Оракул с Уолл-стрит 3 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 39

Стажер Бейкер, увидев меня, чуть не выронил стопку бумаг.

— Стерлинг! — воскликнул он, подбегая. — Все только о тебе и говорят. Правда, что Милнер умер у тебя на руках? И что ты пытался спасти его каким-то новым методом?

— Не сейчас, Чарльз, — я мягко отстранил его. — Мне нужно к мистеру Харрисону.

Не успел я сделать и пары шагов, как дверь кабинета Харрисона распахнулась. Он стоял в дверном проеме, высокий, прямой, с суровым выражением лица и плотно сжатыми губами.

— Стерлинг! В мой кабинет. Немедленно.

Я кивнул О’Мэлли, чтобы он оставался в зале, и направился к кабинету. Проходя мимо секретарши Паттерсона, я заметил, как она торопливо поднимает телефонную трубку. Весть о моем возвращении разлеталась по офису со ураганной скоростью.

Харрисон закрыл дверь, как только я вошел. Его кабинет, как всегда, был безупречен.

Тяжелый стол из красного дерева, кожаные кресла, картины американских художников на стенах. Сквозь большие окна открывался вид на Манхэттен, залитый октябрьским солнцем. Ничто не выдавало внутреннего напряжения, кроме желваков, играющих на лице Харрисона.

— Целые сутки, Стерлинг, — начал он без приветствия, обходя стол. — Целые сутки без предупреждения. Вы хоть представляете, в какое положение поставили фирму?

Я остался стоять, тем более, что он не предложил мне сесть.

— Я же сообщил вам из Акрона о смерти Милнера, — спокойно ответил я. — И о том, что полиция попросила нас задержаться для дачи показаний.

— Мы говорили об этом, да, — Харрисон резко кивнул. — А потом вы исчезли! Полиция Акрона сообщила мне вчера, что вы покинули город без предупреждения. Они собирались объявить вас в розыск как подозреваемого!

Я сохранил невозмутимое выражение лица.

— Мы дали все необходимые показания. Официальная причина смерти сердечный приступ. Задерживаться дольше не было смысла.

— Не было смысла? — Харрисон повысил голос, но тут же взял себя в руки, перейдя на ледяной тон. — Один из наших крупнейших клиентов умирает в вашем присутствии при загадочных обстоятельствах, и вы считаете, что задерживаться не было смысла?

Он подошел ближе, его взгляд буравил меня.

— Знаете, что пишут некоторые газеты? «Промышленник скончался во время встречи с нью-йоркским финансистом». В других статьях ваше имя упоминается напрямую. Это бросает тень на репутацию «Харрисон и Партнеры»!

— Я понимаю ваше беспокойство, — ответил я, — но уверяю вас, мои действия были продиктованы интересами фирмы. Оставаться в Акроне означало привлекать еще больше внимания.

Харрисон фыркнул.

— А исчезновение в неизвестном направлении, по-вашему, не привлекает внимания? Где вы были, черт возьми?

— Я счел необходимым лично проинформировать некоторых ключевых клиентов о ситуации, прежде чем они прочтут об этом в газетах, — солгал я. — И предотвратить возможную панику.

Харрисон изучал мое лицо несколько секунд.

— Каких клиентов?

— Фуллертона, Вестона и нескольких фермеров Среднего Запада, — я перечислил имена, которые он не стал бы проверять немедленно. — Нужно было сохранить доверие инвесторов в это непростое время.

Харрисон обошел стол и опустился в свое кресло.

— Садитесь, Стерлинг, — наконец сказал он, указывая на кресло напротив. Когда я сел, он продолжил. — Расскажите, что произошло в Акроне. Все детали.

Я изложил официальную версию событий, ту самую, что мы с О’Мэлли представили полиции Акрона. Как Милнер почувствовал себя плохо после деловой встречи, как внезапно схватился за грудь и потерял сознание, как мы пытались его спасти. Само собой, я умолчал о нашем разговоре о Continental Trust и о документах, которые Милнер мне показал.

— Странно, — задумчиво произнес Харрисон, когда я закончил. — Милнер всегда казался здоровым как бык. И что говорит коронер?

— Предварительное заключение — острая сердечная недостаточность, — ответил я. — Возможно, скрытый порок сердца.

— Хм, — Харрисон постучал пальцами по столу. — А что с соглашением? Он успел подписать контракт на управление капиталом?

Вот оно, истинная причина для беспокойства. Не репутация фирмы, а потерянный крупный клиент с миллионами.

— Да, мы заключили соглашение накануне, — сказал я. — Полный контроль над частью его капитала, около пяти миллионов долларов.

Харрисон слегка расслабился.

— Хоть что-то положительное. Контракт остается в силе?

— Это зависит от решения его наследников, — я пожал плечами. — Говард-младший унаследовал контрольный пакет, но он еще не определился с финансовой стратегией.

— Нужно с ним связаться, — Харрисон сделал пометку в блокноте. — Обеспечить преемственность.

Мы помолчали. Я ждал, рассматривая картину за спиной Харрисона. Нарисованный маслом вид Нью-Йоркской гавани, спокойные воды, встречающие корабли со всего мира. Цивилизованный фасад для морей, которые могли быть смертельно опасными.

— Что ж, — наконец произнес Харрисон, — что сделано, то сделано. Полагаю, вы действовали по своему разумению. — Он подвинул ко мне папку. — Но довольно об этом. У нас появились новые обстоятельства, которые требуют вашего внимания.

Я открыл папку. Внутри лежали вырезки из «Wall Street Journal» и «New York Times» об успехах металлургического конгломерата «United Steel Mining Corporation», а также проспект с детальным описанием финансовых показателей компании.

— Железнодорожный магнат из Чикаго, Уильям Крейн, ищет брокерскую фирму для управления своими инвестициями, — объяснил Харрисон. — Капитал — пятнадцать миллионов долларов. Контракт на пять лет.

Я присвистнул. Для 1928 года это колоссальная сумма. Да и в 21 веке тоже немаленькая.

— Внушительно, — согласился я. — Конкуренция, полагаю, жесткая?

— Жесткая это мягко сказано, — Харрисон подался вперед. — Крейн рассматривает три фирмы: нас, Morgan Brothers и Continental Investment Trust.

При упоминании Continental я напрягся, но сохранил невозмутимое выражение лица.

— И вот тут возникает деликатная ситуация, — продолжил Харрисон. — Крейн запросил два отдельных инвестиционных плана от нашей фирмы. Один от меня, другой от Паттерсона. Он хочет сравнить подходы, прежде чем принять решение.

— Разумно с его стороны, — заметил я. — Но не очень удобно для внутренней гармонии фирмы.

Харрисон резко рассмеялся.

— Внутренняя гармония! Да Паттерсон с самого утра только и делает, что обрабатывает каждого сотрудника, пытаясь перетянуть их на свою сторону. — Он подался вперед. — Мне нужна ваша помощь, Стерлинг. Срочно.

Я медленно закрыл папку.

— Разве я могу оставаться в стороне? Хотя вы хотите привлечь именно меня? Разве нет более опытных аналитиков? Я бы мог поработать над общей стратегией фирмы.

— Остаться в стороне — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — Харрисон покачал головой. — Крейн конкретно запросил, чтобы лучшие аналитики работали над каждым планом. А ваша репутация, — он сделал паузу, — несмотря на недавние события, остается исключительной.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел Паттерсон. Как обычно, безупречно одетый, с хищной улыбкой на губах.

— А, Стерлинг, — сказал он, игнорируя явное недовольство Харрисона. — Наконец-то вернулись из вашего таинственного путешествия.

— Паттерсон, — холодно ответил Харрисон, — мы не закончили.

— Боюсь, я вынужден настаивать, — Паттерсон прошел к столу и положил перед Харрисоном телеграмму. — Только что получил. Крейн прибывает через три дня вместо пяти. Времени на подготовку еще меньше.

Харрисон пробежал глазами телеграмму, его лицо помрачнело.

— Что ж, тогда нам нужно ускориться, — он повернулся ко мне. — Стерлинг, я жду вашей помощи.

Паттерсон улыбнулся с видом шахматиста, предвкушающего мат.

— Думаю, мистер Стерлинг присоединится к команде с лучшей перспективой успеха, — сказал он. — Не так ли, Стерлинг?

Я встал, чувствуя себя как на аукционе, где два богатых коллекционера сражаются за редкий экспонат.