Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 896

Вторник, 16 августа. День

«Гамма»

ФРГ, Пенемюнде

— Ты базар-то фильтруй, Димон! — повысил голос Багров, теряя терпение. — И не морочь мне голову! Давай, врубай свою транзопо… тьфу! Врубай эту бандуру — и открой мне «маленькую зеленую дверь в стене»! Мы с Давой хотим прогуляться в «Альфу»…

— Давно там не был! — хохотнул Валькенштейн. — Лет шестьдесят!

Ерошин покорно кивнул, и сделал знак Сергею. Тот, мрачно сопя и шепча нецензурщину, с глухим скрежетом подключил высоковольтный трансформатор — низкое гудение поплыло по ангару.

Паршиво было у Димки на душе. Всегда неприятно кому-то прислуживать, а ведь Данила — не обычный самодур. У него большие деньги — и большие планы. Самый простейший — ограбить банк в альфа-пространстве, и смыться в «Гамму» со всем золотишком! Или с бриллиантами из «Алмазного фонда»…

Следы будут, да, но они никуда не приведут — хитромудрые «важняки» уткнутся в «грань миров». А дальше ходу нет!

Ладно, там, грабежи и налёты… А если «Данила-мастер» и впрямь решит подорвать башню Кремля или крыло Белого дома — и выкатит ультиматум: в такое-то время, в таком-то месте оставите столько-то тонн золота? Иначе, прямо в новогоднюю ночь, на Красной площади или на Таймс-сквер рванет ядерный заряд…

А Багров на это способен. Он как был уголовным авторитетом, так им и остался. Разве что в «общаке» у него бабосов побольше, чем в бюджете иного государства.

Или мечты о ядерном шантаже всего лишь пьяная болтовня? Ага… Тетя Рая не зря говаривала: «Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме!»

А достать спецзаряд нетрудно. Выводим портал на секретную базу флота или ВВС, прямо внутрь особо охраняемого склада — и оприходуем бомбу или боеголовку. Остальное тоже дело техники…

И тогда все они — и сам «бригадир», и «великолепная четверка» — автоматически переходят из разряда ученой прислуги в подельники олигарха. В соучастники. А оно им надо?

Прокручивая пренеприятнейшие мысли, снова и снова пытаясь найти выход из тупика, куда он попал по собственному неразумию, Дима бездумно вжимал кнопки и двигал ползунки.

«Делай, что должен. Будет, что суждено?..»

Тот же день, то же время

«Альфа»

Германский Союз, Пенемюнде

Приборы показали состояние альфа-пространства, и в тот же миг растаяла задняя стенка Т-кабины. Открылась то ли Дюненштрассе, то ли Хауптштрассе… Уже знакомая черепичная кровля, высокая и острая… сосны, млеющие на балтийском солнышке… Только на стоянку, рядом с необычной «Волгой», пристроился «Мерседес» — Ерошин узнал его по характерной решетке радиатора, и еще какая-то машинка помельче. Вроде бы, «Фольксваген-жук», красный, как божья коровка.

— Можешь же, когда захочешь! — насмешливо фыркнул Багров, и сделал широкий жест, ступая по гулкому металлическому полу кабины: — Дава! Пра-ашу! В мир иной, хе-хе…

— Данке! — ухмыльнулся Валькенштейн, и шагнул следом.

Третьим выбрался сумрачный Ерошин. Сложив руки на груди, он остановился у выхода из портала, очерченного дрожащей полоской сияния, ярко-синего и мерцающего с разной частотой.

«Сбылась мечта идиота…»

Но любопытство брало свое, и Димон, как бы нехотя, прошелся вдоль стены ангара. Он и тут существовал, в «Альфе», занимая то же самое место, но явно был полон чем-то иным.

Вывернув за угол, Ерошин остановился. И забор очень похож, и ворота на бывшую базу флота… Только над въездом висела крупная, солидная вывеска. Напрягши свои лингвистические способности, Дима разобрал короткий текст — и раскрыл рот.

«Центральный институт ядерных исследований АН ГДР».

Этого не могло быть, Восточную Германию уже лет двадцать как аннексировала ФРГ, спасибо «Меченому»! Это ничтожество даже компенсации не потребовало… Но тут же не «Гамма»!

Разволновавшись, Ерошин облегченно выдохнул: из ворот выехал маленький кургузый грузовичок, а следом — автовышка. Двое работяг живо скрутили часть вывески, и заменили ее новой.

«Центральный институт ядерных исследований ГС»…

Да что же это такое? Издеваются они, что ли, над заезжим «туристом»⁈

Не выдержав, Дмитрий приблизился к рабочим, и обратился к ним на английском:

— Простите, а почему — ГС? Разве ГДР уже нет?

— Да куда ж ей деться! — рассмеялся усатый немец, смахивавший на Бисмарка, только не в той каске-пикельхельме, что с воинственным шишаком, а в обычной, из рыжей пластмассы. — Просто наша ГДР теперь как бы одна на всех! И одна за всех!

— Это ФРГ уже нет, мистер, — снисходительно объяснил его коллега на ломаном «инглише». — А у нас — Германский Союз!

— Социалистический? — ляпнул Дима.

— А как же! — воскликнули немцы дуэтом. — Das stimmt!

Впечатлённый и растерянный, Ерошин поспешил обратно, да и было боязно удаляться от «маленькой зеленой двери в стене».

Всю свою «команду» он застал как раз у этой самой «двери». Почти всю — Сергей, как выяснилось, дежурил у Т-кабины.

Лёха с Витькой нервно курили, озираясь, а Игорь всё приглядывался к «Волге».

— Сходи и посмотри, — забурчал Дима неприязненно, тут же устыдившись темного порыва.

— Ага! — обрадовался автолюбитель, и легкой трусцой пересек Дюненштрассе.

— Поганое какое-то ощущение, — выговорил Алексей, морщась, и с отвращением запулил окурок в урну.

— Та же фигня, — проворчал Виктор.

— Слушайте политинформацию… — усмехнулся Ерошин.

— Ты хоть в курсе, что это такое? — хохотнул Лёха.

— Читал, — сухо парировал Дима. — Так вот… В «Альфе» больше нет ФРГ. У нас Западная Германия сграбастала Восточную, не спрашивая, хотят ли этого «осси». А здесь, наоборот, ГДР сграбастала ФРГ, но тихо-мирно, чинно-благородно… И теперь у них тут единый Германский Союз. Социалистический!

— О-фи-геть… — раздельно выговорил Витёк. — Другой мир, парни, совсем другой…

Ерошин оглянулся.

— А боссы наши где? Шляются по «Альфе»?

— Пошли на разведку! — насмешливо фыркнул Алексей. — Вон, идут уже…

Вдалеке, где Дюненштрассе сворачивала, огибая сосновую рощицу, показалась смешная парочка — длинный и худой Багров вышагивал с изяществом циркуля, а рядом с ним катился кругленький, толстенький Валькенштейн.

Завидя хозяев, подбежал Игорь.

— «Волга» ГАЗ-25! — возбужденно протараторил он. — Причем, старая, девяносто пятого года. Кла-асс!

Кривя губы, Димон глянул исподлобья на боссов. Те спорили.

— А что ты там не видел, — желчно выталкивал слова Данила, — в этом их сраном Евросоюзе?

— В том-то и дело, — сверкал золотыми коронками Давид, — что нету тут никакого Евросоюза! И мигрантов нет! И ЛГБТ не высовывается…

Привести контраргумент Багрову не дали.

Ерошин и сам не понял, что вдруг начало происходить. Откуда не возьмись, забегали быстроглазые парни в серых комбезах, подкатила парочка патрульных машин, и металлические голоса громкоговорителей зарявкали на всю Дюненштрассе, да с переводом:

— Achtung! Stasieinsatz! Внимание! Работает «Штази»!

Ребятишки в сером устремились к порталу, но тут Данила-мастер, матерясь и факая вперемежку, бросился туда же, к «двери в стене».

Момент истины…

Ерошин никогда не чувствовал в себе героическое начало и, заметь он в руке Багрова пистолет, шарахнулся бы в сторону, наверное. Но его всё окончательно достало, и Дима преградил боссу дорогу.

Босс лишь ощерился, и выстрелил — резкая палящая боль пронзила «бригадиру» ногу, но сил, но злости в молодом организме хватало, и Ерошин сначала все-таки врезал Даниле, кулаком в челюсть, а уже потом упал, шипя и проклиная всё подряд — себя, эту долбанную жизнь, эту долбанную науку…

— Бросить оружие! Руки вверх!

Багров привстал, трудно выходя из нокаута. Его мигом повязали, а Валькенштейн мило улыбался, задирая руки вверх, и резво балагурил:

— Хенде хох, так хенде хох! Нешто мы без понятия?