она «с другими, Юлиными, бабушкой и дедушкой, а папа с мамой в Земле Обетованной!»

— Умничка! — непритворно умилился я.

— И не говори…

— А зачем звонила?

— Помнишь, мы говорили о женщинах из твоего клана, беременных паранормальными девочками? Ну, и мальчиками?

— Помнишь.

— Так вот, Васенок донес до меня, наконец-то, медкарту Маришки, якобы утерянную. А оказалось, Марина-Сильва ее с собой брала, когда в Бразилию летала, да там и оставила, раззява. В общем, с тринадцатой недели Мариша ясно ощущала тепло! С чем тебя, дедушка, и поздравляю. Твоя внучка Наташка — паранорм!

— Паранормочка, — ухмыльнулся я. — Иже херувимы… М-м… Что-то я упустил… Хм… А-а! Я чего-то не понял насчет «женщин из моего клана»… Это ты о ком?