Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 792

Я усмехнулся, пальцем вжимая набухший сосок, как кнопку.

— Хочешь сказать, что к шестидесяти мне стало мало тебя, да Риты с Наташей, и я завел себе еще парочку двадцатилетних малышек, которые мне не то, что в дочери — во внучки годятся?

— Как? — замерла Хорошистка, а в ее глазках затлели синие огонечки. — Как ты сказал?

— Что эти девицы мне в дочки и внучки годятся… — медленно повторил я, холодея от прилива морозящих истин. — Ты имеешь в виду… Да нет! Это исключено! Это — исключено!

— Мишенька, — ласково проворковала Инна, — Дэ Пэ тоже считал, что «пришельцев» не может быть, потому что не может быть никогда! — она выпрямилась, и шлепнула меня по животу. — Вот что: когда вернутся Рита с Натой — сядем рядком, ты вспомнишь всё еще раз, подробно — и мы проведем следственный эксперимент!

— Чего-о? — затянул я.

— А того! Распишем твои «воспоминания о будущем» по ролям и прогоним — наверняка всплывет еще что-нибудь интересненькое! А пока всё, товарищи! Революция свершилась, объявляется дискотека!

Хорошистка залезла на меня, качнув бюстом, а игривая ручка уже шарила между ног. Я с наслаждением вмял ладони в тугую Инкину «мускулюс глютеус максимус» — и беспокойное копошение мыслей унялось в момент.

Суббота, 10 апреля. День по БВ

Окололунная орбита, борт ТМК «Заря-2»

Такую Луну не разглядишь ни в один телескоп…

Круглая громадина ослепительно сверкала, как начищенное серебряное блюдо, распахнувшись в полнеба. Море Дождей, залитое древними лавами, темнело, выделяясь из пепельного сияния. Горы лунного Кавказа натягивали на равнину, рябившую кратерами, пильчатые угольно-черные тени.

«Кака-ая… — подумала Рита. — И совсем близко!»

Она на секундочку отвернулась от иллюминатора, глянув на приборную панель. Зеленые цифирки мерцали, словно подмигивая — до Луны ровно двадцать тысяч километров.

Свет в отсеке был выключен, хватало призрачного отражения солнечного огня.

— Так вот ты какая… — выговорил Елисеев, вторя Ритиным мыслям. Тембр его сочного баритона напоминал голос Сенкевича, ведущего «Клуба кинопутешествий». — Надо же… А мы ровно тридцать лет назад тренировались… — он хмыкнул и покачал головой, будто не доверяя своей памяти. — Готовились к облету Луны, к посадке… Меня даже в Сомали командировали — изучать южное полушарие неба!

— Зато теперь высадитесь! — утешила его Наташа.

— Сядем все! — хихикнул Дроздов, подплывая к иллюминатору. Рита вежливо подвинулась, но Николай Николаевич заполошно взмахнул руками: — Смотрите, смотрите, Риточка! Я так… Сбоку притулюсь! Красота-то какая…

— Лепота… — зачарованно обронил Янин.

Обтянутый удобным комбинезоном, профессор смахивал на Карлсона без пропеллера, но Гарина закусила губку — улыбка подрагивала лишь в ямочках на щеках. Зато Валентин Лаврентьевич целую уйму раскопов перелопатил — не во всяком колхозе столько пашни наберется…

— Криста! — аукнула Наташа. — Where are you? Come to us!

— Я льечу! — задышливо отозвалась МакОлифф, подтягиваясь из служебного отсека.

— Ты глянь, какая она здоровучая! — восторженно звенела Талия.

— О, да! — выдохнула «учителка».

Мужчины галантно уступили место женщинам, а чтобы не болтаться в воздухе зря, притянули себя к креслам и защелкнули ремни.

— Товарищи женщины! — ухмыльнулся Левицкий не без ехидцы. — Присоединяйтесь к нам! Все равно — последний маневр…

— Внимание! — ожил интерком, заговорив Пашкиным голосом: — Готовность! Приступаем к развороту и выводу на орбиту!

— Быстренько, быстренько! — беспокойно закудахтал Дроздов.

Рита дотянулась до ближайшего кресла, и усадила себя. Рядом села Наташа. Криста устроилась сзади, что-то шепотом наговаривая в диктофон.

Корабль еле заметно дрогнул, и Луна за иллюминатором плавно ушла вниз. За нею посыпались самые яркие звезды.

— «Заря» развернулась на сто восемьдесят градусов, дюзами по курсу, — спокойно комментировал Елисеев. — Сбросим скорость, и выйдем на орбиту вокруг Луны.

— Скорость — сорок пять километров в секунду… — забормотали динамики с легким прибалтийским акцентом.

— Двигатели — на торможение!

— Есть двигатели на торможение…

Риту повело вперед. Сопла, пыхая горячим водородом, осаживали корабль, и Луна снова вспухла за иллюминатором, став еще ближе, еще огромней. Колоссальные просторы больше не сливались в отраженном свете, размазывая подробности — зубцы каждого кратера выпирали четко и объемно.

После третьего витка, лишь только «Зорька» очутилась над обратной стороной, интерком довольно забубнил:

— Вышли на эллиптическую орбиту, близкую к расчетной. Пятьсот семьдесят два километра от Луны, скорость — два и три…

Тот же день, позже

Луна, Залив Радуги, станция «Порт-Иридиум»

— Перешли на орбиту снижения с апоселением сто пять и девять, с периселением пятнадцать и семь…

Скороговорки экипажа Рита слушала, как верующая — зовы ангелов. Впервые драгоценное счастье Пути она ощутила еще в малолетстве, когда с мамой и папой ездила к бабушке под Горький.

Плацкарт… Стук колес… Чай в подстаканниках… Пересадка в Москве…

Школьные годы смазали былой восторг, но он снова овладел ее душой в свадебном путешествии. Куба… Варадеро… Океан…

Незабываемо.

А потом была поездка в Париж. И полный комплект — «Железная дама» Эйфеля и кафе на бульварах, Елисейские поля, Нотр-Дам де Пари…

Отчего-то она решила, что подобное «детское» восприятие дороги увяло в ней, утратило остроту и значимость. Вторая поездка в Париж как будто доказала сей грустный факт — «момент счастья» не пузырился дофамином.

Рио-де-Жанейро, Иерусалим, даже Антарктида — было очень, очень интересно, но такого, чтобы дыхание перехватывало от восторга, больше не случалось.

И вот оно, вернулось — «Стой, счастье, стой!»

Который день подряд всё поет в ней, каждая клеточка изнывает от блаженства! Круче этого только «слияние»…

— Ритка, пошли скорее! — заторопила Талия.

— Куда? — затрепыхалась Гарина, вырванная из сладких грез в сладкую явь. — «Элкашки» же еще нет…

— А мы без «элкашки»! — расплылась Ивернева.

— Кто заказывал такси на Дубровку? — хохотнул Дроздов, отворяя круглый люк в командный отсек, который все звали «рубкой». — За мной!

Оказалось, что вся носовая часть «Зари-2» — это вместительный посадочный модуль. Отдельно от корабля-матки он смотрелся несерьезно, смахивая на детсадовскую ракету — этакую бочку с обтекаемым колпаком и сильно раздутой кормой. Но мог, если верить конструкторам, даже на Марс высадить двух-трех человек — и вернуть их обратно на орбиту. Космическая шлюпка.

Все пассажиры пересели в ПМ, тискаясь в узкой шахте переходного отсека, и уже там влезли в скафандры. Елисееву с телевизионщиками было попроще — опыт, а вот Дроздову с Яниным пришлось попыхтеть.

Посадочный модуль брал на борт четыре тонны груза и троих человек, не считая пилота, поэтому пассажиры рассредоточились — мужчины «ехали» в нижнем, грузовом отсеке.

Внутри верхнего, обитаемого, тоже было тесно, но Рита не жаловалась — ее прижали к маленькому кругленькому иллюминатору… Чего же боле?

— Расстыковка… — бубнил Джанибеков, держа руку на джойстике. — Визуально наблюдаю разделение…

— Приготовиться к спуску, — скрежетнул интерком голосом Почтаря.

— Есть приготовиться к спуску!

Луна тяжко ворочалась за стеклом, словно покладистая любовница, подчиняясь малейшему капризу пилота. Рита прерывисто вздохнула — и это они еще не сели! О, сколько им открытий чудных готовит «командировка в космос»!

— ТДУ отработала штатно. Высота чуть менее двух километров… Приближение к точке посадки…

Луна в иллюминаторе уже не круглилась, даже края не видать — огромное плоское пространство расходилось внизу, метеоритами битое, каньонами изрытое, скалами вздыбленное…