Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 806

А когда я позвонил в Пенемюнде — просто так, чтоб знали, куда пропал геноссе Шлак, в Малаховку прилетели добровольцы, человек двадцать «истинных арийцев» во главе с Бадером. Ну, и «мой» спецназ с ними заодно, в первых рядах, — Рустам с Умаром лыбились даже в ночь на вторник, в дрожащем сиянии молний… И Киврин с Корнеевым, и Алёхин — куда ж без него?..

Я поморщился. Причем тут это? Поперечник «портала в инферно» перевалил за сотню метров, и темный, клубящийся вихрь разбух, и сила ветра выросла на порядок… Тлела, тлела у меня надежда, что схлопнется «прокол»! Что утихнет рев, и разойдутся тучи! Нет…

Ревет… Высасывает… А много ли той атмосферы? Глянешь из космоса — тонюсенькая голубая пленочка…

Резко развернувшись, я зашагал к пятистенку егеря Филиппыча, приютившего всю нашу команду, разулся в сенях и шагнул в «залу». Света не было, но в круге из камней пылал очаг. Дым закручивался в гудящую трубу, накрывавшую огонь жестяным конусом, а ярко-оранжевые отблески плясали на стенах.

За длинным столом, усыпанным картами, сидели четверо. Гирин давно сменил изорванный китель на брезентовую тужурку — они с широкоплечим егерем носили один размер. Вайткус откинулся к стене, меланхолично жуя бутерброд, а Васёнок трудолюбиво сооружал себе подобное яство, намазывая паштет на изрядный ломоть чернушки. Руки у него дрожали.

Нахохлившийся Бадер сосредоточенно клацал калькулятором, и я присел напротив.

— Получается, Хорст Оттович?

— Плохо, Михель, — вздохнул директор ЦИЯИ, сокрушенно качая головой. — Нет, рассчитал я хорошо, абер ответ плохой… В «прокол», со скоростью до семисот шестидесяти метров в секунду, уходит порядка кубического километра воздуха в сутки — по пятнадцать тонн в секунду! Но у меня позавчерашние данные…

— Етта… — пошевелился Ромуальдыч. — Хреново!

В окна горстями лупили капли, анафемское свечение нагоняло тьму. Неожиданно шатнулись синие тени, на крыльце затопали, и в обширную комнату шагнули Володя с Антоном, веселые, шумные, увешанные пакетами да сумками.

— Здрасьте! — расплылся Киврин, опуская свою кладь, и заспешил, обращаясь ко мне: — Там всё в порядке, шеф! Малаховку только дождь захватил, да так, кое-где шифер посносило… Но твой-то домина крепкий, кровля железная, прибита — фиг сорвешь! Вон, нагрузили! Понадавали всего…

— А одна, там, мелкая, смугленькая такая, — подхватил Алёхин, выгружая банки из рюкзака. — Марта, кажется…

— Маруата! — поправил Вайткус, распуская улыбку.

— Во-во! Так она нас живо построила! Грозная такая! Куда, говорит, с грязными ногами⁈ По-нашенски еще плоховато лопочет, но мы ее поняли…

Хохотнув, Ромуальдыч потянулся к гостинцам.

— Етта… Ух, ты… Заливное! Живем…

Киврин, скинув дождевик, пригладил мокрые волосы, и присел за стол.

— Успели хоть? — обронил он, оглядывая собравшихся.

— Йа, — кивнул Бадер, не отрываясь от своих расчетов. — Группа товарища Рахимова вернуться… э-э… вернется через два часа. А мы выдвигаемся к Фрязино…

— «Собачья» вахта! — фыркнул Гирин.

— А техника? — деловито поинтересовался мой зам.

— Оба танка нам оставили, Владимир Федорович, — сказал я терпеливо. — Мехводы дрыхнут в амбаре… И «сто тридцатый» впридачу. Будут завалы, как вчера — танки растащат.

— Гут… — вздохнул Хорст Оттович. — Абер это не решать главной задачи…

— Да уж… — буркнул я. — Таких задачек нам еще не задавали…

Киврин смешливо прыснул, и объяснил причину позитива:

— Вспомнил, как вчера Генка Векшин сказал! Надо было, говорит, сразу этого гада Панкова кончать! И орудие убийства в руке, и возможность! Только, говорит, мотива не было. Зато теперь есть, да поздно… Вот же ж идиот был… — покачал он головой. — Помню, у нас, на ленинградском физфаке… Там, возле отдела аспирантуры, долго один плакат висел. Наизусть выучил: «Памятка аспирантам! Создавая Вселенные, не менять нижеперечисленные глобальные физические константы, найденные мной эмпирически: скорость света; гравитационная постоянная; постоянная Планка; заряд электрона; постоянная Больцмана. Если кто-то из аспирантов попытается это сделать, то будет проклят и отправится жить в созданной им необитаемой Вселенной вечно!» И подпись: «Зав. отделом Бюро Обитаемых Галактик». Поняли, да?

— Б. О. Г.? — ухмыльнулся Гирин.

— Ну!

Бадер вежливо улыбнулся, и снова оплыл в сумрачной тоскливости. Забормотав: «Сейчас я очень хорошо понимаю Оппенгеймера…», он негромко, но с выражением продекламировал:

Киврин глубокомысленно покивал:

— Очень ёмко! Первые три слова я, кажется, понял…

Вайткус фыркнул, а я покрутил пальцами в воздухе, и выдал перевод:

— О, браво, Михаэль! Браво! — воскликнул Бадер.

— Всесильный миров сокрушитель… — пробормотал Корнеев задумчиво, и увял.

— А мне еттот рёв напомнил кое-что… — выговорил Ромуальдыч, погружаясь в недра памяти, и встрепенулся, энергично выразившись: — Чертов склероз! Федя же звонил в полпервого, Дворский! Они там, на Луне, одну идею обмозговали с Бур Бурычем: а если еттот «портал в инферно» заткнуть взрывом, как сбивают огонь с горящих нефтяных скважин?

— У нас «скважина» за сотню метров в растворе, — пробурчал я, — да больше уже…

Какая-то мысль проклюнулась в голове, сверкнув импульсом озарения, но додумать я не успел — со двора донеслось рычание мощных моторов, топот, и сильная рука рванула дверь.

Порог, сгибая голову в фуражке, перешагнул офицер в больших чинах. Его погоны скрывались под мокрой накидкой, но двойные лампасы выдавали немалое звание. Мундир плоховато скрывал изрядную упитанность военного, а седые бакенбарды указывали на возраст.

— Генерал Гремин! — трубно представился он, бросая ладонь к виску, обвел присутствующих маленькими голубенькими глазками, и остановил внимательный взгляд на моей скромной персоне. — Товарищ Гарин, мне приказано срочно доставить вас в Кремль. Вас хочет видеть товарищ Романов.

Мне оставалось только встать, да отряхнуть свой рваный костюм от портных с Севил Роу, измазанный в глине и саже.

— Я готов.

Тот же день, позже

Москва, Кремль

Мне подали темно-зеленый «Тигр» в полосатых разводах, порыкивающий мощным дизелем, и мы помчались. Ну, сначала, как водится, потряслись на валкой лесной дороге, а затем выскочили на шоссе. За нами следом катили еще два «Тигра» с пулеметными башенками наверху, а замыкающим несся БТР с десантурой.

Никому и никогда не признаюсь, что в те минуты я был рад и доволен, оставляя друзей. Им скоро выдвигаться к Фрязину, рисковать жизнью, чтобы спасти уцелевших, а мне выпало качаться на мягком сиденье, и сонно глядеть за окно…

Круговерть над устьем «прокола» виднелась за мокрым, заляпанным бронестеклом. Отсюда она казалась неопасной — расстояние скрадывало размер. Черный смерч разросся до размеров вулканической тучи, вздымаясь в стратосферу и обертываясь дождевыми полосами гороподобных кучевых кумулюсов, — грозный и неистовый, подсвеченный блистанием молний…

Но порой непрерывные, неостановимые потоки воздуха ощутимо качали броневик, заливая толстые ветровые стекла мутной водой с небес, и я мигом цеплялся за поручень.