Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 778

Поломавшись, я все же сел за руль тесной, но юркой «Шкоды». Можно было и пешочком прогуляться, подышать свежим воздухом, настоянном на хвое и водорослях… Так ведь Эшбах…

Улыбнувшись, я проехал к воротам ЦИЯИ. Бдительный страж наклонился, убеждаясь, что за рулем начальник отдела, а не диверсант, и стал мне выговаривать подозрительно знакомым голосом:

— Нарушаем, значит, трудовую дисциплину? Домой опаздываем?

— Рустам⁈ — вылупился я. — Ну, ни фига себе! Ты-то как здесь?

— Наша служба и опасна, и трудна! — довольно хохотнул Рахимов. — Проезжайте, геноссе Шлак, проезжайте! Не задерживайте движение!

Наши руки смачно шлепнули ладонями, и я тронулся, выкатываясь на припортовую улицу. Улыбка словно прилипла к губам — приятно, когда о тебе помнят! А генерал армии Иванов ко мне относится, будто дед к внуку… Ну, тогда «три грации» — внучки!

А ведь мы никому не жаловались, и помочь не просили — гордые шибко…

За приятными мыслями и утомление прошло — натура такая. Подрулив к дому, я вышел из машины. Все окна квартиры светились уютным желтым светом, даже наклонные створки в мансарде.

Я тихонько открыл дверь своим ключом, однако ступать на цыпочках и прислушиваться было излишне — из гостиной накатывал шум и девичий смех. Его перекрывал сочный баритон Эшбаха:

— Я так и скасал: «Это нефосмошно, Леонит Иофич! Я не котов, и нет фремени!»

— О-о! — завела Рита. — Нашего «режиссенто» не переубедишь!

— Это прафта!

Нашарив тапки, я прошествовал к хозяйкам и гостю.

— Всем привет!

— Привет, папусечка! — залучилась Юля, пристроившаяся за Ритиным креслом и умильно тискавшая маму за шею.

— Миша! — подскочила Инна. — Кушать будешь?

— Чуть-чуть! — сжав два пальца, я показал размер маковой росинки.

Наташка живо подвинулась, освобождая мне место на маленьком диванчике, и я тут же плюхнулся, приваливаясь к ее теплому боку. Златовласка, мило улыбнувшись, прильнула со своей стороны. Хорошо…

— Расскасыфаю о сепе, — осклабился Андреас. — Телюсь опытом польшого киноартиста!

Инна притащила здоровенную миску, полную жаркого из курятины со стручковой фасолью, горячего и пахучего.

— Куда ж ты мне столько? — слабо воспротивился я.

— Кушай, кушай! — Хорошистка ослепительно улыбнулась, подсовывая вилку и тарелочку с хлебцами. — Поправляйся!

Утратив волю к сопротивлению, я вкусил. И вилкой указал на гостя:

— Выкладывай!

— Фыклатыфать? А-а! Та-та… Я уже расскасал тефушкам о моих планах… Смотрите, — сосредоточился Эшбах. — Я сопрал много расной информации, и понял, что глафных фигур в тех сопытиях тфе — фы, Михаил, и фы, Маргарита…

Автор не стал лукавить — выложил мне и «грациям» всё, что нарыл, а нарыл он немало. Вплоть до того, что это Рита «вычислила» готовящийся теракт по подозрительной своей странностью сделке Гиндельстерна.

Про мой «вещий сон» Андреас не знал, но зато был в курсе о почти что приятельских отношениях с Синти Даунинг, и о том, что из Штатов нас вытаскивал отряд спецназа «Кидон» во главе со «старлейкой».

— Я понимаю, — прижал он к сердцу пятерню, — что мне исфестно слишком много, и прошу фас отсеять то, что ни в коем случае не долшно быть претано огласке.

— Хорошо, — кивнул я. — М-м… Давайте тогда состряпаем тезисы сценария, отфильтровав реальные события. Ну, во-первых, мы будем не мы. Маргарита пусть назовется…

Ритка тут же вскинула руку.

— Мариной! — подпрыгнула она. — Кравцовой!

— Крафцофа… — записал Андреас. — А фы, Михаил?

— Кравцов! — ухмыльнулся я. — М-м…

— Антон! — шепотом подсказала Юля.

— Антон, — повторил я, дрогнув губами. — Только никакой не директор, а сотрудник советского МИДа.

— Отлично… — зажурчал Эшбах, строча в блокноте, и вдруг возбужденно выдохнул: — О-о! Я только сейчас понял, что меня утифляло на съемках! Марина-Сильфа те Вас Сетта Баккарин чресфычайно похоша на фас, Маргарита! О-о! Пусть она сыграет фас!

— Я согласна! — рассмеялась Рита.

К половине десятого мы набросали тезисы, изрядно присочинив, но от хорошей выдумки реальность только выигрывает. «Обмыв» с нами будущий шедевр, Андреас уехал, и в дом вернулась тишина. Я, правда, пока что не ощущал квартиру своим жилищем — наверное, здешние стены еще не пропитались «домашними» запахами.

Выцедив последние красные капли недопитого «Кампари», сыто отвалился на спинку дивана, наслаждаясь покоем.

Где-то наверху мило спорили Лея с Наташей. Инна напевала на кухне, вместе с Ритой наводя окончательный блеск, а затем мою шею обвили гладкие Юлины руки, и в уши пролился взволнованный голосок:

— Папусечка, я решила! Ну его, этот МГИМО… Переведусь на физфак МГУ! Возьмешь меня к себе в отдел лаборантом?

Тот же день, раньше

«Бета»

Москва, площадь Дзержинского

Тата Ивернева задержалась у витрины «Детского мира», и поправила пряди — короткие черные волосы укладывались безо всяких изысков, но прическа ей шла.

«Синеглазая брюнетка!» — улыбнулась девушка, и упруго зашагала к монументальному зданию КГБ.

Работа математиком в Госплане Северного Урала ей нравилась, но как только поступил приказ уволиться и ехать в Москву, Наталья ни на секунду не задержалась в Свердловске. Понимала, что ее ждет нечто новое и значимое.

Пропуском она не пользовалась давно, и было немного боязно, но молодой офицер на посту лихо козырнул ей.

— Старший лейтенант Ивернева? Вас ждут в кабинете товарища Семичастного.

Товарищ старлей сдержанно кивнула, и поднялась на тот самый этаж. Вышколенные секретари в приемной уже тянулись во фрунт, порываясь отворить дверь в кабинет, и провели ее к председателю КГБ не без суеты.

«Молодежь… — усмехнулась Ивернева. — Ой, а сама-то!»

Семичастный оторвал глаза от писанины, и широко улыбнулся.

— А, Тата! Проходи, проходи… Минуточку… Ты садись пока, там чай, сушки, конфеты… Я сейчас.

Наметив улыбку, Тата присела за небольшой столик, ближе к окну. Развернула конфету «Белочка», и откусила половинку.

«А Владимир Ефимович совсем уже седой…» — мелькнуло у нее.

— Тата, всё в порядке? Планов мы твоих никаких не сорвали? — Семичастный подсел к столику со своим стаканом, звякавшем в подстаканнике. — Тебе налить?

— Не полный.

— Вон заварник…

Отхлебнув горячего, но несладкого чаю, председатель КГБ сунул в рот ломтик пахлавы.

— М-м… Отец всё тебе рассказал? — он взял на полтона ниже. — Я имею в виду то, что касается твоего рождения?

— Да, Владимир Ефимович, — ровным голосом ответила Ивернева.

Семичастный покивал.

— Я не просто так спрашиваю, Тата. Ты одна из о-очень немногих, кто посвящен в тайны многофазности пространства. Подавляющее большинство людей у нас в «Бете» имеют «двойников» в Сопределье. Но не Наталья Мстиславовна Ивернева! И это одна из причин того, почему мы хотим, чтобы именно ты возглавила резидентуру в «Гамме».

— Ого! — не сдержалась Тата.

— Не ожидала? — усмехнулся хозяин кабинета. — Мы помаленьку сотрудничаем со спецслужбами «Альфы», следим потихоньку, как развивается их версия социализма… И всё лучше понимаем, что прямая и явная угроза обоим нашим мирам исходит из «Гаммы»! Ты наверняка читала всю эту научно-фантастическую чушь про «попаданцев», хотя встречается и весьма достойное чтиво. А ведь один-единственный «попаданец» существует в реальности… В андроповском КГБ он проходил под кодом «Ностромо». И ему действительно удалось изменить тамошнюю историю! Но самое интересное заключается в ином — в альфа-пространство он угодил из «Гаммы»! И случилось это… или случится… в две тыщи восемнадцатом году. И я прекрасно понимаю «Ностромо»! Сейчас в гамма-мире черте что творится… СССР развалился, в стране разруха, преступность зашкаливает! — он тихонько засмеялся. — Вижу по глазам твоим, что не веришь в «попадос»! Думаешь, разыгрываю? Ах, если бы!

— Да нет, — затрепыхалась Ивернева, — я верю…