Часовые времени (СИ) - Политов Дмитрий Валерьевич - Страница 60

Ехали недолго, но каким-то заковыристым маршрутом по довольно ухабистой лесной дороге, которую вплотную обступили деревья и кустарник. Низко склонившиеся ветки то и дело норовили хлестнуть по лобовому стеклу, и шофер вполголоса ругался себе под нос. Алексей подпрыгивал на заднем сиденье, стараясь не протаранить головой потолок, но получалось это у него не слишком хорошо и потому пара-тройка особенно заковыристых выражений из лексикона водителя оказались вполне к месту.

После очередного поворота деревья вдруг расступились и с пригорка открылся вид на небольшой – в десяток домов, не больше – дачный поселок. На улицах не видно никого из местных жителей, хотя кое-где стояли разномастные легковые автомобили.

По периметру дачи окружал двухметровый забор, выкрашенный зеленой краской. В одном месте, примыкающем к лесу, виднелся здоровенный пролом, чернела курящаяся дымом воронка. Рядом валялись несколько неподвижных тел в армейских гимнастерках.

А на территории участка что-то горело: столб черного дома с алыми проблесками весело и задорно тянулся вверх от приземистого одноэтажного здания. Въездные ворота были распахнуты настежь. Возле них крутилось несколько бойцов в пятнистых маскхалатах. Мини-колонна, повинуясь указаниям проводника, направилась прямиком к ним.

Въехали на территорию, миновав расстрелянный «опель» с вывалившимся наружу водителем. Чуть поодаль автоматчик с перевязанной наспех головой тащил куда-то за ноги труп молодого светловолосого парня в штатском костюме, обильно залитом кровью. Алексей невольно отвел взгляд – зрелище было еще то.

- Что, не нравится? – жестко спросил Владимир Афанасьевич. – Варварами, поди, нас считаешь. Только мне на это наплевать и растереть. Говорил уже и еще раз повторю. А эти сами напросились – если их верх будет, они всю страну кровью зальют, как перед войной.

Белугин промолчал. Ввязываться в пустой спор не хотелось, все равно не удастся переубедить друг друга. У каждого из них своя правда, за нее и воюют. А что до «варваров», то здесь Седов заблуждается – Алексей не понаслышке знал, как кроваво и грязно обстоят дела с зачистками непокорных территорий в его собственном времени. Да что говорить, если в нескольких таких операциях он участвовал самолично – курсантов Службы готовили, гм, всесторонне.

- Тормози, - скомандовал Владимир Афанасьевич, завидев бегущего к машине Агафонова. Денис сиял белозубой улыбкой измазанного копотью лица. Маскхалат на левом плече был разорван, но крови не видно. – Ну докладывай, что нарыли?

- Полный порядок! – лихо отрапортовал Агафонов. – У нас правда двоих убило, да еще несколько человек с ранениями – один тяжелый. – Боец нахмурился и виновато поник: - Охранник один, зараза, глазастый оказался – ребят заметил и стрелять начал. Хорошо, снайперы не подкачали, а то совсем тяжко пришлось бы.

- Добро, - Седов поиграл желваками. – А по основной задаче?

- Там все чисто провернули, комар носа не подточит, - воспрял духом Денис. – В доме взяли одного из тех, у кого доступ к бункеру имелся, так он нам, как только его чуток ножиком пощекотали, все на блюдечке выложил: и про сигнализацию, и про запасной выход. Ну а дальше – дело техники! Правда… - Агафонов запнулся.

- Что?! – Владимир Афанасьевич смотрел люто, того и гляди взорвется. Народ, судя по всему, просек ситуацию и вокруг их машины мигом стало пусто. И правильно, начальственный гнев – штука малоприятная. – Говори, хватит сопли жевать!

- Жив он, - отвел глаза Агафонов. – Но лучше вам самому пройти и посмотреть. Там доктор хлопочет. Вроде не смертельно.

- Зараза! – смачно припечатал Седов. – Еще раз начнешь мне лапшу на уши вешать, сгною! А ты что расселся? – переключился он на замершего Белугина. – Ноги в руки и за мной. Да не трожь ты автомат, сколько раз повторять надо?!

Алексей торопливо выбрался наружу. Шагнул следом за Владимиром Афанасьевичем и… условный знак он позорным образом пропустил. И потому, когда Денис вдруг подшагнул к нему сбоку, ловко подсек ноги и, придержав за воротник, заставил встать на колени, то оказать сопротивление попросту не успел. Попробовал было дернуться, но в затылок больно вдавился ствол пистолета.

- Замри, сука! – резко сказал Агафонов.

Седов посмотрел на Белугина искоса, через плечо. И взгляд этот Алексею безумно не понравился. Так смотрят, когда решают твою судьбу. Вот моргнет он сейчас и верный нукер мигом прострелит башку незадачливому хронопутешественнику. По спине пробежал нехороший холодок.

- Ничего не хочешь мне сказать? – деловито осведомился Владимир Афанасьевич.

Алексей стиснул зубы. А вот хрен тебе на лопате, не дождешься – умолять о пощаде не стану. И про бумажки твои поганые ни словечка не промолвлю. А они ведь тебе до зарезу сейчас нужны. Значит, они единственный шанс на спасение.

Седов еще чуть-чуть подождал, а потом, как показалось Белугину, преодолев нешуточную внутреннюю борьбу с самим собой, нехотя прищелкнул пальцами. И тотчас исчез прижатый к затылку ствол, а сильные руки вздернули парня с земли. Белугин усмехнулся. Что ж, спишем эту выходку на общую напряженность момента. Хотя, очень похоже, что Владимир Афанасьевич решил в последний момент переиграть все. Сдается, не слишком жаждет он встречи Алексея с сотрудником Службы. Интересно, кстати, почему? Вроде бы нет у него, Белугина, столь ужважных сведений, что могут как-то повредить Седову. Но кто знает, очень может быть, что с его точки зрения все выглядит иначе.

Из дома вышли несколько бойцов. Они несли на носилках какого-то человека, укрытого длиннополой красноармейской шинелью почти с головой. Рядом суетился пожилой толстячок в смешных круглых очках-«велосипедах».

- Осторожнее! – просил он. – Прошу вас, товарищи, осторожнее! Он очень слаб. Да не дергайте так сильно! – Увидев Владимира Афанасьевича, он просветлел лицом и призывно замахал руками: - Товарищ Седов, мы здесь! Жив он, жив! Потрепали изрядно, но прогноз вполне благоприятный, не волнуйтесь. Подлатаем и будет как новенький. Нам бы в больницу сейчас, а?

Владимир Афанасьевич порывисто шагнул к носилкам, отмахнувшись на ходу от врача:

- Потом, все потом! И больница будет, и лекарства, какие захотите, но сейчас нам с ним необходимо перекинуться парой слов. Это не обсуждается! – громыхнул он металлом в голосе, заметив, что доктор возмущенно всплеснул руками и явно вознамерился протестовать. – Поставьте носилки на травку и отойдите все. – Дождался, пока его распоряжение будет исполнено и повернулся к Белугину: - Сержант, ко мне!

Алексей встрепенулся. Он честно все это время пытался разглядеть раненого, но с его места видно было не очень. Да и шинель мешала. Услышав приказ Седова, он рванулся вперед. Опустился на колено возле носилок и вгляделся. Да уж, постарался кто-то на славу! Лицо неведомого коллеги выглядело, мягко говоря, непрезентабельно: множество синяков, кровоподтеков, ссадин, перебитый нос, разбитые губы – красавцем его явно не назовешь.

- Не узнаешь? – тихо спросил Владимир Афанасьевич, присев на корточки рядом.

Белугин нахмурился. Несмотря на следы многочисленных побоев, в облике пострадавшего проскальзывало нечто знакомое.

- Видел, кажется, - неуверенно ответил он. – Но вот где, сразу и не соображу, на ум ничего не идет.

При первых звуках его голоса человек на носилках пошевелился. Ресницы его дрогнули, он с видимым усилием попытался открыть глаза. Алексей встрепенулся и наклонился пониже, стараясь поймать взгляд неизвестного – не зря же классик сказанул когда-то, что, дескать, «глаза – это зеркало души» - вот и попытаемся рассмотреть эту самую душу, вдруг поможет в узнавании?

Господи, сколько муки и боли! Да уж, с лихвой получил коллега, на двоих – троих точно хватило бы. А глаза… какие знакомые глаза… Неужели?!!

- При… - распухшие губы разомкнулись. – При…вет… Лешик!

Белугин отшатнулся. Нащупал на ставшем вдруг тугим воротнике пуговицы, с силой рванул их, чтобы воздух попал в горло, сглотнул тугой комок, а потом медленно, боясь поверить в свои слова, ответил: