Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 788

— Остапа несло, — насмешливо фыркнул Кудряшов. — Заводи, давай, свой драндулет! И поживее — запас кислорода не растет!

— Я мигом! — крикнул Дворский, уносясь.

Проводив его взглядом, Бур Бурыч снова склонился над рептилоидом, жадно всматриваясь в жутковатое лицо.

— Глаза разума! — благоговейно прошептал он.

Глава 10

Пятница, 9 апреля. Условное утро

Околоземная орбита, станция «Салют-8»

Рита пространствовала.

Она не ходила, потому что в невесомости не очень-то и потопаешь, но и не летала — ее научный склад ума отторгал подобный глагол. Крылья есть, аки у ангелов небесных, или пропеллер на спине? Нету? Тогда извините…

Хотя, если честно, грамматические рефлексии не слишком доставали ведущую «Звезды КЭЦ» — тот вал необыкновенных ощущений, что нахлынул на нее в момент старта, не спадал.

Здесь, на орбите, всё было не так, всё иначе. Внеземелье!

Гарина зависла у маленького иллюминатора вниз головой… Но это она по старой привычке так выражается. Где тут низ, а где верх?

Да, станция вертикально ориентирована — все ее центральные блоки состыкованы по одной оси, указывающей на Землю. Но веса-то нет! И бедный организм теряется, лишенный гравитационного устоя.

Рита прижалась к толстому стеклу. «Салют-8» доматывал виток над ночной стороной, и в круглом окошке горели тысячи звезд — не мерцая, не голубея. Холодные огонечки, искры вселенского костра.

Женщина дрогнула губами в слабой улыбке: она сама себе напомнила того странника с картинки в учебнике, что высунулся в дверцу у края света, и зрит на ход небесных сфер…

А вот ей не пристало любоваться, она знает, что эта глубокая чернота вовсе не бархатный полог с блестками, а пугающая бесконечность вселенной.

Колмогоров в своей АТО отбросил идею Большого Взрыва, окрестив Большим Вздором, посмеялся над фокусничаньем с Сингулярностью, и тут же выдвинул собственную гипотезу — об эволюции материи.

Дескать, двадцать пять миллиардов лет тому назад и пространство существовало, и время шло, а вот протоматерия находилась в доатомном состоянии. Десять миллиардов лет спустя она начала спонтанно квантоваться… Или не спонтанно, а подчиняясь менявшимся константам?..

Рита подпустила усмешку к губам. М-да… Здесь она слаба. Без Наты даже в основах асимметричной теории относительности не разобраться… Но, всё равно — ужас и восторг!

Подплыла Талия, подруги улыбнулись друг дружке, а затем обе изящными рыбками нырнули в средний базовый блок. Гарина быстро зажала рот ладонью, чтобы не хихикнуть — лицо Иверневой сияло блаженством. Как тогда, в Мишиных объятиях…

Вот, тоже непонятный выверт подсознания — она нисколько не ревнует Мишечку к Наташечке. Вообще! А вот Инну…

Инка сейчас на Земле. С Мишей. И как-то неспокойно на душе!

И суть этого смутного томления вовсе не в сексе.

А вдруг Мишина привязанность к Инне укрепится, станет главной в той зыбкой и запутанной паутине отношений, что стягивает всех четверых?

Минорные мысли оборвал Левицкий. Смешно раскорячившись в невесомости, он смахивал на исхудавшего Винни-Пуха, только не за воздушный шарик хватавшегося, а за видеокамеру.

— Товарищи женщины! — заголосил «режиссенто». — Надо снять еще дубль, самое-самое начало. Я тогда сегодня же всё смонтирую, и передам на Землю!

— Ла-адно… — бурчливо согласилась Рита.

— Сейчас я… — засуетился Эдик, цепляясь ногой за поручень. — Внимание… Начали!

— Добрый день! — заулыбалась Гарина, мягко копируя Капицу. — Сегодняшнюю программу мы ведем с борта орбитальной станции «Салют-8»!

— Забрались выше неба! — в кадр вплыла Наташа. Ее распущенные волосы вились золотистой короной.

— Ага! — поддакнула Рита. — На долговременной орбитальной станции — так правильно называется «Салют-8» — постоянно находится сорок два человека, и это, не считая нашу съемочную группу и экипаж «Байкала»! Ученые, инженеры, космонавты… Их нечасто встретишь — люди работают или отдыхают после смены. А мы сейчас находимся в «садике» — так тут называют переходный отсек между нижним и средним базовыми блоками. Посмотрите, — она провела ладонью по мелким листочкам ползучего растения, оплетшего лозами вогнутые переборки, — это клен! А из соседнего фитомодуля разрослась береза, и она тоже вьется. А вон там… — Гарина подплыла к огромному обзорному куполу. — Там кружится наша Земля. Недавно над ней рассвело и… Посмотрите, какая она красивая! Голубая… А как белеют облака!

— Выше нас — средний базовый блок, — перехватила инициативу Ивернева, всплывая в изящном фуэте. — Он на станции самый широкий — шестнадцать метров поперек. Под него использовали вторую дооснащенную ступень «Рассвета», нашей ракеты-супертяжа…

— Там мы, кстати, и ночуем, — вмешалась Рита. — Вот, смотрите! — в фокусе проползли гостевые спальни-капсулы, пристегнутые к вогнутому борту на манер патронташа. — Залезешь внутрь, задернешь пластметалловую шторку — и ты в домике!

— Стоп! Снято! — довольно пропыхтел Эдик. — Товарищи женщины! Сейчас нам в верхний базовый и дальше, к орбитальному доку. Снимем, как причаливает шаттл «Челленджер».

Ведущие пропустили режиссера вперед.

— «Челленджер»… — немножко нервно пробормотала Наташа. — Аж мурашки по коже… Миша тебе рассказывал про этот шаттл?

— Нет… — сердясь на себя, Рита загасила в себе ревнивое тление. — А что?

— В восемьдесят шестом «Челленджер» взорвался — на семьдесят третьей секунде после старта… — глухо проговорила Ивернева. — Так помнил Миша. Весь экипаж погиб тогда, среди них две женщины — Джудит Резник, «первый еврейский астронавт», и Криста МакОлифф, первый учитель в космосе… А причина — в гадкой мелочи, в уплотнительном кольце! Наши несколько месяцев надоедали НАСА, пока тамошние тупицы не заменили уплотнение…

— Криста МакОлифф! — воскликнула Гарина. — Вспомнила! Она тоже на этом «Челленджере»!

— Во второй раз, — Талия наставительно вытянула палец.

— Пошли встречать! — загорелась Рита.

— Полетели! — рассмеялась Ивернева.

* * *

Орбитальный док был велик — модуль в девяносто тонн весом, на шесть стыковочных узлов. Два больших иллюминатора толщиной в кирпич здорово облегчали жизнь «режиссенто» — Левицкий как только не тулился, снимая подлет «Челленджера».

Шаттл совершил обратный кувырок, повернувшись черным днищем, выложенным огнеупорными плитками, и вот, раскрыв створки грузового отсека, медленно сближался со станцией… Нацелился внешним шлюзом, что торчал сзади кабины…

— Есть захват! — деловито сообщил один из спецов, паривших в обширном доке.

— Есть касание! — затараторил другой. — Есть механсоединение!

Толчок был едва ощутим. Хоть и невесомость, но массу никто не отменял…

— А скоро выйдут? — звонко осведомилась Наташа.

Оба спеца разом заулыбались, и развели руками:

— Переходные люки откроются через два часа!

— У-у-у… — огорчилась Ивернева. — Так долго!

Спецы завздыхали, но тут отчетливо щелкнул информатор, и по доковой палубе разнесся уверенный, мужественный голос:

— Съемочную группу Центрального телевидения просят явиться в Центральный пост управления. Нижний базовый блок, служебный модуль-три!

Спецы засуетились:

— Быстренько, девушки, быстренько! Сам Титов вызывает! Дорогу найдете?

— Добрые люди помогут! — обворожительно улыбнулась Наташа.

Оттолкнувшись, ведущие плавно «спикировали», миновав верхний и средний базовые.

Все блоки, раз уж конструкторы выставили их как бы стоймя, делились на ярусы-этажи, чтобы впихать побольше оборудования в конечный объем. Лишь по центру круглых палуб зияли круглые люки-атриумы.

Нижний базовый оккупировали ученые — к блоку пристыковали восемь исследовательских и лабораторных модулей. Научники в чистеньких белых комбезах, словно крикливая стая чаек, вились между тумбами приборов, экранами и табло, ожесточенно споря на лету. Лишь двое усердно крутили педали велотренажеров, приделанных к условному потолку, но и эти физкультурники даже не глянули на спланировавших красавиц.