Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 882

— Это всегда срабатывает? — поинтересовалась она.

— Как правило, да! — Мэверик расплылся в самой обаятельной из своих улыбок.

Женщина допила вино, глядя на Питера поверх бокала.

— Вам повезло, лейтенант, — молвила она, вставая и шагая к выходу. — Сегодня — исключение…

…Вернувшись в настоящее, Шарлотта сказала, удерживая улыбку:

— Присаживайтесь.

Вальяжный брюнет поклонился, и сел напротив.

— Звездный городок, по сути — маленький поселок, тут все на виду, — проговорила женщина, изображая вежливую рассеянность. — Но вас я раньше не встречала. Вы новенький?

— Старенький! — засмеялся ее визави. — Наверное, целый год тренируюсь по ускоренной программе — и прикладываю все свои силёнки! Очень хочется попасть на борт «Циолковского», в экспедицию.

— Вы космонавт? — сдвинула брови Блэквуд.

— Я астрофизик. — В мужском голосе зазвучала бархатистая хрипотца. — Меня зовут Пётр, Пётр Бельский. Мне сказали, что вы — лучший астронавигатор, и пришли в космонавтику… то есть, в астронавтику, из морской авиации…

«Пётр… — мелькнуло у женщины. — Питер! Пит…»

— Был такой факт в моей биографии, — скупо улыбнулась она. — Но в проект «Аэлита» я попала еще и по другой причине — у меня за душой диплом магистра астрофизики из Беркли.

— О-о! — обрадовался Бельский. — Так мы коллеги! Очень приятно. Правда!

— Верю! — развеселилась Блэквуд, ощущая искренность и радуясь своему открытию.

— Мне, вообще, везет в науке… — доверительно сказал Пётр, благодарно кивая официантке за поданный кофе. — Начать хотя бы с того, что я два года работал с Николаем Александровичем Козыревым…

— С самим Козыревым⁈ — восхищенно ахнула Шарлотта.

— Да-а! — мигом возгордился Бельский. — Правда, академики тогда отвергли его причинную механику, и он еле устроился консультантом… Но какие, все-таки, шикарные идеи Николай Александрович выдавал… — Он покачал головой. — Щедро, не жадничая! Наверное, я от него заразился этой вот вольностью мысли, когда не молишься авторитетам! — На его губах заиграла совершенно мальчишеская улыбка. — Знаете, я еще в восьмидесятых выдвинул гипотезу о существовании метеоритно-пылевого «марсианского кольца». Оно очень тонкое и рыхлое, но от этого не менее опасное — сколько автоматических межпланетных станций это чертово кольцо уже сгубило! С Земли это образование не разглядеть, и я предложил серию экспериментов по его локализации. Вот, поэтому меня и включили в состав экспедиции на Марс… — Длинно вздохнув, он торопливо хлебнул остывший кофе. Отставил чашку и сжал пальцы в кулак. — Утвердили бы еще… Вас-то обязательно утвердят, где они еще найдут такого симпатичного астронавигатора!

— Может, на «ты»? — сладко улыбнулась Блэквуд.

— С радостью! — воспрял Бельский.

Узкая женская ладонь ласково накрыла сжатый кулак.

— Зови меня Шарли…

Четверг, 9 июня. Позднее утро

Москва, Кремль

На заседаниях Политбюро я всегда оказывался ближе всех к столу президента, но не потому, что был в фаворе. Просто мне так удобнее — сидеть с краю. Терпеть не могу, когда зажимают с обеих сторон, а для того, чтобы сесть, чтобы встроиться между чьих-то боков, надо мелкими толчками придвигать стул… Меня это подбешивает.

Облокотившись на длинный стол, по обычаю застеленный зеленой скатертью, я сплел пальцы и уткнулся в них, пряча улыбку.

Генерал-лейтенант Лебедь, выйдя в президенты СССР, не утратил своеобычного грубоватого юмора, да и выглядел он как-то… не по-офицерски, что ли, больше смахивая на старшину из отдаленного гарнизона. Правда, штатский костюм сидел на нем, как влитой — выправка чувствовалась.

Ну, как однажды выразился сам Александр Иванович: «Мужчина должен быть чуть-чуть симпатичнее обезьяны, и не смазливостью лица определяется его истинное достоинство».

Ноу комментс.

— Все собрались? — президент исподлобья оглядел присутствующих. — Ну, поехали… Время, как деньги, его беречь надо. Товарищ Талызин, вам слово… Сидите.

Председатель Совета Министров, дернувшись было встать, кивнул и торопливо перебрал бумаги.

— Тут Минэнерго отрапортовало… — пробормотал он. — К-хм… Нужно спасибо сказать тем, первым, кто наладил добычу урана и трансуранидов на Луне — мы теперь на тысячи лет обеспечены относительно дешевым ядерным горючим… — Он неуверенно покрутил головой и глянул на Лукашенко, отвечавшего за сельское хозяйство, энергетику и развитие регионов. — Александр Григорьевич… Может быть, вы… К-хм… проинформируете нас по части АЭС?

Усатый и строгий «бульбаш» с готовностью кивнул, и зачитал с листа с отчетливым белорусским выговором:

— Так… За тринадцатую и четырнадцатую пятилетки, и за четыре года пятнадцатой пятилетки мы ввели в строй около пятидесяти средних АЭС, типа 500-мегаваттного бридера в Минске или в Ново-Щёлкове, а также более двадцати атомных электростанций мощностью от четырех до пяти гигаватт каждая. Это Крымская, Татарская, Башкирская, Костромская, Южно-Уральская, Азербайджанская, Грузинская, Армянская, Дальневосточная, Краснодарская, Приморская, Чигиринская… — Лукашенко смущенно запыхтел: — Ну, раз уж начал, закончу… Э-э… Воронежская, Горьковская, Одесская, Харьковская, Архангельская, Витебская, Волгоградская, Ивановская, Могилёвская и… И всё.

— Не расстраивайтесь, Александр Григорьевич, — проворчал Лебедь, — построим ещё.

По кабинету прошелестели смешки, а сам Лукашенко серьезно покивал, и напряг плечи, словно принимая груз ответственности.

— Да, конечно, — подхватил Талызин президентский посыл. — Строительство идёт по всей стране, близится сдача Прибалтийской и Аркалыкской АЭС. К-хм… Выношу на согласование следующий крупный проект — «Территориальное перераспределение части свободного стока рек Оби и Иртыша». — Отодвинув бумаги, он сложил руки, наваливаясь на столешницу и чуть сутулясь. — Долгие годы его разрабатывали, рассматривали — и откладывали. Снова доставали — и снова отказывали проекту в реализации. То дорого, то крикуны пугают экологической катастрофой… Что ж, мы и сами больше года мусолили проект в различных комиссиях, выносили на обсуждения, но дальше волокитить нельзя, товарищи — и Казахстанская АССР, и вся Средняя Азия страдают от острейшего водного дефицита, а ведь проектом предполагается направить с севера на юг всего шесть процентов стока Оби! Это двадцать пять миллиардов кубометров чистой воды, которые пока бесцельно сливаются в Северный Ледовитый океан! К-хм… В основе проекта — строительство Обь-Каспийского канала длиной две с половиной тысячи километров, шириной двести и глубиной — шестнадцать метров. Его прокопают от Оби, чуть севернее Ханты-Мансийска — и до самого Ургенча! Прошу согласовать, товарищи…

Президент по-медвежьи развернулся ко мне.

— Ваше мнение, Михаил Петрович?

— Проект давно назрел и перезрел, товарищи, — спокойно ответил я. — Работа предстоит большая, очень большая, но она действительно необходима. Лишь добавлю к сказанному, что Обь-Каспийский канал будет судоходным на всем протяжении, а это тоже плюс.

Лебедь кивнул.

— Ставлю на голосование. Кто за стройку? Кто против? Воздержался? Единогласно. Михаил Петрович, у вас, по-моему, тоже есть сообщение?

— Да, — улыбнулся я. — Газеты еще не вышли, так что узнаете первыми, товарищи… Сегодня утром, в семь часов по московскому времени, с опорной орбиты стартовал к Марсу экспериментальный межпланетный корабль «Циолковский». Пару слов о самом «Циолковском»… Это корабль новой серии. Можно сказать, ТМК второго поколения, вобравший в себя все достоинства кораблей типа «Заря», и умноживший их. «Циолковский» состоит из двух частей, двух блоков, каждый весом в семьдесят пять тонн. В хвостовой части находится ядерная энергетическая установка, баки с рабочим телом и два магнитоплазменных двигателя конструкции Чанг-Диаса с изменяемым удельным импульсом. А носовая часть… — Я помог себе руками. — Она как бы из двух секций — орбитального корабля и посадочного модуля. ОК собран по вертикальному принципу, как бы в семь этажей. Снизу вверх — агрегатный отсек, рабочий, лабораторный, биотехнический, жилой, салон и рубка. Экипаж, как на подбор. Павел Почтарь — командир корабля и пилот, Римантас Станкявичюс — бортинженер и 2-й пилот, Пётр Бельский — 2-й бортинженер и астрофизик, Шарлотта Блэквуд — штурман-астронавигатор, Андрей Строгов — биолог и врач, Александр Бирский — планетолог. Согласно плану полета, «Циолковский» достигнет Марса во второй половине июля. Почтарь, Бирский и Строгов высадятся на поверхность планеты, в районе Долины Маринер, где пробудут пять суток. Орбитальная команда тем временем посадит беспилотный зонд на Фобос, отберет пробы грунта, затем выведет на эллиптическую орбиту еще один аппарат. Согласно проекту «Икарус», он должен будет сесть на астероид Икар, когда тот через пару лет сблизится с Марсом. А на седьмые сутки «Циолковский» отправится к Церере…