Безмолвная. Книга вторая (СИ) - "Константин" - Страница 49

Беру телефон, пишу, чувствуя как внутри меня нарастает волна раздражения:

[Цитирую: «Не обязательно демонстрировать проявление чувств — за нас это сделает пресса и слухи» — конец цитаты. Объяснишь, почему ты противоречишь сам себе? А ещё, почему контракт составлен таким образом, что подпиши я его — навсегда стану твоей вещью? Либо мы приводим договор к обоюдовыгодному варианту, либо ты проваливаешь с позорным клеймом трепла, а я возвращаю деньги по расписке]

Лицо чёболя демонстрирует несколько цветов спектра подряд, а его рот открывается, дабы произнести, видать, что-то совсем нецензурное. Но здравый смысл даёт о себе знать: он сминает в кулаке ни в чём не повинные листы, молча встаёт и, не попрощавшись, уходит. Я же, с чрезмерным энтузиазмом демонстрирую закрытой двери средний палец и подумываю было послать мажору пару особо «ласковых» смс-кой, но на глаза попадаются белые бутоны. С яростным, безмолвным криком швыряю их вслед за парнем, и валюсь обратно на кровать, ибо мне скручивает болью низ живота.

Медсестра управляется быстро: она меняет простыню и рубашку, а в качестве бонуса надевает на Лиру подгузник вместо прокладки. Ох уж эти месячные! Лёгкое раздражение, которое я испытывал всё утро, продираясь сквозь юридические дебри, было не следствием дерьма в головах составлявших контракт, а подошедшими критическими днями. Ну а чёболь удачно подлил масла в огонь своим «Ну а чо такова, сама дура». Вот я и психанул в конце нашей деловой встречи. Теперь неизвестно, вернётся он с исправленным манускриптом или мне придётся обломать Мину. Хорошо, пообещать ей ничего не успел — думал, сюрприз сделаю. Ага, размечтался!

Под убаюкивание болеутоляющих я засыпаю, а просыпаюсь, когда за окном уже стемнело, от стука в дверь. Мина! Выглядит она неважно: по девчонке как будто катком проехались — в переносном смысле. Мешки под глазами, патлы вместо причёски, помятая физиономия без макияжа… Жуть! С вымученной улыбкой на лице она здоровается, оставаясь, при этом истуканом стоять возле двери. Традиционным жестом приглашаю свою начальницу проходить и располагаться как дома. А когда девчонка устраивается на стуле, киваю ей на чёбольский букет, возвращённый на место заботливой медсестрой. Цветы нисколько не пострадали от столь варварского с собой обращения, и мне не стыдно передарить их Мине. Пусть порадуется.

— Это от того чёболя? — притворяясь, что не поняла моего жеста, спрашивает она, разглядывая букет.

[Это от меня. Соболезную твоей утрате]

— Камсахэё, ЁнМи, за всё, — благодарит Мина, переводя взгляд на меня. Прости, что не смогла приехать раньше, хоть и узнала на следующий день. То, что с тобой случилось, не поддаётся осознанию. Мне очень жаль…

Протягиваю руку, и Мина сжимает мою ладонь в своих, в знак поддержки. Помолчав так немного, пишу девчонке наводящий вопрос, ответом на который Мина рассказывает о произошедшем.

— Полиция говорит, что причиной возгорания стала неисправная электропроводка. Я когда уходила вечером в субботу, всё было в порядке, а ночью меня разбудил звонок. Выгорело оба зала… Я когда увидела, чуть в обморок не свалилась. Всё оборудование, интерьер… — всё на помойку. А на следующий день позвонил кредитор и потребовал отдать ему весь долг досрочно — сто пять миллионов. Дал на всё две недели. Причём, он позвонил не мне, а омме в больницу… Щибаль!

[Сколько потребуется на восстановление ресторана?] — спрашиваю Мину, дождавшись, когда та немного успокоится.

— Да ничего уже не восстановишь! — всплёскивает она руками. — Даже если я каким-то чудом найду деньги на ремонт, то на долг точно не смогу! Через две недели помещение, по закладной, уйдёт кредитору.

«Блин… И почему я такой добрый?» — задаю себе риторический вопрос. Тянусь к тумбочке. Извлекаю из ящика чек, протягиваю его замолчавшей девчонке. Пока та разглядывает диковинку, соображая, что попало в её руки, пишу.

[Надеюсь, этого хватит на ремонт. Дай мне неделю, и я найду деньги на долг]

Уговаривать Мину приходится долго и нудно, но в конце концов она соглашается принять неожиданное пожертвование. Про вторую часть моего обещания она даже не заикается — то ли не поверив, то ли восприняв как должное. Даже если так, ей эти деньги нужнее. У неё — похороны впереди и закрытие текучки. А я, наверное, пойду мириться с ЧжунСоком. Как ни крути, у меня есть выбор, а у Мины его нет.

* * *

— Эти судороги вполне могут быть следствием эпилепсии, — подтверждает мои предположения невролог, навестивший больную на следующий день. Накануне утром, я рассказал о приступах и проблеме с руками ЧуМану, и тот обещал записать Лиру к соответствующему врачу. «Соответствующий врач», впрочем, не открывает для меня ничего нового, но обнадёживает на будущее.

— А чтобы это проверить необходимо провести дополнительные исследования. Какие противосудорожные препараты ты принимаешь?

[Никакие. Мне не диагностировали эпилепсию официально, я не успела посетить врача]

— Даже так? Я могу помочь тебе с этим, но мне необходимо собрать анамнез. Поможешь?

Кивком соглашаюсь, и доктор, переписывая ответы на свой планшет, принимается расспрашивать меня о моём прошлом и о припадках. Рассказ выходит коротким. На вопрос о травмах, я демонстрирую рану на голове и объясняю, откуда она. Подумав, добавляю, что приступы начались вследствие неё. Конечно, я не могу быть в этом на сто процентов уверен, но пусть будет так. Если найдутся другие причины возникновения заболевания, невролог их найдёт. Во всяком случае, мне хочется в это верить, ибо других зацепок я ему дать не могу. О припадках тоже нечего поведать. Только то, что ничего после них не помню.

— ЁнМи-ян, твоя немота тоже следствие травмы?

Отрицательно мотаю головой, чем вызываю изумление у доктора.

— Первый раз встречаю подобное в практике… Ладно, я назначу тебе КТ, МРТ, электроэнцефалографию и рентген. Посмотрим, что они выявят, и будем лечиться. А пока отдыхай.

Верчу в руках телефон, собираюсь с духом написать чёболю. И вроде я прав на все сто, но гаденькое ощущение вины не даёт покоя. Надо было помягче с ним, глядишь, и навстречу бы пошёл: ведь пару пунктов подправить гораздо легче, чем перелопачивать весь контракт. Но поздно махать кулаками. Остаётся принять поражение и сдаться на милость победителю… Если тот захочет со мной разговаривать.

Набираю текст, как внезапно прилетает встречная смс.

12:14 # Аньон! Как самочувствие? Пришли адрес электронки, я скину исправленный вариант договора. Всё, как ты хотела. Проверь, и отпишись. Если всё устроит, на днях приеду с чистовым вариантом.

«Никак образумился? Удачно… Но мог бы и извиниться перед бедной девушкой» — мысленно ухмыляюсь, дважды перечитав сообщение. Стираю своё недописанное и отправляю парню просимое.

«Тэкс, посмотрим, что он там насочинял…».

Лезу на почту, где уже висит письмо от ЧжунСока. Кликаю на него.

«Офигеть!» — даю я эмоциональную оценку подготовленному документу, вчитываясь. В процессе, ощущаю, как меня распирает от удивления и собственной крутости — чёболь согласился на все мои правки! Поумерив ЧСВ, принимаюсь вдумчиво изучать новую версию контракта, ища подводные камни. Как говорится: «семь раз отрежь…и склей». Цепляюсь взглядом за самый значимый пункт, фактически отвязывающий меня от работодателя. За него я был готов биться до последнего вздоха.

Работодатель обязуется привлекать работника к выполнению своих обязанностей не более трёх раз в неделю, с суммарным временем не более 48-ми часов, уведомив того не позднее чем за 12 часов перед каждой сменой.

Таким образом, я могу устроиться на нормальную работу, например, обратно к Мине, когда она восстановит ресторан, а двенадцатичасовой разбег даст время отпроситься. Круто, что тут скажешь. Дважды перечитав документ, не нахожу явных косяков и отправляю парню положительное резюме, пока тот не передумал.