"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1051

— Оно… Живое? — поразилась профессор.

— Пока да, — забывшись, девочка кратко рассказала все об этом виде паразитов, отчего Минерве МакГонагалл отчетливо стало нехорошо, судя по зеленоватому оттенку кожи лица.

— Пожалуйста, сделайте жучка, — попросила профессор, даже не отняв баллы. У нее перед глазами стояли черви, жрущие ее изнутри. Решив, что с Грейнджер надо быть поосторожнее, профессор МакГонагалл продолжила урок.

— Рон не любит мыть руки, — задумчиво произнес Гарри. — Значит, в нем может такое жить… Оно может на других перепрыгнуть?

— Если кто с ним рядом ест или спит, то да, — кивнула Варя, понимая, какую пакость сделала только что младшему Уизли. «Месть!» — удовлетворенно подумала девочка.

Часть 3

Оценив новый имидж бывшей заучки, переставшей козырять своими знаниями на уроках, а, напротив, отвечавшей ровно то, что спросили, при этом приведшей волосы в порядок и выглядевшей всегда аккуратной и причесанной, к ней потянулись сначала соседки по комнате, а потом и другие девочки. Никому не отказывая в помощи, она, тем не менее, перестала навязываться, чем изумила привыкших позубоскалить о грязнокровке девочек. Гарри же только радовался возможности узнать что-то новое, понимая при этом, что ездить на девочке не получится. Их отношения вполне можно было назвать дружбой.

А вот от Рона Уизли начали держаться подальше, поэтому он и решил «всем доказать». Варя совершенно не ожидала визита целителей Мунго с тотальной дезинфекцией всей школы, а потом и аврората, как здесь называлась полиция. Нет, у Уизли обнаружили совсем не гельминтов, а совсем другую — чисто магическую инфекцию. Как оказалось, кроме человеческих червей, отлично чувствующих себя и в магах, и в людях, есть паразиты, живущие исключительно в нечистоплотных магах, но при этом заразные и опасные, как дифтерия в непривитой школе. Поэтому все Уизли вдруг исчезли с факультета, чтобы появиться уже после зимних каникул.

Поэтому месяц с небольшим Гарри и Гермиона провели без бдительного ока рыжика, стремящегося отвлечь зеленоглазика от познания нового. Варя ни в коем случае не давила, она просто увлекала:

— Смотри, какое заклинание интересное, — показала она Гарри книгу. — Интересно, почему оно работает именно так?

— Наверное, надо в книге посмотреть, — предположил Гарри.

— Точно, давай посмотрим или завтра уже? — коварно предложила девочка, точно зная ответ ребенка.

— Нет, завтра будет завтра, — искренне улыбнулся мальчик. — Давай сегодня? Ну пожа-а-алуйста.

Так они и занимались. За месяц удалось подтянуть Гарри по всем дисциплинам и увлечь чарами. Профессор Снейп на самом деле пытался испортить желание учиться, но после некоторой накачки Гарри принимал слова профессора совсем иначе, при этом стараясь не смотреть в глаза. Видя, что юный Поттер переменился, профессор Снейп задумался.

— Профессор так делает специально, — объяснила Варя. — Наверное, твоя мама была хороша в зельях, и теперь он хочет, чтобы ты стал таким же.

— Но зачем оскорблять? — удивился Гарри. — Ведь от этого только хуже!

— Все очень просто, — продолжила девочка свои объяснения. — В зельеварении, как в химии — важна осторожность и внимание. Одна ошибка — и похороны за свой счет. Зна-ачит, профессор тренирует тебя, чтобы ты умел не отвлекаться ни на что.

— То есть, — задумался мальчик, почесав свою лохматость. — Он хочет, чтобы я умел хорошие зелья варить и ни на что не отвлекался, да?

— Ну, получается так, — кивнула Варя. — Ты сам подумай, зачем взрослому профессору, мастеру, унижать какого-то пацана, пусть даже и Избранного.

— Ты права, — кивнул не очень любивший думать Гарри.

Именно с этого объяснения мальчик начал учиться держать себя в руках, сильно удивив профессора Снейпа. Прочитав в голове пацана объяснения этому, Северус задумался, с этой точки зрения он на ненавистного Поттера не смотрел, а стоило бы, ибо действительно… Задумавшись, профессор проверился на чары и зелья… Вот результат его поставил в тупик, ибо подлить ему что-либо могли только домовики, а они подчинялись директору. Зачем директору нужна была эта глупая вражда профессора и ученика, профессор Снейп не понял.

Не знавшая о тяжелых размышлениях профессора зельеварения Варя продолжала свою деятельность по сворачиванию мальчика с пути «тупоголового героя». Она подолгу разговаривала с ним, объясняя, как устроен мир и почему он не устроен так, как хочется Гарри. Медленно, очень медленно мальчик переставал быть наивным ребенком, считающим, что его просто не любят и все. А тем временем приближались рождественские каникулы, на которых предстояло еще придумать, как отучить родителей Гермионы от массажа этой самой Гермионы. Ибо мама девочки была большой поклонницей массажа ударным способом, в отличие, кстати, от отца. Варя подозревала, что для детского психиатра, коим была мама Гермионы, такое поведение не очень адекватно. Пока что ничего не придумывалось, кроме откровенно хулиганских вариантов с неизвестным результатом. Но Варя, в отличие от мамы девочки, поклонницей такой манеры общения с собой, любимой, не была, а потому нужно было что-то делать. И тут в умную Варварину голову прокралась идея.

***

За прошедший месяц Варя достаточно подружилась с соседками по комнате, чтобы задавать даже интимные вопросы. Например, о наказаниях. Оказалось, что всех или почти всех девочек дома наказывают. Но они же живут в мире магии, поэтому девочки давно приспособились.

— Есть такая мазь, — объяснила Варе Лаванда Браун, оказавшаяся кладезем информации о происходящем в Хогвартсе и мире магии вообще. — Ее наносишь на то место, которое будут бить, некоторых бьют по ногам, а кого-то по спине, работает восемь часов — ничего не чувствуешь, потом надо обработать заживляющей мазью, а иначе ощущения вдвое будут, понимаешь? А тебя за что бьют?

— Наверное, в этот раз за то, что перестала быть заучкой, — грустно проговорила Варя, старательно держа выражение лица.

— Так ты не просто так была, а потому что родители… — пораженно произнесла Лаванда, принявшись обнимать девочку. — Я тебе дам обе мази, поможет, это уже поколениями проверено, бьют-то, в основном, мужчины, ну ты понимаешь…

Варя понимала. Она давно поняла, что мир магии не только одеждой застрял в девятнадцатом веке, но и традициями, да и отношением к детям. Поэтому дети в мире магии испытывали на себе все — и розги, и плеть, и даже зелье раздражающего действия, которое впрыскивали в задний проход, отчего наказуемый испытывал очень сильный зуд, доводивший до истерики. Куда там домострою… Жизнь девочки в магической семье была очень несладкой, поэтому завидовать было нечему, особенно аристократам. После этого разговора Варя понимала инфантилизм Малфоя и ледяную неприступность слизеринок, искренне их жалея.

Поезд уносил девочку домой, то есть — в неизвестность. Память Гермионы, умершей, судя по всему, от страха, окрашивала понятие «дом» в серые тона, а понятие «мама» было связано с ужасом. Погибшая девочка боялась маму до непроизвольной дефекации. Поэтому уже ничего и никого не боявшаяся Варя решила, что так дело не пойдет. Незадолго перед прибытием девочка вышла в туалет, где тщательно смазала ягодицы, часть ног и поясницу мазью от Лаванды. Не прошло и пяти минут, как смазанные части тела совершенно утратили чувствительность, как будто их залили лидокаином. Теперь Варя была готова к встрече с родителями.

Пройдя сквозь стену, девочка с трудом идентифицировала родителей, подходя к ним и как будто с трудом узнавая, что привлекло внимание мистера Грейнджера. Но ему надо было отправляться на работу, поэтому он только закинул миссис Грейнджер и дочь домой, сочувственно шепнув: «Держись, принцесса». Варе же, несмотря на весь опыт и предварительную накачку, стало страшно, особенно когда мать Гермионы вытащила длинную розгу. Орудие массажа выглядело действительно страшным.

— Почему ты не писала последний месяц? — строго спросила миссис Грейнджер.