Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 764

«Светлый путь!» — улыбнулся Рон, и закрыл глаза.

Спал он крепко, и сны ему снились хорошие. Встав рано утром, на заре, Карлайл снял с гвоздя ружье Панкова, старенький «зауэр стерлинг», вынул патрон с дробью, и зарядил жакан. Охотник как раз начинал стонать и ворочаться. Рон навел ствол, почти касаясь дулом спутанных волос Аркадия, и выжал спуск.

От громкого выстрела зазвенело в ушах. Карлайл, морщась, глянул на расколотый череп Панкова, и начал собираться.

В новенькой куртке убитого лежал паспорт и аж три «билета» — охотничий, военный и партийный; в карманах штанов — рублей сто, в рюкзаке — разные бродяжьи причиндалы.

Полтора литра керосина для лампы пошли на «растопку» — огонь загулял по зимовью, пожирая и топчан, и стены, и труп.

Рон, щурясь от дыма сигареты, пристроился неподалеку, оседлав обкорнанный ствол поваленного дерева. Пламя гудело, пожирая охотничью хижину снаружи и внутри.

Когда прогоревшая крыша рухнула, и файер-шоу пошло на убыль, убийца встал, закинул на спину рюкзак, да и зашагал к озеру Тенис.

«Рон Карлайл умер, — скупо улыбнулся он. — Да здравствует Аркадий Панков!»

Глава 2

Воскресенье, 8 ноября. Вечер

Щелково-40, улица Колмогорова

На весь день «оторваться от коллектива» — великое благо. Надо, надо хоть иногда побыть одному! Обдумать преходящие моменты жизни не на бегу, в вечной суете, а спокойно, наедине с самим собой. Да и просто отдохнуть от лихорадочной круговерти будней! Опять-таки, не подстраиваясь под детей и подруг, а по своему хотению.

— Что, котяра, жратеньки потянуло? — бодро спросил я Кошу, красноречиво тершегося об ноги.

Зверюга едва не закивал лохматой своей башкой.

— Лопай! — изрядный ком кошачьего лакомства плюхнулся в миску.

Питомец с урчанием приступил к трапезе, а я поднялся в кабинет. Мягкого кресла и телика вполне «необходимо и достаточно» для достойного финала дня, воистину выходного.

Баба Лида с дедом Филей похитили дочек на все ноябрьские. Лея умотала с незамутненной радостью в очах, а Юлиус немного нервничала — ее страшили перемены в судьбе. Невеста!

Антон явился к нам тридцатого сентября, в мой день рождения, и церемонно попросил «руки вашей дочери и родительского благословения». Я посмотрел на Юлю — каюсь, с оттенком грусти, — и спросил: «Ты согласна?» Доча выдохнула: «Да!»

Рита, как водится, всплакнула, Инна тоже захлюпала…

Алёхин растерялся даже. Думал, наверное, что я смотрю на него осуждающе. Вот, дескать, довел!

А мне виделось совсем-совсем иное, далекое от матримонии — Антоха здорово походил на молодого Адриано Челентано, только худущего, светловолосого и сероглазого…

Свадьбу назначили на март.

Я меланхолически вздохнул. Течет житие, течет…

Вот и Юлька, девочка моя, вступает во всеобщее человечье кружение — тот извечный биологический цикл, раскрученный и заповеданный нам эволюцией, что смахивает на сценарий всякой жизни — человек рождается, растет, влюбляется, женится, старится…

Мне будет не хватать Юлиуса. Конечно, она будет навещать родню, бывать частенько, но и отдаляться тоже начнет — своя семья, свой дом обязательно изменят «дочечку», ставшую замужней дамой. Хорошо бы осталась в ней привязанность к папе с мамой, а больше мне и не о чем просить великие небеса, черные и голубые…

Пусто дома.

И непривычно тихо. Ни снизу, ни с мансарды не доносятся высокие звонкие голоса моих любимых — оставили жёны своего султана… С осени стали пропадать, и подолгу. То вдвоем, а то и всем трио.

На прошлой неделе Рита с Наташей вернулись с «Крайнего Юга» — снимали телесюжет о «Шейтан-Кала», да с намеками на множественность пространств. Похоже, в Кремле поерзали-поерзали, но решили-таки и здешний советский народ тоже готовить к тому, что он не одинок во вселенной. Пока на уровне таинственных исчезновений и надуманных порталов в иные миры, а потом…

«Суп с котом», — скучно подумалось мне.

Нет, я очень рад за девчонок. Они действительно молодчинки, красотки мои и умнички. Стоит начаться «Звезде КЭЦ» — и дворы пустеют, все липнут к экранам. Интересно же! И всё на высочайшем уровне — кандидату экономических наук и кандидату наук физико-математических можно доверять, а заслуженная артистка РСФСР привносит в ученую строгость озорной элемент игры, незатейливого юмора и утонченного соблазна.

Впрочем, не стоит представлять Инну глупенькой блондинкой. Помимо внешности и сценических талантов, Дворская еще из семьи выдающегося геолога, исследователя Антарктиды и Луны. Она даже знает, чем ярозит отличается от реголита, и что аквамарин, изумруд и гелиодор — один и тот же минерал. Так что Инночка не просто гуманитарка — она может вести околонаучные беседы не хуже Сергея Капицы из «Очевидного-невероятного».

Порой я девчонкам даже завидовал. Не популярности, нет, публичности я бегу, а блаженной возможности познавать новое.

Всю прошлую неделю «мои» почти не покидали Звездный городок — на Центральном телевидении готовят шикарную программу о старте на орбиту, вокруг Земли, вокруг Луны… А полетят Инка с Риткой, плюс режиссер (он же камерамен, он же осветитель, он же звукооператор и так далее). Ну, как тут не впасть в унынье? Мне же тоже в космонавты хочется…

Я вздрогнул, прислушиваясь. Вроде, с улицы донеслось знакомое урчание «Волги»… Нет, померещилось.

Не пугайся, Миха, вытягивай ноги в тапках, да включай видик! Что тебе остается?

Мои губы скривились в кислой усмешке. Не гневи судьбу, доктор наук, директор института, замсекретаря ЦК, лауреат и прочая, и прочая, и прочая. Тебе и так многое дано, порой доставшееся даром, а ты хочешь большего? Это очень по-человечески, но ведь и меру надо знать. А заодно — и совесть иметь…

Фыркнув, я выцепил сверкнувший радугой диск и сунул в щелястый зев плеера. «Видео Иисуса», четвертая, заключительная серия.

Гайдай с Наташкой постарались на славу — впихнули «фантастико-комедийный триллер с элементами эротики» в четыре часа экранного времени. И ни единой секунды длиннот!

Критики, как издавна повелось, плюются и восторгаются, а зрители валом валят на сеанс. Говорят, табличку «Все билеты проданы» не снимают в кассах кинотеатров с начала сентября.

Спасибо Рите с Инной — провели на закрытый показ. Что сказать? Четыре часа удовольствия!

Мне было любопытно даже следить за выражением лиц зрителей. Люди развлекались, оттягиваясь по полной — и задумывались о вечном. Хохотали — и грустили о несбывшемся, а оно у каждого свое.

И, не знаю уж, сколько «Оскаров» выхватит Гайдай и его команда в новом году, но сборы в одном СССР уже превысили сотню миллионов рублей, а «касса» по Европе и Америке тянет на полмиллиарда долларов. И это за два месяца!

Мои губы дрогнули улыбкой. Я вспомнил, как давным-давно, еще в «прошлой» моей жизни, сходил на «Отроков во вселенной». Посмотрел, вышел из владивостокского кинотеатра «Океан» — и снова двинул на сеанс! Ричард Викторов сумел впечатлить отрока Мишу.

А нынче пересматриваю «Видео Иисуса». До обеда в экран пялился… В обед… И вот, на ужин. Смакую кадры, как яства!

Огромный экран, висевший на стене, как «Черный прямоугольник», осветился, безмолвно разворачивая «Рабочего и колхозницу». Просиял «Мосфильм» — и открылась, стелясь до горизонта, безрадостная и суровая пустыня Негев.

Зачинался рассвет, и у меня по спине мурашки забегали. Динамики проливали величественную и трогательную «Theme From Exodus» — этой музыкальной композицией Эрнеста Голда начиналась и заканчивалась каждая серия. Изначально, правда, ее написали в шестидесятом для документальной сионистской ленты «Исход», но правообладатели не стали возражать против того, чтобы обновленный вариант мелодии звучал, как саундтрек «Видео Иисуса». Похоже, люди рабби Алона поговорили с кем надо…

…Джип «Чероки» свернул с шоссе к Вади-Мершамон, двигаясь вдоль крутого черно-серого хребта величественных размеров.