Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 6 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 44

Немного смущало полное отсутствие монстров. Из звуков — только мои шаги, да отдалённый шум бегущей воды. Безымянная река протекала где-то недалеко отсюда, и этим частично объяснялась сырость. Почему же здесь нет живности?

Даже у полузабытой механической души лорда Роланда водились слаймы и прикормленные сокровищницей черве-пиявки. Я отнюдь не мечтал вновь встретиться с подобными тварями, но вынужден был признать, они составляли какую-никакую экосистему. Кулина рассказывала, что слаймы не только нападают на людей, но и производят своеобразную очистку помещений от гнили и мусора. Санитары Полуночи, можно сказать. И сюда санитарную бригаду почему-то завести не удосужились.

Спустя пять минут стало понятно, почему.

Коридор добрался до первой развилки, и я остановился, чтобы свериться с амулетом. Шум воды в отдалении слегка стих, зато прямо надо мной раздался новый звук — что-то вроде стрекотания сверчков, только громче и неприятней. Я поднял голову наверх — и уставился на нечто среднее между пауком, осой и сколопендрой, размером с крупного зайца, невозмутимо восседающее на потолке. Оно в свой черёд смотрело на меня уже какое-то время.

Отвратительное металлическое насекомое парадоксальным образом было одновременно ожидаемо и неожиданно. Ожидаемо — поскольку я сталкивался с этой формой ржавого чудовища уже дважды, и хорошо её запомнил. Неожиданно — так как перед стадией имаго у этой хрени раньше были гусеницы и куколки. Тоже приятного ноль, но они хотя бы давали время сообразить и перегруппироваться.

В этот раз «ненасытный дух» решил сходу начать с козырей.

— Ну давай, не томи! — рявкнул я, наращивая форму «Зверя».

Тварь с потолка в самом деле томить не стала, упав на меня, словно огромная сосулька в разгар оттепели — и угодила точнёхонько под взмах полэкса. В стену она уже влетела хорошенько расплющенной, а ещё после пары ударов осталась неподвижно лежать на полу в виде блина. Боевой молот справился бы ещё эффективнее, но и с полэксом у меня имелся богатый опыт подобных боёв.

К несчастью, у моего врага — тоже.

Сразу три новых ржавых насекомых рванули ко мне из обманчиво-пустых комнат по бокам, атакуя с разных сторон. Хелицеры, шипы, режущие кромки, жала и изогнутые крючья — полный набор для отличного настроения! Впрочем, мою спину надёжно прикрывал василисковый плащ — хорошо, что я не пожертвовал им, как сапогами, — а спереди до меня попросту не могли добраться. По три-четыре удара на каждую тварь, деформируя их до полной непригодности. Здесь не было удобного провала, чтобы спихнуть ржавые останки артефакта вниз и заставить его потерять массу, но хотя бы можно выиграть время.

Вопрос только в том — выиграть для кого?

Когда я разобрался с третьей особью и оглянулся в поисках новых целей, меня привлекло движение на полу. Первое уничтоженное мной насекомое исчезло, а на его месте медленно пульсировал ржавый кокон. Останки следующих трёх тварей активно шевелились, постепенно собираясь в собственные коконы — и не было никаких сомнений, что именно из них заново вылупится. Пока я лечил Полночь, проклятый артефакт умудрился не просто покинуть своё прежнее место пребывания, он приобрёл мощнейшую способность!

Следующие полминуты я потратил на то, чтобы деформировать уже коконы, сдавить, смять мощью «Зверя в лунном свете», превратить в единый ржавый ком. Но и внутри этой сплющенной мешанины я ощущал лёгкое движение, так что не оставалось сомнений — масса только и ждала, чтобы вернуться в цикл. Больше времени на эксперименты мне не отвели — скрипящий стрёкот раздался из-за угла ближайшего коридора, предваряя появление ещё пяти особей.

Путём простейших вычислений за следующую секунду я понял, что вернуться за драконами — это всё-таки не худшая идея. Гораздо более интересная, чем позорно проиграть паре тонн ожившей ржавчины, которая научилась восстанавливаться в кратчайшие сроки!

Пять точных ударов, чтобы лишить тварей возможности преследовать меня по воздуху — и назад, проверенным путём тактического отступления. Я с ходу набрал хорошую скорость и успел преодолеть пару коридоров, пока с размаху чуть не влетел в объятия ржавого «баобаба». Точнее сказать, одного из его боков — сплошной стены из ржавого металла, ощетинившейся пилами, клинками и цепями с крючьями.

Стена наглухо перегораживала дорогу назад — и, кажется, потихоньку ползла на меня. Полное ощущение, что я вновь оказался в первом испытании на пути к сердцу Полуночи — только на этот раз без очевидного выхода.

Я всадил в ползущую преграду пару выстрелов из Райнигуна, но без уязвимых точек это было лишь чуть более эффективно, чем стрелять в обычную стену. Ещё вариант — нарастить костяную броню и попробовать врезаться с размаху, вдруг стенка окажется хлипкой? Нет, без шансов. В состязании метаморфизма я этой твари безнадёжно проигрывал, несмотря на все преимущества. Опять же, приблизиться вплотную — это позволить захватить себя, сковать ближним боем до подлёта новых подкреплений жуков.

Тонкий, почти неслышный голосок в голове напомнил, что на крайняк можно просто дать себя убить и самому вернуться с подкреплением.

Я послал его нахрен и рванул в обратном направлении — туда, где в теории должна была располагаться мастерская артефактов. За месяцы пребывания здесь я кое-что понял, и не только когда Полночь постепенно умирала. Нельзя было пользоваться смертью и возрождением как удобным инструментом, это шло против всех негласных устоев. Хозяин вечного замка имеет право на ошибку, может оказаться в засаде, может проиграть и погибнуть в бою. Но сдаться, позволить себя сожрать и разорвать на куски без сопротивления — ни за что.

Не говоря уже о том, что эта вечно голодная мразь тут же воспользуется случаем и слопает всё моё оружие и артефакты, где есть хотя бы грамм металла.

Вперёд, вперёд, вперёд! Не обращать внимания на рой ржавых насекомых становилось всё сложнее, даже с костяной бронёй, выращенной на голове и других уязвимых местах. «Вуаль» не помогала, меня с лёгкостью находили на ощупь. Тварей становилось всё больше с каждой минутой, и постепенно количество начинало перерастать в качество. Ржавые крючья нет-нет, а добирались до незащищённых участков кожи, впивались, раздирали. Масса налипшего на меня ожившего металла замедляла и сбивала равновесие. В один момент я резко остановился и встряхнулся как вылезший из воды сенбернар, сбрасывая с себя большую часть ржавой нечисти. Но оставшихся пришлось уже отдирать по одной, подставляясь под новые атаки.

Это продолжалось долго, невыносимо долго. Два-три месяца назад я бы давно упал, захлебнувшись ржавчиной и собственной кровью, но сейчас повышенная выносливость и усиленная регенерация «Зверя» держали меня на ногах. При этом, как ни смешно, моему врагу тоже приходилось экономить — жуков было чудовищно много, но не бесконечно много. Часть массы проклятого артефакта ушла на то, чтобы перекрыть выход, а оставшейся чуть-чуть не хватало на всеобъемлющий натиск.

И всё-таки, я с трудом вывозил ничью и терял силы с каждой минутой. Когда с бега я перешёл на шаг, то сменил тактику — отряхнулся и закрылся в ближайшей пустой кладовой, удерживая дверь левой рукой. Тварям потребовалось минут пять, чтобы проесть насквозь старое дерево, и за это время я успел вколоть себе лекарство Терры, зарастить раны. Через пятнадцать минут продвижения вперёд — повторил фокус. Без подпитки лунным светом мои возможности выживать рано или поздно иссякнут, но за это время можно придумать новый план, найти запасной выход, или…

Или дождаться визита Жнеца.

Я живо представил, как одновременно отмахиваюсь от ржавой орды, уворачиваюсь от серпов Жнеца, а до кучи откуда-то сбоку вылезает «босс» мастерской артефактов. Представил — и затрясся от нервного хохота. В мастерскую мне однозначно рановато, разве что обозначить её расположение на мысленной карте и вернуться, когда окончательно разберусь со ржавой ордой. Который это раз, когда я недооценил противника? Причём противника уже известного, фактически списанного со счетов!